Правила волшебной кухни 6 (СИ) - Сапфир Олег - Страница 5

— Вам сообщат дополнительно. Мы непременно свяжемся с вами, синьор Маринари, как только подойдёт срок. Организуем трансляцию, пригласим спонсоров, и всё сделаем красиво.

От такой новости я чуть было прям там же и не выругался. Просто представил на минуту, что мне придётся пройти ещё один квест под названием «добраться до дожа», и еле сдержался, чтобы не послать всё к чёртовой матери. Однако ж… сдержался. Потому что желание — штука нужная.

В «Марину» я ввалился где-то за полчаса до звона колокола Сан-Марко и, соответственно, начала «безопасной» части дня. Ввалился и как давай… жрать! Отодвинул с пути Петровича и без лишних слов накинулся на его заготовки.

Сперва домовой наблюдал за мной с отеческой улыбкой, мол, мальчик проголодался, посмотрите на него, ути гошпади. Но чем дальше, тем меньше Петровича веселила вся эта ситуация.

— Маринарыч! — вцепился он в кастрюлю минестроне, пытаясь вырвать её у меня из рук. — Это же гостям! Хватит жрать! Прекрати, говорю!!! Женька! Женька, помогай!!!

Но не тут-то было. Не дают минестроне — возьму другим. Я методично истреблял всё то, что Петрович наготовил за ночь, и меня было не остановить.

— Да ты жуй хотя бы! Пожалуйста, жуй!

И даром что голод после аномального турнира тоже был аномальный, мне всё-таки удалось его утолить. Далеко не сразу, но всё-таки.

— Всё? — спросил домовой, прижимая к груди кусок мортаделлы. — Наелся?

— Наелся, — кивнул я.

А затем как ни в чём не бывало рассказал Петровичу как прошла моя сегодняшняя ночь. Про турнир рассказал, про Дожа, про победу и про желание. Домовой посмеялся, конечно, но никаких выводов вслух делать не стал. За что ему спасибо, на самом деле — не пришлось лишний раз себя накручивать.

На улице пробил колокол, Венеция проснулась и вместе с тем вниз спустилась Джулия, которой тоже пришлось персонально пересказывать всю эту историю. И вот она-то расстроилась.

— Вот так просто? — негодовала кареглазка. — Ты выиграл у Дожа, а приз не получил?

— Пока что не получил, — уточнил я.

— И что, совсем не злишься?

— А смысл? Всё в порядке.

Ладно. До первых гостей, а что важнее до любопытных прохожих, которые снуют туда-сюда по Дорсодуро, оставалось чуть меньше получаса, и потому я направился кормить Андрея. Накрутил несколько пицц со вчерашнего теста, порезал их на кусочки и вперёд.

— Бр-р-рууу!

Вроде бы кормление всяких милых зверушек и уж тем более водоворотов должно расслаблять, но мысли мои до сих пор крутились вокруг турнира. Ничего, блин, не в порядке. То самое заветное желание я хотел потратить на погашение долга маркизу. Каким именно образом не знаю, но это, как говорится, проблема того, кому это желание исполнять.

— Бр-руу!

Однако потом я всё-таки нашёл в себе силы рассуждать чуть более здраво. А что, если Дож вообще откажется что-то подобное исполнять? И да! Такие вещи правильней решать самому. То есть… если Дож воспримет просьбу дословно, то он просто занесёт маркизу денег. То есть оплатит мои счета. То есть получается, что я мальчонка, которому нужен взрослый дядька с кошельком. А я не мальчонка так-то. Я…

— Бр-ру!

— Вот именно, — кивнул я. — Спасибо, Андрюх.

Прошёл завтрак, минул обед, и наступило затишье. С чувством выполненного долга я зашёл на бар к Конану, попросил кофе и двинулся на летнюю веранду. Сидел вот теперь, жмурился на солнце и изредка здоровался с проходящими мимо постоянниками. Идиллия.

— Привет, — раздался голос прямо над ухом.

А я даже не вздрогнул — привык уже, видимо. Дражайшая моя сестрица, Анна Эдуардовна, приземлилась на соседний стул и по-хозяйски закинула ноги на стол.

— Ты где была? — спросил я, даже не надеясь на внятный ответ. Всё-таки хорошо знаю свою сестру.

— Бегала, — ответила Аня.

— Но почему твоя футболка сухая и…

— Переоделась уже, — перебила Аня, улыбнулась и не спрашивая разрешения подрезала мой кофе.

Сидим. Молчим. На солнышке греемся. Эдакий момент мира настал, когда тёплый ветерок в волосах ощущается как некое откровение, а суета и проблемы — чем-то вовсе несуществующим. Я закрыл глаза и просто дышал Венецией.

— Как у тебя дела-то вообще? — спросил я, не открывая глаз.

— Да нормально, — ответила сестра. — Пойдёт.

Я невольно усмехнулся. В последнее время «пойдёт» от Анны Эдуардовны обладало широчайшим диапазоном смыслов. От «я только что задушила трёх человек голыми руками» до «я купила новую помаду».

— А у тебя? — спросила сестра.

— Тоже нормально.

Мы посмотрели друг на друга и вдруг одновременно начали смеяться. Громко, искренне, так, что прохожие оборачивались. Не знаю что так сильно рассмешило Аню, а вот я думал о том, как же это абсурдно — после кормёжки аномального водоворота сидеть на веранде СВОЕГО венецианского ресторана рядом со своей сестрой профессиональной убийцей и делать вид, что мы обычные люди.

Чёрт! А ведь когда-то всё было иначе. Невольно я вспомнил маленькую Аню. Не хладнокровную ассасинку, а маленькую пигалицу в красном платье с бантами и коленками в зелёнке. Позитивный ведь ребёнок был.

— Да-а-а-а, — выдохнул я и сделал неожиданный вывод: — Деда всё-таки нужно найти.

— Нужно, — кивнула Аня. — Мне заняться?

— Даже не знаю. Новых снов у тебя не было?

— Пока не было, — Аня вздохнула. — А как там твой маркиз? Пока что не надо его убивать?

— Пока что нет…

Мы снова замолчали тёплым семейным молчанием. Брат и сестра, которые стали братом и сестрой только тогда, когда выросли. И тут:

— Синьор Маринари, — раздался голосок из-под стола.

— Синьорина Женевра? — я нагнулся и посмотрел на домовушку. — А ты чего не спишь?

— Да я спросить хотела. Синьор Маринари, так мне когда своих родственников-то приглашать?

Я аж моргать начал. Непроизвольно и несинхронно.

— Прости… что?

— Ну родственников, — повторила Женевра и склонила голову набок, как птичка какая-то. — На свадьбу.

— А-а-а-а, — протянул я. — Точно-точно. А когда надо?

Домовушка задумалась. Поднесла палец к губам, ресницами похлопала, и судя по всему что-то там такое про себя подсчитала.

— Ну смотрите, — наконец сказала она. — Мне родственников примерно неделю собирать. У меня же только половина венецианцев, остальные кто куда по Европе разъехались. А вот будущий супруг говорит, что ему приглашать некого.

— Вот как?

— Да. И причитает постоянно: sirota ya sirotinushka. Так что с его стороны только Василий будет. Ну и вы, синьор Маринари… шафером.

— Шафером? — удивился я. А dпрочем: — Да без проблем.

А сам задумался — я ведь действительно почти ничего не знаю о Петровиче. Как-то не задумывался раньше о том, что у него свою жизнь, свои тайны, свои секреты в шкафу. Очень удобно списывать всё на таинственную «амнезию», но как будто бы я в неё больше не верю.

— Ладно, — сказал я. — Через неделю, так через неделю. Это следующая суббота получается, верно?

— Да, — просияла Женька. — Побегу жениха обрадую!

Дальше я услышал топот маленьких ног по мостовой, потом как хлопнула входная дверь в ресторан, и мы с Аней снова остались вдвоём. Причём сестра смотрела на меня с ехидной такой улыбкой.

— А твоя свадьба когда?

Хорошая подколка! Однако:

— А твоя? — не раздумывая парировал я.

И снова мы рассмеялись. Но тут смех Ани вдруг резко оборвался. Сестра посмотрела меня, и в глазах появилось такое выражение, которое я даже пытаться описать не буду, потому что… ну не видел я его раньше. Я даже такую эмоцию не знаю!

— Знаешь, — сказала Анна Эдуардовна. — А я ведь не почти… я УЖЕ смирилась с тем, что у меня никогда и никакой личной жизни не будет. Приняла как данное, что буду пожизненно пахать на благо семьи за «спасибо»…

Сестра чуть помолчала.

— Спасибо тебе, братишка, за то что глаза открыл.

А я не знаю, что на такое отвечать. Чтобы не банально было, не пафосно, и при этом искренне. Поэтому вместо ответа я просто протянул руку и сжал Анькину ладонь. Сестра отреагировала неожиданно. Не выпуская мою руку и наконец-то опустив ноги со стола, она «припрыгала» на своём стуле поближе ко мне и уткнулась носом мне в грудь. А я… обнял сестру в ответ, чувствуя, что она сейчас — напряжённый комок нервов.