Правила волшебной кухни 7 (СИ) - Сапфир Олег - Страница 33

И ещё одна странность — это сам двор. Ни одно окно не было обращено в него, и ни одна дверь. Просто глухие стены колодцем и один-единственный проход, через который мы с Пушком, собственно говоря, и заявились.

— Так, — я прищурился и начал считать мацапегулов. Один, два, три… десять. Ладно, если что, то энергией я полон под завязку, так что как-нибудь справлюсь. Главное не обрубить эту ниточку, которая очень муторно, но всё-таки ведёт меня к Матео. — Доброй ночи!

Классическая сцена из вестерна. Ты зашёл не в тот салун, ковбой. Мацапегулы разом обернулись на мой крик, молча поднялись на ноги и молча двинулись в мою сторону. Кто-то достал нож, а один даже направил в мою сторону взведённый арбалет.

— Спокойно, ребята! Я не враг!

И тут же от толпы отделился самый крупный из нечисти. Вожак, по всей видимости. Ведь если все остальные были размером с лепрекона, то эта дура оказалась выше меня ростом. Если остальные — помесь кота с обезьяной, то конкретно этот — гориллы со львом. И даже грива есть.

— Я полагаю, Джакомо? — предположил я, а в ответ услышал:

— Ты зашёл не туда, человек, слышь, — внезапно, голос главного мацапегула оказался слишком тоненьким для его комплекции. А ещё я бы настоятельно порекомендовал ему поработать над дикцией. Клянусь, мне приходилось очень сильно напрягаться и вслушиваться, чтобы понимать, что говорит Джакомо. — Это наша территория, слышь. Уходи, пока цел.

— Я по делу!

— По какому ещё делу, слышь? Ты бы шёл отсюда, человек, пока мы…

А вот дальше Джакомо начал откровенно жевать свой язык, и я не разобрал ни слова. И потому:

— Минуточку! — попросил я. — Сперва выслушайте! Я знаю, что вы интересуетесь редкими животными. И у меня есть кое-что, что обязательно вас заинтересует. Прошу любить и жаловать, Пушок!

Тяжело ступая и клацая когтями по камню мостовой, во двор вышел цербер. Сел рядом со мной. Осмотрелся. А потому левой головой зачем-то лизнул мне руку.

— Цербер, да? — довольно улыбнулся Джакомо. — Вот так, да? О, слышь, ну это хорошо! А ты, стало быть, продавец, да? Любишь пёсиков?

— Что?

— Пёсики-пёсики. Любишь пёсиков?

— А-а-а, — протянул я. — Собаки. Собак я люблю, — и следом представился. — Артуро Маринари, приятно познакомиться.

— Неприятно, — сказал Джакомо. — Вообще неприятно, но интересно, слышь, прямо вот очень интересно. И что ты, синьор Артуранари-Манари… или как там тебя, слышь? Хочешь продать нам пёсика, да?

— Хочу.

— Слышь, ну это вообще-то серьёзное предложение, да? Нам надо посовещаться, — Джакомо щёлкнул пальцами.

Мацапегулы резко собрались в кружок на манер футбольной команды во время таймаута, и начали шептаться. Я же тем временем огляделся ещё внимательней, и тут заметил рядом с костром небольшой… э-э-э… пьедестал? Гипсовая колонна плюс-минус метр в высоту, на которой сверху лежала красная шёлковая подушечка. А на подушечке, как можно было бы уже догадаться, отпиленный рог.

Несчастная коняга из клетки безотрывно смотрела на него и… плакала. Без метафор и прочих иносказательств. Настоящими слезами, которые катились по белой единорожьей морде и падали на землю. А у меня от этой сцены внутри аж сжалось всё.

— Ну мы поговорили, да, — Джакомом отвернулся от своих. — Пёсик классный, пёсик редкий, пёсика надо брать, слышь. Что хочешь за него?

— Информацию, — прямо сказал я. — В обмен на цербера я хочу узнать, где живут русалки.

Джакомо задорно рассмеялся, и вся толпа резко подхватила смех.

— Тиш! — главный мацапегул вскинул руку, и все так же резко затихли. — Ну ты, конечно, захотел, слышь? Губа не дура, да? Где живут русалки, говорит! Ну ты, конечно, кадр, да. Слышь, ну я допустим знаю, где живут русалки, но только на кой-чёрт мне тебе это говорить?

— Так ведь…

— Давай не будем вокруг да около ходить-топтаться, слышь? Ты сюда пришёл такой весь одинокий, беззащитный и дохрена самоуверенный, да? А я самоуверенных не люблю, так что мы просто заберём у тебя пёсика и всё. Ребята!

