Правила волшебной кухни 7 (СИ) - Сапфир Олег - Страница 21

— Чего? — уточнил я. — Я ничего не делаю!

— Пли!

— Пуфь.

И следующее здание тоже избежало прямого попадания ядра. Тут префект со стариком начали разговаривать чуть громче, и я уловил суть их беседы.

— Может, весь район проклят? — спрашивал старичок. — Может быть, тут всё по-другому работает и есть смысл попробовать деревянные ядра?

— Хоть стеклянные, хоть оловянные! — взорвался Пеллегрино. — Пушка заряжена, но не стреляет! — и снова на меня смотрит.

— Выстрелит, синьор Пеллегрино, обязательно выстрелит!

С тем пушку покатили дальше, к следующему дому, и ритуал повторился с точностью до мелочей: зарядили, подожгли, «пуфь», дым, тишина, а следом ругань префект. Синьор Пеллегрино от переживаний забыл каким именно глазом дёргал, и на всякий случай начал семафорить обоими.

Дальше преследовать эту странную процессию я не стал. Обернулся к Джулии, которая следовала за мной по пятами и сказал, что пушку скорее всего украли в каком-нибудь музее.

— И скорее всего, музейные работники специально её испортили, чтобы какой-нибудь дурак не решил из неё палить.

Джулия кивнула, а потом застыла. Постепенно глаза девушки становились всё шире и шире, и…

— Артуро! — крикнула кареглазка. — Я-то думала, что всё это бутафория, а ты… ты… то есть всё это время ты понимал, что пушка настоящая, но не переживал и даже ничего не предпринял⁈

— А чего мне переживать? — улыбнулся я.

И впрямь. Я ведь всё рассчитал. Ребята Пеллегрино целились под таким углом, что при настоящем выстреле никто бы не пострадал. Плюс ядро у них было самым обыкновенным, безо всяких взрывных элементов. То есть максимальный ущерб, который мог бы быть… ну право смешной. Ядро просто прошило бы «Марину» насквозь и улетело в канал. В зале сейчас никого, все гости сидят на летнике, а уж Конан как-нибудь пригнулся бы, — в нём я не сомневаюсь ни разу. Все эти размышления я выложил Джулии, а в ответ нарвался на ещё более непонимающий и шокированный взгляд.

— То есть ты просчитал траекторию⁈ — спросила кареглазка с таким видом, будто бы я только что заявил, что умею летать или около того.

— Ну да, — пожал я плечами. — Угол возвышения ствола, направление, расстояние. Самая элементарная баллистика.

Джулия открыла рот. Закрыла рот. Открыла снова. Чуть собралась с духом и сказала:

— Ты меня пугаешь.

— Это не я тебя пугаю, — сказал я и обернулся к пушке. — Это они весь район напугать пытаются.

А где-то там, вдалеке, синьор Пеллегрино тщетно пытался расстрелять очередное палаццо. В конце концов ребята в тельняшках, уже окончательно взмокшие, затащили пушку за угол. А я даже пожалел. Ведь если бы они выстрелили, то я прямо сегодня же целиком и полностью рассчитался бы с маркизом Оливаресом. Ну… потому что городу пришлось бы компенсировать мне помещения и моральный ущерб. А учитывая, что стрелял префект, компенсация была бы весьма солидной.

Как раз я читал о подобном случае и прекрасно знал — любые такие выходки госслужающим покрываются за счёт городской казны. Ну… случай, о котором я читал был чуть более вменяем, но всё-таки. Думается мне, что Пеллегрино — первый в городе… да или во всём мире префект, который бегает по городу с пушкой.

Что ж. Понимаю. Работа в Венеции нервная, местами опасная и иногда такое бывает, что люди сходят с ума. Свист кукушки под протёкшей крышей…

— И всё-таки… почему же она не стреляет? — спросила Джулия. Я же усмехнулся и ответил:

— Знаешь, мне интересно другое.

— И что же?

— Ну вот смотри, сейчас они зашли за угол и идут по прямой. Сейчас ещё десяток зданий попытаются расстрелять, а дальше… что?

— Что?

— Джулия, душа моя, ну это ведь не я же в Венеции родился. И не я должен знать каждый местный закуток. Вот и скажи мне: что же там дальше?

Джулия задумалась, а потом ответила:

— Мост.

— Вот именно, — кивнул я. — И мне очень интересно, как эти чудаки будут тащить эту тяжеленную дуру по мосту. Кстати… хочешь посмотреть?

