Правила волшебной кухни 7 (СИ) - Сапфир Олег - Страница 22

— Зола? — мужчина похлопал глазами.

— Зола, — кивнул я. — Это придаёт пикантную горчинку и… м-м-м… дымок.

Не давай синьору опомниться, я погнал дальше по меню. И наконец, после оглашения последней позиции синьор сказал, что:

— Это уже похоже на правду. Что ж… я закажу это, — начал он тыкать пальцем в меню. — Это и вон то.

— Будет сделано, синьор, — сказал я и двинулся на кухню.

— Арту-у-у-уро, — догнала меня Джулия, схватила за рукав и зашипела: — Как ты собираешься всё это готовить? У нас же нет таких продуктов! У нас нет такого оборудования! Откуда у нас жидкий азот⁈ А гомогени… и зола! И ультразвук⁈

— Не парься, — я мягко, но настойчиво высвободил руку. — Это уже мои проблемы. Главное, чтобы гость был доволен…

Итого: через десять минут я лично подал синьору гурману травяной чай, а следом вынес все заказанные блюда. Причём одним из этих блюд была самая обычная яичница с беконом, в которую мужчина, как мне показалось, тыкнул наугад. И реакция не заставила себя ждать:

— Вы издеваетесь⁈ Вы что, смеётесь надо мной⁈

— Синьор, — вздохнул я. — Я повар во втором поколении и владелец ресторана, который кормит половину Дорсодуро. Неужели вы думаете, что я буду смеяться и уж тем более издеваться над гостем?

— Но ведь…

— Эта яичница готовилась-ка камнях, которые любезно подготовил наш мангальщик. Бекон вяленый, а не копчёный, потому как копчение перебило бы дымом нежный вкус яйца. Сковорода разогревалась ровно две минуты. А масло… на минуточку фермерское, сливочное, жирностью восемьдесят два процента… так вот! Масло добавлялась в самый последний момент, чтобы сохранить сливочную нежность. Соль гималайская, розовая. Белый свежемолотый перец. А яйцо было взято от кур, которые всю жизнь сидели на строгой диете из дождевых червей далёкого туманного Альбиона, отчего желток приобрёл этот удивительный закатный оттенок. А теперь вопрос: в каком же именно месте я смеялся или издевался над вами?

Мужчина молча уставился на желток, пытаясь разглядеть в нём «закатность». И лицо его, как по мне, до сих пор выражало крайнюю степень недовольства.

— Ну вот, — тихонько прошептала Джулия у меня за спиной. — Первый недовольный гость с момента открытия…

Однако мужчина вопреки словам кареглазки вдруг поднял бровь, взялся за приборы и сказал:

— Пожалуй, в ваших словах есть здравое зерно. Однако ничего не могу сказать., пока не попробую.

Мужчина растрепал и размазал желток по всей поверхности белка, отрезал кусочек яичницы и кусочек бекона. Собрал всё это дело в нехитрую конструкцию, отправил в рот и зажмурился. Жевал он долго, со знанием дела. Потом проглотил, открыл глаза и вновь долго-долго буравил меня взглядом.

— Вы знаете, я соврал вам, — сказал синьор. — Помимо всего прочего я являюсь ресторанным критиком французского издания «Le Guide Culinaire». Слышали о таком?

— Конечно, — кивнул я. — Если не ошибаюсь, где-то на кухне должна лежать парочка номеров.

— Вот как? — удовлетворённо хмыкнул синьор. — Что ж. Сейчас я в отпуске и, так сказать, не при исполнении. Но! Знаете, как только я вернусь домой, статья о вашем заведении обязательно попадёт в журнал. Это яичница… даже не знаю, как объяснить. Это было именно то, что мне сейчас нужно. Вы очень точно подобрали ингредиенты.

— Благодарю, — чуть поклонился я, а следом просил, нужна ли мужчине ещё какая-нибудь моя помощь.

— Нет-нет, синьор, вы и так уже сделали достаточно.

В итоге синьор критик допил чай, съел все заказанные блюда, щедро расплатился и ушёл, пообещав выслать на адрес «Марины» один из экземпляров журнала с рецензией. Я же проводил его до двери, добродушно помахал на прощание, а потом чуть ли не бегом ломанулся на кухню, тушить истерику моего драгоценного су-шефа.

— Я не достоин! — бился в припадке Джанни. — Не достоин! Ы-ы-ы-ы!!!

