Мертвец (СИ) - Волкова Люция - Страница 89

— Сначала. — Валериан слегка кивает мне и подносит мою ладонь к своим губам, а затем оставляет на ней несколько поцелуев.

— Ты помнишь, что произошло, после того как память возвращается к тебе? — Мне интересно, осталось ли то утро только в моих воспоминаниях.

— Нет. — Он щурится. — Ты спрашиваешь, потому что я что-то сделал после нашей ночи? Ударил тебя?

— Нет. — Мои брови взлетают вверх от удивления. Откуда у него такие мысли?

— Тогда почему ты выбежала из комнаты, держась за локоть? Я видел по камерам.

— Ты просто сильно сжал его. Ничего такого, о чем стоило бы беспокоиться. Просто тебе хотелось, чтобы я ушла. — Я отвожу взгляд, думая над его словами. Потеря памяти не превращает мужчину в другого человека. Возможно, что фразы, брошенные им… Может быть, он думает обо мне и моей фигуре именно так.

— Твоя бабушка сказала, что я пытался прогнать тебя из комнаты обнаженной. Это так?

— Да. — Не стоило говорить об этом Раксалане. Эта женщина совершенно не умеет молчать, когда того требует ситуация.

— Между нами произошло что-то еще, кроме этого? — Валериан обхватывает двумя пальцами мой подбородок и вынуждает посмотреть ему в глаза.

— Нет. — Не хочу повторять то, что он тогда сказал.

— Если не хочешь говорить мне, то скажи об этом. Нет необходимости лгать, — ровным тоном произносит мужчина.

— Не хочу говорить, — неуверенно шепчу, надеясь, что на этом вопрос будет закрыт.

Валериан принимает мой ответ. Но я вижу, что он его не устраивает.

— Аурелия сказала, что тебя продавали женщинам. — Меня тревожит его прошлое. Оно словно кошмар, который мне приснился.

— Продавали. — Валериан проворачивается на спину и смотрит в потолок. — Одной единственной женщине. С пятнадцати лет она покупала меня и использовала мое тело как холст.

— Так эти рисунки… — А я восхищалась узорами на нем, не зная, что за этим стоит. — Зачем она делала это с тобой?

— Она была ненормальной. Но и себя нормальным я бы не назвал. Ей нравилось пускать мне кровь, а затем трахаться в ней. — Он прикрывает глаза. — Тая постоянно говорила, как я красив. Называла меня любимым и восхищалась мной в своем понимании. С неким безумием. Наверное, это оставило свой след, поэтому я постоянно хотел причинить тебе боль во время секса и вне его. Помимо этого, реакция моего тела на острые предметы тоже появилась из-за неё. Я плохо реагирую на иглы и любые острые предметы. И даже в ту ночь на яхте, когда ты меня ущипнула, мое тело отреагировало прежде, чем я успел подумать. Но я узнал об этом в тот момент.

— Значит, мне лучше не щипать тебя, — заключаю я, пытаясь подавить ярость, бурлящую в крови. Какая дрянь причиняла ему боль, и смириться с этим слишком тяжело. Ему было пятнадцать лет. Пятнадцать лет. Вот же сучка. — Эта Тая, она жива?

Валериан распахивает глаза и поворачивает голову в мою сторону. Пристально смотрит на меня, проникая в голову и читая мысли. Я уверена, что он это умеет.

— Не знаю. С тех пор, как Игнат умер, она больше не появлялась. А я не интересовался ею.

Какое счастье. У меня, конечно, бывает привычка мысленно насылать понос людям, но этой дряни я готова наслать смерть. Чтобы ее тело пронзило сотнями игл с веревками, и она повисла на них под палящим солнцем, пока ее будут клевать стервятники.

— Ты злишься, — констатирует факт мужчина.

— Немного. — Поджимаю губы. — А как ты лишился зрения? — Обычно я не задаю некорректных вопросов, но сейчас мне нужно узнать о нем все.

— Игнат сделал это, потому что я попросил книгу у Таи. Она рассказала ему об этом, в отместку меня лишили зрения, оставив висеть перед лампой, яркий свет которой повредил роговицу. Мне было семнадцать лет.

Я вздрагиваю, сжимая платье в области груди. Представляя того подростка, страдавшего от рук собственного отца, чувствую, как по щеке скатывается слеза.

Валериан полностью поворачивается ко мне и, накрыв ладонью мое бедро, успокаивающе гладит меня.

— Достаточно на сегодня, Виви, — шепчет он. — Мы поговорим об остальном в следующий раз.

— Только если ты ответишь еще на один вопрос, — всхлипываю. — Это твоя кровь? — показываю на свое имя, которым расписаны стены.

— Да. — Валериан садится на кровати и притягивает меня к себе за плечи. — Тебя не было. Я и так безумец, а без тебя… — Прижимается своим лбом к моему. — Без тебя и меня не было.

Как и меня без тебя.

— Ты снова начал пробираться ко мне по ночам. — Я накрываю ладонями его грудную клетку. Ощущаю холод тела, по которому скучала.

— Я пытался заставить себя держаться от тебя подальше. Но в этой игре мне никогда не победить. Ты всегда возьмешь вверх надо мной. И я с удовольствием проиграю тебе, конфетка. — Он запускает пальцы в мои волосы и слегка тянет их назад. Его грубость будит мурашки в моем теле. А взгляд… Этот безумный взгляд. Я растворяюсь в нем. — Знаешь, я никогда не хотел детей, учитывая, что они с большей вероятностью будут похожи на меня. Но когда узнал, что ты беременна… Единственное, о чем думал, только о вашей безопасности. И в какой-то степени посчитал себя угрозой для вас, плохим будущим. Я до сих так считаю. Вижу, как больно тебе будет. Вижу слезы в твоих глазах. Твое сердце разобьется, если я однажды не узнаю наших детей. Я стану твоим разрушением.

— Тогда у тебя появится еще одна обязанность, Валериан, — дрожащим от боли голосом говорю я. — Тебе придется собирать меня каждый раз после разрушения.

— Ты не должна этого говорить. Не должна. — Его глаза отражают глубокую печаль, какой я никогда не видела. — Я люблю тебя, Виви, — произносит хриплым голосом, превращая мое сердце в воздушный шар.

Любит. Он меня любит.

— Я тебя тоже люблю, родной. Ты нужен мне. Нужен нашим детям. Нужен любым. И это никогда не изменится. — Я не откажусь от него из-за шрамов, которые слились с ним. Но я стану с Валерианом одним целым, чтобы забрать их себе. Столько, сколько смогу. Пусть отпечатаются в моей душе и превратятся в проклятия, способные утянуть в ад. Я окунусь в него с головой.

Глава 43.4

Валериан

Прошло часа четыре, прежде чем мы с Вивиен вышли из комнаты. Мой мобильный периодически вибрировал в кармане, пока мы говорили, но я не стал отвлекаться на него. Однако отчетливо слышал шаги своих братьев и Максима за дверью и понимал, что они переживают, поэтому периодически подходят, чтобы удостовериться, что у нас всё хорошо.

— Завтра у меня УЗИ, — сообщает мне Виви, когда мы спускаемся по лестнице.

— Знаю. — Я держу её за руку, переплетая наши пальцы, и вижу в глазах конфетки яркую радость. Для неё важно, чтобы я интересовался детьми. Но даже если бы это было не так, я бы не стал бросать их. Возможно, заботился бы издалека и нависал над ними, словно тень.

— Ты будешь со мной? — уточняет она, взволнованно сжимая мою ладонь.

— Да, — как можно тверже говорю я.

Проходя мимо гостиной, замечаю там всю семью и останавливаюсь. Они сидят в полной тишине, что для них несвойственно. Даже дети молчат, а это нечто невозможное.

— Решили сыграть в молчанку? — спрашиваю, заметив, как Аурелия прячется за Демьяном.

— Нет. Мы просто ждем хороших новостей. — Юсейра улыбается, но выходит как-то неестественно. — Ну?

— Что? — Я вопросительно вскидываю бровь.

— Хорошие новости будут? Ты возвращаешься в замок?

— Да, — коротко отвечаю и перевожу внимание на Аурелию. — Молчание — не твой конек.

Невестка быстро вскакивает на ноги, не без помощи брата, конечно, и подходит ко мне.

— Ты не злишься на меня? — интересуется, встревоженно кусая нижнюю губу.

— Для этого нужно очень сильно постараться. Но я уверен, что эксперименты тоже не твой конек.

— Согласна, — выдыхает она. — Я очень рада за вас. Теперь я не рожу раньше времени.

— Вы всё решили между собой? — вмешивается Демьян, встав позади жены.

— Решили. — Я перевожу взгляд на Виви и спускаю очки, чтобы взглянуть на неё. Она выглядит слегка смущенной, смотря на Максима.