В объятиях чудовища (СИ) - Кузьмина Виктория Александровна "Darkcat" - Страница 25

— Я… искала другое место, но пока ничего не нашла, — пробормотала я, опустив взгляд на свои потрёпанные кроссовки. Голос вышел тихим, почти виноватым, как будто я оправдывалась перед ним за свою жизнь. Он был из другого мира — элитные квартиры, дорогие машины, уверенность в каждом шаге. А я… я просто выживала здесь, в этой серой коробке, где стены пропахли старой едой и чужими секретами.

Демид посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то твёрдое, решительное. Он покачал головой, не сказав ни слова, но этот жест сказал всё: Ты заслуживаешь большего. Я выдохнула, пытаясь стряхнуть это ощущение неловкости, и повернулась к двери, вставляя ключ в замок. Щелчок эхом отозвался в пустом подъезде. Я шагнула внутрь, но услышала шаги за спиной. Он следовал за мной.

— Демид, не нужно, — попыталась я остановить его, оборачиваясь на пороге. — Я сама доберусь до квартиры. Спасибо, что подвёз.

Но он был непреклонен. Его взгляд встретился с моим, и в нём не было места для споров — только та властная уверенность, которая всегда заставляла меня чувствовать себя маленькой, но… защищённой.

— Я провожу, — сказал он твёрдо, не останавливаясь. — Ты говорила, что этот человек тебе угрожал и знает, где ты живёшь. Пойдём, посмотрим квартиру. Мало ли.

Его слова прозвучали как приказ, но в них была забота, которая тронула что-то внутри меня. Я не стала спорить — не смогла. Мы поднялись по скрипучим ступеням, и с каждым шагом я чувствовала себя спокойнее. Его присутствие, такая твёрдая, надёжная тень за спиной, отгоняло страх, который поселился во мне после той ночи в парке. Подъезд был тёмным, с запахом сырости и вчерашнего ужина из соседних квартир, но с ним рядом всё казалось менее угрожающим. Он здесь. Если что-то случится, он защитит.

Дверь моей квартиры оказалась закрытой, как я и оставляла. Я повернула ключ, и мы вошли. Демид прошёл первым, окинул взглядом крошечную комнату — кровать, стол, шкаф, — и улыбнулся, но улыбка вышла чуть снисходительной.

— У тебя уютно, — произнёс он, осматриваясь. Его голос эхом отразился от стен, и в этой тесноте он казался ещё выше, ещё мощнее.

Я почувствовала облегчение. Волна тепла разошлась по груди. Никаких новых коробок, никаких следов. Всё на месте. Может, это конец? Может, он отступил?

— Будешь чай? — спросила я, стараясь звучать гостеприимно, чтобы скрыть дрожь в голосе. Он кивнул, и я прошла на крошечную кухню, поставила чайник.

Демид нелепо смотрелся в моей крошечной кухоньке зоне: его плечи едва умещались в пространстве между столом и стеной, а дорогая одежда контрастировала с потрёпанными шкафчиками. Но он сидел спокойно, пил чай из моей личной кружки, и я достала печенье. Последнее, что осталось в доме. Мы говорили о пустяках: о погоде, о лекциях. Его присутствие успокаивало, но в то же время будоражило — он был слишком близко, слишком… реален в моей повседневности. Что он видит во мне? Почему он здесь?

Потом он собрался уходить. Я подошла, чтобы закрыть дверь за ним, и он вдруг наклонился, смотря мне прямо в глаза. Его взгляд был тёплым, но пронизывающим, как будто он видел все мои страхи и сомнения.

— Пойдём на свидание сегодня вечером? — прошептал он, и его дыхание коснулось моей щеки.

Я моргнула, не веря своим ушам. Свидание? С Демидом Самиосом? Это сон? Сердце заколотилось, тепло разлилось по телу.

— Так… уже вечер, Демид, — тихо сказала я, чувствуя, как щеки краснеют.

Он улыбнулся, той самой улыбкой, которая всегда заставляла моё сердце трепетать — обаятельной, с лёгким намёком на что-то большее.

— Ну так и пойдём сейчас? В кино? Или может просто возьмём кофе и покатаемся по городу?

Я была в шоке. Демид Самиос приглашает меня? Не верилось. Он — звезда института, с его идеальной жизнью, девушками вроде Милы, а я… я просто Ева из общаги, с кучей проблем и страхами. Но в его глазах было что-то искреннее, что-то, что заставляло поверить: Может, это правда? Может, он видит во мне что-то особенное? Тепло в груди разгорелось сильнее, и я прошептала:

— Хорошо…

Он подмигнул, и вдруг протянул мне мою куртку. Когда он успел её взять? Я даже не увидела, как он это сделал — просто она оказалась в его руках. Я надела её, закрыла дверь, и он взял меня за руку, сразу переплетая пальцы. Это прикосновение ударило током: его ладонь была тёплой, сильной, и пальцы сомкнулись вокруг моих, как будто он не просто держал, а… владел. В лицо ударила волна жара, сердце подпрыгнуло. Я и Демид… Это невозможно. Но… так приятно.

Мы спустились по лестнице, и он повёл меня к своей машине. Двор был тёмным, лужи отражали огни фонарей, но с ним рядом страх отступил. Мы поехали в центр города, и Демид купил нам кофе в уютной кофейне с видом на ночную реку. Горячий латте с ароматом ванили согрел руки, а его присутствие — душу.

Мы ходили по улицам, освещённым фонарями, и много разговаривали. Он держал меня за руку, не отпуская, и это было так естественно, так правильно. С ним было спокойно и тепло, как будто весь мир сузился до нас двоих. Он шутил, рассказывал обо всём на свете: о своих матчах, о планах на будущее, о забавных случаях из института. Его голос, низкий и бархатистый, обволакивал, заставляя забыть о страхах.

— Знаешь, Ева, — сказал он, останавливаясь у парапета набережной, — ты не такая, как все. В тебе есть сила. Ты пережила столько, а всё равно держишься.

Его слова тронули что-то глубокое внутри. Он видит меня? По-настоящему? Я улыбнулась, чувствуя, как тепло разливается по телу. С ним не страшно. С ним… всё возможно.

Он привёз меня домой поздно, когда город уже спал. Провёл до двери, и у порога наклонился ближе.

— Если что-то будет пугать, скажи мне, и я приеду. Не пытайся справиться сама… Ева…

Он прошептал это мне в губы, и поцелуй случился сам собой — нежный, тёплый, как прикосновение лета в осенней ночи. Я обняла его за шею, и он углубил поцелуй, сжимая меня в руках, таких сильных и больших. Я таяла, чувствуя его надёжность, его тепло, которое прогоняло все тени. Когда он оторвался, провёл рукой по моей голове, прошептал:

— Ты… будешь моей девушкой?

Я кивнула, смотря в его глаза, и поняла: с ним не страшно. С ним я в безопасности. С ним… всё будет хорошо.

От автора: Следующая глава завтра)

23 Его грех

Я сидел на краю дивана в этой чёртовой тёмной гостиной, где воздух был густым от тишины и моих собственных мыслей — тяжёлых, вязких, как патока, пропитанная похотью.

Единственный свет сочился из экрана телефона в моей руке, холодный и голубоватый, выхватывая из мрака контуры мебели, но не разгоняя тени в углах. За окном завывал ветер, царапая стекло дождем, словно пытаясь прорваться внутрь и унести меня с собой, но я не шевелился.

Зачем? Всё, что мне нужно, было здесь, в этом маленьком прямоугольнике реальности, где она — моя Ева — спала, не ведая, что я смотрю. Что я всегда смотрю.

Ева…

Имя вспыхнуло в мозгу, как искра в сухом хворосте, разжигая огонь, который тлел во мне с того первого взгляда. Она лежала на кровати, в коротеньких шортиках и маечке на своей постели в общаге. Майка задралась чуть выше, обнажив полоску бледной кожи на животе, гладкой, как шёлк, и я представил, как провожу по ней языком, чувствуя вкус соли и сна.

Она прекрасна. Нежная, как лепесток розы, который хочется сорвать и раздавить между пальцами, чтобы сок брызнул на кожу.

Отзывчивая…

О, как она отзывчива, моя детка. Её тело помнит меня, даже если разум пытается забыть — оно трепещет, изгибается, раскрывается под моими руками, как цветок под дождём.

Вкусная детка. Её вкус всё ещё на моих губах — солоноватый, с ноткой мускуса, смешанный с потом и тем сладким ужасом, который делает его таким… пьянящим.

Запах её кожи заполняет моё нутро, как дым от сигареты, которую я выкурил час назад, глядя на её спящую фигурку через камеру. Она не знает о ней.

Не знает, что я установил её в розетки, чтобы всегда быть ближе. Дурёшка... Ты же живешь в квартире которую я купил и сдал через старую бабульку.