— Тише-тише-тише, — я похлопал парня по плечу. — Запомни: не все воспринимают еду вкусовыми рецепторами. Кому-то гораздо важнее внешний вид, подача, название и сам факт того, что блюдо было нереально трудно приготовить. Все люди разные, Индзаги. Понимаешь?

— Понимаю, — вздохнул су-шеф, затем переварил информацию, кивнул сам себе и спросил: — Слушайте, шеф, а где у нас стоит гомогенизатор?

— Какой ещё гомогенизатор? — улыбнулся я, развернулся и двинулся по направлению к залу…

Глава 11

Если не считать аномального потребления сельдереевого смузи, которое можно списать просто на статистическую погрешность, день прошёл совершенно обычно. Обед, заготовки, вечерняя запара, несколько проблемных гостей, да вот и всё, собственно говоря.

В надежде на то, что никто в ночи не постучит во входную дверь «Марины», я с чувством выполненного долга отправился спать. И конечно же обломался, потому что в дверь постучали. Вот только не во входную. Случилось нечто новенькое, и сегодня стук раздался в дверь моей комнаты.

— Да-да? — сказал я, ожидая всё что угодно. — Войдите.

Однако вместо аномалий или очередной нечисти, которой срочно нужна моя помощь, обнаружил на пороге Джулия. В лёгком халате поверх ночнушки, босиком и с распущенными к ночи волосами, девушка вошла в мою комнату и молча присела на край постели. Села и сидит. Смотрит.

— Кхм-кхм, — прокашлялся я. — Если ты призрак, то должен признать, что ты самый прекрасный призрак из тех, что мне доводилось когда-либо видеть.

— Дурак, — улыбнулась кареглазка. — Никакой я не призрак. Но у меня есть проблема.

— Слушаю, — я мгновенно напрягся и присел. — Что-то случилось? Оливарес? Или кто-то другой? Или болит что-то?

— Да нет, — девушка покачала головой. — Всё чуточку прозаичней. У меня бессонница. Лежу, ворочаюсь, уснуть никак не могу.

— Ну, в таком случае у меня есть один рецепт, — я сдёрнул с себя одеяло и встал с постели. — Надо срочно идти на прогулку.

— Знаешь, — Джулия тоже встала. — Я не очень люблю сбивать свой режим…

— А есть такие люди, которые это обожают? — перебил я кареглазку, но тут же понял что шутейка неуместно и извинился: — Продолжай, пожалуйста.

— Сам знаешь, что красота женщины во многом зависит от правильного режима. Но! Если мы немного постоим на крыльце рядом с «Мариной» и не будем никуда уходить, то я согласна.

— Да без проблем, — согласился я. — Давай так и сделаем.

Пять минут на сборы. Я накинул лёгкую куртку, Джулия натянула джинсы с худи и мы вышли на крыльцо. Ночь нынче была сказочная — тёплая и настолько звёздная, что… мы как будто загородом оказались.

— Ну что, не страшно? — улыбнулся я.

— Да вроде бы нет.

И завязался разговор ни о чём. Я, вдохновлённый мотивами последних дней, рассказывал байки из детства про деда Богдана. Джулия в игру включилась и отвечала историями из своего детства. А минут через двадцать вдруг ойкнула, дёрнула меня за рукав и спросила:

— Как так получилось, что мы прошли уже половину Дорсодуро? Я ведь хотела всего лишь постоять на крыльце!

— Забылась, по всей видимости, — улыбнулся я. — Задумалась.

— Вот ведь, — почему-то огорчённого вздохнула кареглазка. — Давай пойдём назад?

— А зачем? Смотри, как тут прекрасно!

И я ведь не врал ни разу! Красота вокруг! И туман так загадочно стелется, вот только… ну да, человека неподготовленного может смущать звукоряд. Кругом то смех раздается, то стрельба, то вой. По крышам, цокая когтями, носятся какие-то твари, после которым с домов сыплется черепица.

— Не бойся, — сказал я и увлёк Джулия дальше, за собой.

Обошлось ли без приключений? Ну конечно же нет. Стоило нам выйти на очередной мост, как туман за спиной сгустился в настоящую непроходимую стену. А впереди возникли… щупальца. Тоже, кстати говоря, из тумана. Полупрозрачные, призрачные, они потянулись в нашу сторону, а уже через несколько секунд очертания сложились полностью и прямо перед нами возник туманный кракен. Злой, судя по всему. Рассерженный.

Тварь откровенно буянила и лупила щупальцами по перилам моста, отчего те крошились, и каменная крошка с бульканьем летела в канал.