— Хочу, — ответила Джулия. — Но у нас прямо сейчас заказы и ты нужен на кухне.

— Индзаги справится, — отмахнулся я.

— Нет-нет, ты не понял. Там особый гость. И он уже успел довести Игдзаги до истерики.

— Особый? Хм-м-м… ну пойдём, посмотрим.

Вернувшись в «Марину», я с порога понял о ком идёт речь. У самого козырного столика возле окна сидел мужчина лет сорока. Лысый аж до блеска, серёжка в ухе и, мягко говоря, эксцентричные солнечные очки с ярко-розовыми стёклами. Одет мужчина был дорого и… м-м-м-м… как будто бы не местный. Надеюсь, я уже достаточно живу здесь, чтобы делать подобные выводы, и Венеция на меня не обидится.

— Добрый день, — я подошёл к столику. — Могу я вам помочь, синьор?

Мужчина оторвался от изучения меню и поднял на меня голову.

— Можете, — сказал он с каким-то вызовом. — Для начала ответьте мне: почему в вашем заведении нечего поесть нормальному человеку?

Во как…

— А что же вас не устраивает? — спокойно уточнил я, и «чувством локтя» ощутил, что за моей спиной возникла Джулия.

— Вот! — мужчина ткнул пальцем в меню. — Карбонара! Жир, жир, жир! Бразиато с полентой! Опять жир, ещё и на вине! Сплошной жир, масло, сыр, сливки и… и жир! Сплошная тяжесть!

— Так, — нахмурился я. — Не совсем понимаю суть претензии. Это традиционные итальянские блюда, самые обычные…

— Вот именно! — заорал мужчина. — Я не могу есть настолько простые блюда! Я пришёл в изысканное место, и я хочу есть изысканно! Я гурман, синьор! Гур! Ман! И я ожидаю соответствующего уровня.

— Ага…

Гурман, значит, так гурман.

— Одну минутку, синьор, — попросил я. Отскочил за бар, и уже через минуту вернулся с новым, эксклюзивным меню, набросанным от руки. — Вот, пожалуйста. Вам зачитать или вы сами?

— Сам разберусь, — фыркнул синьор, взял меню и до-о-о-олго-долго читал его. А после сказал: — Нет, мне всё-таки понадобится ваша помощь. Ничего непонятно.

— Что именно вам непонятно, синьор?

— Вот это, — мужчина ткнул пальцем в одну из позиций. — Что это такое?

— «Чай травяной коллекционный», — улыбнулся я. — Как видно из названия, это травяной чай. Но! Каждый ингредиент был собран в определённое время, и в определённую погоду. А если точнее, то в момент, когда влажность воздуха не превышает двадцать три процента, температура восемнадцать градусов, а ветер дует с северо-востока. Все травы так же сушились при определённой температуре, а после три месяца выдерживались в специальных хлопковых мешках. Заваривается он, к слову, при температуре восьмидесяти четырёх градусов, поскольку градус туда, градус сюда, и вкус будет безнадёжно потерян.

— Угу, — удовлетворённо кивнул мужчина. — А это?

— «Яйцо пашот с молекулярной икрой и пеной из пармезана». Яйцо варится ровно тридцать минут при температуре воды… вы не поверите, шестьдесят четыре градуса. Икра получена методом гомогенизации из лососёвого бульона и палтуса горячего копчения. Пена же взбита из пармезана, выдержанного тридцать шесть месяцев, с жидким азотом. При подаче блюдо обрабатывается ультразвуком.

— Зачем?

— Синьор, — улыбнулся я. — Мне стыдно объяснять такому гурману как вы такие простые вещи.

Тут мне пришлось сдерживаться, чтобы не заржать. Но не над гомогенизатором! Над ним я уже порядочно отсмеялся дома, на родине, потому как каждый русский повар при упоминании этого чудо-аппарата, считает своим долгом поупражняться в остроумии. А вот обработку блюда ультразвуком я придумал только что.

Ну… возможно, какой-то смысл в этом и есть, но ты сперва попробуй докажи — имела место подобная обработка или нет?

— Дальше, — сказал я. — «Спаржа с облаком из копчёного масла и гренками из ржаного хлеба». Спаржу для этого блюда выращивали на гидропонике с добавлением в воду экстракта морских водорослей, отчего она приобрела лёгкий привкус йода. Копчёное масло тем временем взбито с лецитином до состояния аэрозоля, а в закваску хлеба для гренок была добавлена зола гречихи.