Отягощённый Послезнанием. Дилогия (СИ) - Зеленин Сергей - Страница 67

Умолкнув, Сталин посмотрел на своего посланника:

- Запомнили?

- Запомнил, товарищ Сталин и даже уже перевёл на английский язык.

- Имеются ли какие-нибудь вопросы?

- Всего один, товарищ Сталин…

Доброжелательно улыбаясь, тот в свою очередь спросил:

- Возникли затруднения с переводом фразы «сущей хернёй маются», товарищ Орлов?

- Да нет, я… Это то как раз проще всего: «they're messing around with complete bullshit».

- Тогда в чём же?

- Вы назвали господина Черчилля «премьер-министром»… Но ведь он находится в оппозиции к правящему кабинету лейбористов во главе с Чемберленом?

Улыбнувшись хитро, Вождь ответил:

- Говорите прямо по тексту. Если у господина Черчилля тоже возникнет по этому поводу вопрос, ответствуйте: «Товарищ Сталин уверен, что вскоре Вы станете Премьер-министром и через пот, слёзы и кровь поведёте Британию к победе!».

Отношения с будущим союзником надо налаживать пораньше. Чтоб потом словами потомков – «кинуть их как последних лохов».

Послание Сталина не строилось на сыпучем песке, а имело под собой прочное «железобетонное основание». Находящийся под пятой дряхлеющей Британской империи Ближний Восток бурлил и чем больше она «дряхлела», тем сильней происходило это «бурление». Персы, арабы и прочие народы (даже евреи!) считали любого врага Британии своим естественным союзником, а в данный момент таким являлась гитлеровская Германия. И если б Вермахту удалось бы прорваться сюда через Египет, или советский Кавказ…

Даже страшно подумать!

Хотя Иран был всего лишь британской полуколонией (здесь не было британских военных баз), но он в то время всерьёз считался фактическим союзником Гитлера. В нём имелось сильное прогерманское лобби, германские военные советники из «конторы» адмирала Канариса, германские учителя и учебные программы в школах и ВУЗах…

Наконец половина всей внешней торговли Ирана, до начала Второй мировой войны приходилась на Третий Рейх.

Над последним обстоятельством Сталин задумался и сделал «пометочку» в памяти:

«Надо будет на эту тему с Микояном словами потомков – «перетереть»!».

Так что советско-британское вторжение в Иран летом «реального» сорок первого года, раздел страны и оккупация страны была не прихотью…

А жизненной необходимостью.

***

Посидев, подумав на тему «а как к советскому вторжению в Иран» отнесутся наши «заклятые друзья?», Сталин пораскинул мозгами и решил словами потомков:

«Кто нам мешает, тот нам и поможет!»

Больше ни минуты не раздумывая, Вождь через Потёмкина вызвал в НКИД посла Германии в СССР. Хотя и не так быстро как Орлов – где-то через полтора часа, но  Фридрих-Вернер Эрдманн Маттиас Иоганн Бернгард Эрих, граф фон дер  Шуленбург всё же появился в кабинете Наркома, где с удивлением граничащем с шоком увидел самого(!) Сталина. Приняв крайне встревоженный вид, без всякого «посредника» (если не считать за таковых двух переводчиков, конечно), Вождь Страны Советов заявил:

- Советской разведке через вполне надёжные источники стало известно о намерениях англо-французской военщины подвергнуть авиационной бомбардировке Баку и Грозного. Целью операции служит лишить Германию поставок нефти и нефтепродуктов из Советского Союза. Оставаясь в состоянии строгого нейтралитета, Советское правительство тем не менее намеренно предпринять ряд мер военного характера, чтоб нивелировать такую угрозу.

Воспользовавшись сделанной Сталиным случайно или преднамеренно паузой, граф фон дер  Шуленбург с живостью спросил:

- Правительству Рейха хотелось бы знать, какие именно меры намеренно предпринять Советское правительство?

