Мертвец (СИ) - Волкова Люция - Страница 88

— Валериан интересуется тобой и детьми, Вивиен. — Девушка кладет свою руку поверх моей. — Просто он не хочет быть для вас обузой. Для тебя. Не хочет, чтобы… — У неё вырываются всхлипы… — Чтобы ты металась между детьми и им. Каждый раз испытывала стресс, который плохо повлияет на малышей. Ему кажется, что без него вам будет лучше.

— Почему вы… мол…чали об этом? — Мне с трудом удается выдавить из себя слова.

— Это желание Валериана. Не наше. Мы все это время пытались его отговорить. Но он непреклонен. — Аурелия вытирает свои слезы. — Не знаю, нужен ли он тебе таким… искалеченным. Если не нужен, то сделай вид, что ни о чем не знаешь. А если… любишь…

— Он нужен мне любым, — перебиваю я её. — Любым, Аурелия!

— Поговори с ним. Эти мужчины слабы перед своими женщинами. Валериан не сможет пойти против тебя. Ты его одержимость. Даже сейчас… Он находится в замке. Разговаривает с Рагнаром в своей комнате, а меня просил отвлечь тебя, чтобы вы не столкнулись.

— В своей комнате. — Я поднимаюсь с дивана и выхожу из теплицы. Лицо горит, а сердце превращается в кашу. Злость и любовь становятся самым настоящим ураганом.

Он думает, что может быть обузой для меня, для детей. Не частью семьи, папой, мужем, а обузой. Разве родной человек может быть обузой? Нет. Не для меня. Не для нас.

Глава 43.2

Валериан

Когда Виви внезапно выходит из теплицы и направляется в замок, я собираюсь выйти из комнаты. Но, учитывая, что есть вероятность столкнуться с ней, пишу сообщение Аурелии:

«Я все еще в замке. Мне нужно спуститься».

Кукловод: «Прости».

Пытаюсь понять смысл её ответа, и он доходит до меня довольно быстро. Невестка не смогла. Всё-таки гормоны оказались сильнее, чем обещание молчать.

Когда в коридоре раздаются шаги Вивиен, я снимаю очки и бросаю взгляд на дверь. Она распахивается с такой силой, словно конфетка пыталась выломать её. Я не отрицаю, что так и было.

Одна секунда, и все мое тело переполняется эмоциями. Слёзы в глазах Виви причиняют боль. А то, как она выглядит… Такая красивая. Ей идёт беременность. Этот выпирающий живот. Чёрт. Ночей не хватает, чтобы наглядеться. В целом, думаю, что и жизни не хватит.

Вивиен собирается что-то сказать, но резко замолкает, скользнув взглядом по комнате. Её глаза широко распахиваются от шока, а губы дрожат. Она прислоняется спиной к дверной раме и медленно скатывается по ней.

— Виви. — Я быстро подхожу к ней, не позволяя сесть на пол. Подхватив на руки, несу к кровати и сажаю на неё. — Ты в порядке?

— Ты… — Взгляд Виви скользит по имени, которое написано на стенах комнаты моей кровью. Не помню, сколько раз. Возможно, сто, потому что я сбился со счёта ещё на восьмидесяти.

Я опускаюсь перед ней на колени и жду, пока её шок пройдёт. Хочу взять за руки, но не позволяю себе этого. Просто разглядываю лицо, на котором сменяются эмоции.

Вивиен всхлипывает, и её взгляд падает на меня. Поддавшись вперёд, кладёт ладони на мои плечи и крепко сжимает их. Сползая с края кровати, садится мне на колени и смотрит глазами, в которых полно вопросов. Но помимо них, я вижу кое-что ещё. Будущее, где она приносит себя в жертву. Из-за меня.

— Я…

— Нет, — перебиваю её, пока не стало поздно. Пока с губ моей конфетки не слетели слова, способные сделать меня рабом. Я готов к этой роли, но где я — раб, моя женщина — рабыня. Не хочу для неё этой проклятой роли. — Не приковывай себя и детей ко мне, Виви. Я — это плохое будущее для них.

— Это наше будущее. И для нас оно станет прекраснее, если ты будешь в нём присутствовать. — Она начинает дрожать всем телом. — Я говорила тебе, что ты нужен мне любым. Ты нужен мне, родной. Очень сильно нужен. И я не позволю тебе отказаться от этого. Ты не можешь так поступить с нами.

— Конфетка… — Я дрожащими руками обнимаю её за плечи и талию. Эмоции выводят из равновесия. Появляется ощущение, словно в меня вселилась стихия, желающая разорвать грудную клетку изнутри.

— Ты всё мне расскажешь. Всё. И мы справимся с этим.

Всё… Зачем? Чтобы ей было больно? Я не хочу этого. Я должен отказаться. Должен защитить её и детей от себя самого. Должен…

Виви сильнее сжимает мои плечи, а её глаза пленят меня. Мольба во взгляде действует как сокрушительный удар, и правильная программа в голове становится вирусом, от которого хочется избавиться.

— Расскажу, — шепчу я, сдавшись. — Я всё тебе расскажу. — Опускаю голову на её плечо. — Всё сделаю. Всё, что ты пожелаешь. Я всё для тебя сделаю. Всё сделаю.

Вивиен всхлипывает и крепко обнимает меня, обвивая руками торс. Мы сидим так некоторое время, словно всё вокруг замерло. Нам выпал шанс пойти против реальности и построить мир грёз, о котором мне ничего не известно. Ведь я не тот человек, способный мечтать и создавать альтернативную реальность. Но ради неё я вдохну жизнь в своё мёртвое сознание. Ради неё я стану живым, даже если это невозможно.

***

Вивиен

Впервые за эти месяцы я чувствую покой. Словно душа вернулась в тело и больше не покинет его. Да, моё сердце болит. Мне тяжело, потому что теперь всё изменится. Теперь нужно стать опорой для Валериана, потому что он… Он особенный. Согласна, что будет тяжело видеть его в том состоянии, о котором говорила Аурелия. Но я готова. Даже если мне придётся каждый день собирать себя по осколкам, я готова.

Не знаю, сколько раз боль мужчины разрушит меня. Уверена, что легко не будет. Придётся учиться быть его женщиной, чтобы ему стало легче жить. Придётся учиться узнавать, когда он в плохом состоянии, чтобы оградить от всего этого детей. И это не вынужденный выбор, сделанный ради них. Если бы я узнала обо всём раньше, то всё равно не оставила бы Валериана.

Сейчас, сидя в объятиях, которые стали глотком свежего воздуха, я разглядываю стены комнаты. Они исписаны моим именем, и что-то подсказывает мне, что это не красная краска, а кровь. Осознание того, что Валериан страдал без меня, как и я без него, ничуть не утешает. Тем более, что его душевная боль имеет другую форму. И он, кажется, с ней не справляется. Разум не позволяет ему этого.

Мужчина отстраняется и поднимается на ноги вместе со мной на руках. Ложится на кровать, укладывая меня рядом с собой, а затем целует в лоб, вдыхает мой аромат и снова целует. Его ладонь скользит по моим плечам, спускаясь к животу. Когда он прикасается к нему, я чувствую толчок и застываю. Это произошло впервые за всё время беременности и не прекращается несколько секунд.

Валериан выглядит сосредоточенным на каждом толчке, как будто пытается разгадать азбуку Морзе. А я просто наблюдаю за ним. И моё материнское сердце подсказывает, что наши дети будут очень сильно его любить. Возможно, даже больше чем меня.

— Это их первые толчки, — сообщаю я ему, улыбаясь уголком губ.

— Значит, я не пропустил этот момент. — Он щурится, поглаживая живот так, словно изучает что-то новое для себя. Знакомится с тем, что принадлежит ему. И, возможно, мысленно сохраняет что-то в своей памяти. Памяти, что оказалась его уязвимым местом.

— Почему это происходит? — спрашиваю у него. — Почему ты теряешь память?

— Отрицательные эмоции сказываются на мне. И поскольку из-за алекситимии я чувствую только самые яркие эмоции, мозг начинает защищаться, стирая мою память. — Валериан смотрит мне в глаза. — Это нелегко, как и для меня, так и для окружающих. Тебе будет тяжело.

— Пусть, — твердо говорю я, накрывая ладонью его щеку. — Я никогда не оставлю тебя, Валериан. Ты можешь забыть меня, но я тебя не забуду.

— Это тяжело, Виви, — повторяет он. — Что, если однажды я навсегда тебя забуду? Такая вероятность всегда есть.

— Тогда мы всё начнём сначала.

Глава 43.3

Я согласна знакомиться с ним вновь и вновь, если это означает, что мы будем вместе. До конца своих дней. Потому что мне не хочется других отношений. Другой любви. Другого мужчины в своей жизни. Есть только один единственный, кому ради которого я готова на всё.