Ещё один щелчок пальцев, и мацапегулы рассредоточились. Медленно и хищно, они окружали нас с Пушком со всех сторон. Причём цербер никакой опасности не чувствовал вовсе. Всё так же махал хвостом, всё так глазел по сторонам и облизывался. Кажется, пёс реально был рад очередной порции внимания к собственной персоне.

— Пса не повредите, слышь? У него шкура чуть ли не самое ценное.

— А человека?

— А на человека плевать вообще, слышь. Живой, не живой, разницы не вижу.

Что ж…

Глава 16

— Фас!

Пушок посмотрел на меня всеми своими головами, а следом опять лизнул. И как бы… не в том была задумка. Вот ведь добродушный дурак! Сидит и ждёт, пока на него накинут сети или выстрелят дротиком со снотворным, — причём что-то, что другое у мацапегулов было уже наготове.

— Пса я не отдам, — твёрдо заявил я синьору Жакомо. — И без ответов отсюда не уйду.

— Ну как знаешь, слышь?

По всей видимости, сегодня мне придётся задвинуть пацифизм куда подальше. Придётся драться. Ну… ничего. Энергии во мне полным-полно — после того, как я научился срезать эмоции оптом, никакой проблемы в этом нет. К тому же передо мной десяток мартышек, которые в подмётки не годятся той аномальной хтони, которую я уже забарывал. Причём не раз.

— Шанс свалить у тебя был, так? — спросил Джакомо и сам же ответил: — Так. И совесть наша, значит, чиста, и дальше мы не при делах, ты сам выбрали свою судьбу и… стоп…

Джакомо замер, прищурился и обратился в слух.

— А это что такое, слышь?

Тут-то я и сам услышал. Где-то далеко раздавалось монотонное тарахтение вертолёта. И с каждой секундой оно становилось всё ближе и ближе, всё отчётливей и отчётливей. Главный мацапегул вытаращил на меня кошачьи глаза, отшатнулся на пару шагов и затараторил:

— Ты с собой легавых притащил, слышь? Ты что, совсем с ума сошёл? Да ты хоть знаешь, что я теперь тебя…

Договорить он не успел. Стрёкот стал оглушительным, огромный грузовой вертолёт появился из-за крыши ближайшего палаццо и завис над двором-колодцем. Тут же сверху ударил ослепительный прожектор — такой яркий, что мне пришлось зажмуриться. Ну а когда я вновь открыл глаза, увидел как с верёвок, брошенных с вертолёта, целыми гроздьями спускаются маленькие человечки в касках и бронежилетах. Домовые. Много домовых.

— Синьор Маринари! — однако голос один из них был мне знаком. — Синьор Маринари, вы целы⁈

— Вполне! — заорал я, перекрикивая вертолёт. — Спасибо, что поинтересовались, дон Базилио!

— Не за что!

Что происходит я не понимал. Совсем. Домовые дона прилетели на вертолёте, чтобы меня выручать? Или Базилио здесь не главный? Не суть! Суть в том, что завязалась… нет, «дракой» я это действо не назову. Да простит мне Венеция тавтологию, завязалось вязалово. Домовые носились по двору за мацапегулами, крутили им руки, клали мордой в пол и для пущей сговорчивости поколачивали дубинками.

Пушок же, почуяв суету, решил, что это какая-то игра и решил присоединиться. Бегал туда-сюда, лаял на три голоса, вилял хвостом, с разбегу влетел в костёр и чуть было не перевернул клетку с единорогом.

А уже через минуту всё прекратилось. Синьоры браконьеры лежали аккуратным рядочком, а над ними возвышался отряд домовых.

— Спасибо, синьор Маринари, — пожал мне руку Базилио. — Спасибо тебе большое.

— Мне? — не понял я.

— Ну а кому же ещё? Кланы домовых по всей Италии уже давным-давно пытались выйти на этих гадов.

— Простите, но… зачем?

Базилио улыбнулся.

— Уважение, синьор Маринари, — сказал он. — Оно простирается гораздо дальше отношений между разумными, понимаешь? Помимо прочего, нужно иметь уважение к природе. К планете. К экологии. Нужно иметь уважение ко всем живым тварям, что живут с нами бок о бок, ну а особенно к тем из них, что не могут сами за себя постоять, — дон Базилио с презрением глянул на связанных мацапегулов. — Так вышло, что я состою в совете международной организации по защите природы.