Я и баб(к)а, я и маг (СИ) - Циль Антонина - Страница 11

Да, верно, своих детей у меня не было. Зато я набрала колоссальный опыт общения с малышнёй в пионерских лагерях. И были еще студенты, которые не только у меня учились, но и меня кое-чему научили. Те же дети, только с горой давления и родительских ожиданий на плечах, которые выдерживал не каждый.

— Понятия не имею, что я такого не заметила, — с невинным видом «призналась» я.

Если не считать, что меня явно вели какой-то очень долгой дорогой. Настоящая Вель обходными путями ходить бы не стала. Очень не хочется удлинять маршрут, когда трубы горят и инсулинорезистентность подстёгивает.

— А мы с тобой через площадь пошли, а не напрямую! — выпалила Молька. — Ха-ха-ха! Ложки-ватрушки! Это чтобы ты красивое увидела! А короткой дорогой мы бы за пять минут дошли!

— Это какая же ты у меня хитрюга! — «удивилась я». — А я и не знала. Иду себе иду, ничего не подозреваю. А оно вона как. Спасибо, Молли. Было красиво.

Кстати, чувствовала я себя намного лучше. Наверное, сказалась хорошая пешая прогулка. Хотя ноги Вельты со мной не согласились бы. Будь она сейчас в этом теле, она бы узнала о многих мышцах в конечностях, о существовании которых даже не подозревала.

Порадовавшись, что обвела тётушку вокруг пальца, Молька с радостью поведала мне, что скоро действительно большой праздник и школьные каникулы.

— А чего ты радуешься? — спросила я строго. — Ты же всё равно в школу не ходишь.

— Буду. Буду ходить, — клятвенно пообещал ребёнок. — Без школы скучно. Там мои друзья. Правда… — Молька замялась, покрепче сжав мою руку. — Некоторые ребята дразнятся. Говорят, что я нищенка. А ты… пьянь подзаборная.

Я смущённо крякнула. Устами младенцев таки иногда глаголет истина. Но подавать её в такой манере — свинство. Дети есть дети, они повторяют за взрослыми. Значит, кто-то из родителей или старших позволил себе такое при ребёнке. А тот принёс в школу.

— И что ты им отвечаешь? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

— Ничего, — Молька пожала плечами. — Я сначала плакала. А потом перестала. Ты говорила, что если не обращать внимания, они отстанут. Не отстали, но мне всё равно. У меня есть тётушка. Даже если она… ну, пьёт иногда. Всё равно она моя тётушка и я её люблю.

— Молли, — я остановилась, присела перед ней на корточки, хотя это было нелегко, и заглянула в глаза. — Слушай меня внимательно. Я, может быть, не самая лучшая тётушка в мире. Но я обещаю: я больше не буду пить. И в школу ты пойдёшь нормально одетая и чистенькая. И если кто-то посмеет обозвать тебя нищенкой или меня — пьянью, ты с гордостью объяснишь этому нехорошему человеку, что твоя тетя… В общем, мы потом придумаем, что ты скажешь, хорошо?

Молька медленно кивнула.

— А ты правда пить больше не будешь? — недоверчиво спросила она.

— Правда, — сказала я. — Мне теперь нельзя. У меня здоровье не то. Да и ты меня застыдила.

— Я? — Молька удивилась. — Я ничего такого не говорила!

— Вот именно, — вздохнула я. — Ты ничего не говорила. Но мне стало стыдно, что такой хороший ребёнок вынужден слушать про меня гадости.

Я поднялась, чувствуя, как колени противно хрустнули.

— Ладно, — сказала я бодро. — Хватит болтать. Где там твой трактир?

Молька снова ожила, схватила меня за руку и потащила вперёд.

Глава 6

Глава 6

Мы свернули на тёмную, едва освещённую фонарями улицу. Должно быть, днём она выглядела довольно нарядно. Но сейчас все магазины были закрыты. Молька ткнула в вывеску лавки, мимо которой мы как раз проходили.

— «Сундук предков», «Герн Птусс и дочери» — прочитала я на ней. — Это сюда я носила артефакты на продажу?

Молька кивнула.

— Хозяин здесь Герн Птусс. Он гарпий.

— Кто? Гарпий? Это что ещё за птица?

— Это такой народ, — наставительно пояснила мелкая. — Мы как раз в школе его проходили, прежде чем ты… заболела.

— И что вам про них рассказывали?

Я подошла поближе к окнам лавки. Внутри слабо горели лампы, но было хорошо видно, что лежит на витрине. А лежало там много всего.

Справа зияла пустотой раскрытая шкатулка из чёрного дерева. Сколько я ни вглядывалась, так и не смогла разглядеть дно. От вида шкатулки по спине почему-то забегали холодные мурашки.

На деревянной подставке висел клык на кожаном шнурке, явно не волчий и даже не медвежий — таких больших медведей не бывает. Подобное украшение подошло бы разве великану.

— А их и носят великаны, — важно подтвердила Молька.

— У вас… у нас тут водятся великаны? — почему-то шёпотом спросила я у Мольки.

Та, тоже шёпотом, ответила:

— Горные тролли. Но в город они не ходят. Они немножко… глупые. Но сильные. Добывают горельные камни. Живут в пещерах. Фрава Ромм обещала, что в начале лета нас повезут к ним на экскурсию.

— Кажется, я тебя на эту экскурсию не пущу, — едва слышно пробормотала я, разглядывая клык.

Слева выстроился целый арсенал: кривые ножи с рукоятками из рога, пара коротких копий с навершиями в виде голов неизвестных зверей и один вполне себе солидный арбалет, у которого, впрочем, отсутствовала тетива. А рядом с арбалетом лежала детская погремушка, выточенная из кости и украшенная серебряными колокольчиками.

— Расскажи мне о гарпиях, — попросила я, когда мы двинулись дальше. — Хочу продать герну Птуссу чашу для девичьих слёз. Зачем она нам? И хочу заранее знать, чего мне ожидать от этого… гарпия. Я же ничего не помню.

— Ну… — Молька помялась. — Герн Птусс живёт за мостом. Там живут все гарпии. Там у них свой храм, своя школа. В городе они только торгуют. Их не все… ну, любят. Может, потому что они не дают в долг без… этого… равноценного залога. Они очень богатые, но скупые. Всегда помнят, кто им сколько должен. Учительница фрава Ромм говорила: гарпии потому и разбогатели, что умеют ждать.

Молька помолчала и закончила зловещим низким голосом:

— Они хорошо запоминают лица. Навсегда. И если ты однажды обманул гарпию — лучше уйти в Пустошь и не возвращаться. Потому что гарпии будут ждать. И они тебя найдут.

Увидев, как я испуганно открыла рот, Молька весело рассмеялась:

— Ха-ха-ха! Я тебя снова обманула! Ты такая доверчивая!

— Уф! — выдохнула я. — Ну и страху ты напустила. Что-то уже не хочется сюда возвращаться.

— Герн Птусс нормальный, — заговорила обычным голосом Молька. — У него можно что-нибудь оставить за деньги, а потом забрать.

— Угу, — кивнула я, — заплатив за выкуп минимум в полтора раза дороже. Плавали, знаем. Но деваться нам пока некуда. Тебе нужна новая одежда, мне — книги какие-нибудь, чтобы вспомнить профессию. Да и питаться надо хорошо: свежие фрукты, мясо, овощи. У вас тут есть рынок?

Молька заверила меня, что есть. Большой и красивый. Чего там только нет. В прошлом году продавали больших птиц с огромными хвостами. Хвосты такие, что если птица их раскроет, получается целый ковёр. Правда, пели птицы так себе — орали хуже петухов.

Летом привозят необычные ягоды, от них язык становится зелёным, как трава. Их покупают маги для усиления ауры. И кто-то даже видел на рынке эрцмага, который этой самой ягоды купил целый ящик.

Эрцмаги. Новое словечко. Чуть позже расспрошу о нём Мольку. Но не сейчас — ребёнок и так весь день проработал энциклопедией.

Трактир «У ржавой мортиры» притулился в конце улицы. Дом был сложен из грубого камня, но окна были большими, с крепкими решётками, а дверь — массивной, дубовой, с коваными петлями. Изнутри доносился такой весёлый гул, что сразу становилось ясно: там тепло и сытно. Здоровенный громила на входе мазнул по мне взглядом, а на Мольку вообще не обратил внимания.

У входа в трактир, прямо у двери, была установлена мортира — почерневшая от времени бронзовая пушка, видимо, та самая, что дала заведению имя. Ствол её изрыли оспины ржавчины, а жерло зияло тёмной пустотой. Молька, разумеется, сразу заглянула в ствол и гугукнула. Вышибала даже не пошевелился, очевидно, привык.