Едва заметно недовольно поморщившись, Сталин дипломатично ушёл от ответа:

- Меры, которые ни в коей мере не затрагивают германские интересы в том районе…

И затем дал намёком понять, что Советское правительство хочет от своего партнёра по «Пакту о ненападении»:

- …Нам так же известно о том влиянии, что имеет в том районе ваша страна – особенно в Иране. И нам бы очень хотелось, чтобы правильно поняв наши намерения - германская сторона использовала это «влияние» для того, чтобы способствовать предпринимаемым нашей стороной «мерам».

Граф фон дер  Шуленбург «малый» был – далеко не промах и, тут же открытым текстом намекнул про преференции за такое «способствование»:

- Смогу ли я заверить наше правительство, что вслед за поддержкой предпринимаемых советской стороной «мер», последует увеличение поставок в Рейх нефти?

Причём слово «Рейх» - «Reich», он произнёс так, что Сталину до зуда в руках захотелось дать графу в морду…

Но он сдержался!

- Конечно, Вы можете заверить, господин посол. Но здесь наши и ваши желания не совпадают с нашими и вашими же возможностями. Советская железнодорожная сеть имеет ограниченную пропускную способность (особенно на территориях бывшей Восточной Польши) и уже работает с запредельной нагрузкой.

Граф загрустил было, но Вождь страны Советов показал ему вкусную наживку:

- Выходом из положения мог бы послужить строительство нефтепровода от Каспийского моря до Балтийского.

Видя как посол заглатывает «крючок», Вождь пустился «во все тяжкие»:

- Ничего невозможного! Наша страна имеет определённый опыт и рабочую силу…

Заговорщически подмигнув графу:

- …В том числе – пленных поляков!

Тот поддержал Вождя большевиков, коротко гоготнув:

- Если вам своих «пленных поляков» не хватит, имперское правительство может предоставить наших. У нас их больше!

Сталин кивнул, мол – «там посмотрим» и продолжил:

- Самый его сложный участок – от Гурьева на Каспии до Саратова на Волге. Затем нефтепровод можно будет прокладывать вдоль железной дороги до Москвы и затем до Ленинграда, что на порядок удешевит строительство и ускорит ввод его в эксплуатацию.

Честными глазами глядя в осоловевшие графские очи, он запросил словами потомков – «как можно больше, чтоб получить хоть что-нибудь»:

- Советскому Союзу нужны трубы большого диаметра, сварочное оборудование и насосные станции. Или оборудование для их производства. И тогда я думаю к лету следующего года…

Сталин посмотрел на потолок и выдал точную дату завершения «стройки века»:

- …22-го июня, нефтепровод будет введён в эксплуатацию.

Граф фон дер  Шуленбург заверил:

- Я сегодня же лечу в Берлин, чтоб передать ваши слова лично… Имперскому министру Риббентропу!

***

Из Наркомата иностранных дел Сталин вернулся в свой кремлёвский кабинет, куда был вызван Начальник Управления пропаганды и агитации ЦК ВКП(б) Георгий Фёдорович Александров.

Рассказав о готовящейся союзниками агрессии против СССР, он поставил задачу:

- Своими словами, Вам надо начиная с 1-го мая нагнетать военную истерию. Начну я в речи по случаю Международного праздника трудящихся, а Вы продолжите на страницах газет и журналов, в эфире радио. Но постепенно! Своего максимума это «военная истерия» должна достигнуть 10-го мая – в день, когда начнётся внеочередной пленум ЦК ВКП(б).

По глазам Александрова он понял, что тот «раскусил» замысел Вождя с ходу и тот вопросительно посмотрев:

- Кстати… Я Вам рекомендовал товарища Мануильского.

- Товарищ Мануильский дал согласие, товарищ Сталин.

Вынув из стола и пододвинув по столу тоненькую папочку:

- Он выступит на Внеочередном пленуме после меня. Здесь черновик его речи.

- Понял, товарищ Сталин.

Затем они ещё с полчаса поговорили, главным образом о теории, без которой словами «позднего» Сталина:

«Нам смерть!».

Опять же за чаем, Вождь разглагольствовал в таком духе:

- Положения диалектики, законы диамата есть строгое отражение объективных законов природы. То есть для развития любой системы (человеческого общества в первую очередь) обязательно требуются: