Правила волшебной кухни 6 (СИ) - Сапфир Олег - Страница 30

— Я же говорил, нужно было использовать пушку…

А потом:

— Простите, синьор префект, — раздался глас разума от бухгалтера префектуры. Новенький. Молоденький. Наивный. Без году неделя как устроился на работу. — Но так ведь не работает. Закон уже вступил в силу, и мы не можем просто взять и отменить его в одностороннем порядки. Существуют специальные процедуры, согласования, уведомления…

— Ч-ч-ч-ч-ч! — подскочив к бухгалтеру, синьор Пеллегрино приложил свой толстый палец к его губам. — Смотри, — сказал Пеллегрино, а затем просто взял и разорвал документ о социальной программе. — Видишь? Нет больше никакого закона. Всё.

— Но ведь…

— А я говорю, что так можно! — тут префект окончательно распоясался и начал рвать бумагу на конфетти. — Я его отменяю!

Бухгалтер тяжко вздохнул. Местные порядки никак не укладывались в голове бедолаги.

— Ну зачем же вы так быстро, синьор префект? — устало спросил он с такой интонацией, будто бы разговаривал с непослушным ребёнком. — Мы ведь теперь должны заплатить Маринари неустойку…

— Какую ещё неустойку? — замер префект.

— Ну как? Вы же сами говорили, что…

После этих слов юному бухгалтеру стало особенно неуютно. И страшно. Да так, что пришлось сглотнуть подступивший к горлу комок.

— … сами говорили, что закон должен выглядеть максимально благостно, как вы выразились, и социально ориентировано. Чтобы никто не заподозрил нас в предвзятости.

— Не помню, чтобы говорил нечто такое. Благостно? Что за слово вообще?

— И там был пункт, — бухгалтер пропустил ремарку мимо ушей и решил идти до талого. — Пункт о том, что Маринари должен всегда держать в ресторане определённое количество продуктов, чтобы кормить бездомных в любой момент и без задержек. Это, в свою очередь, подразумевает большие закупки. И если мы вдруг разрываем договор в одностороннем порядке, то согласно ему должны выплатить неустойку за эти самые продукты, потому как они испортятся.

— Какой же бред. Какой дегенерат мог до такого…

— Синьор Пеллегрино, но это ведь вы придумали. Сами. Сказали, что это затем, чтобы не было видно подвохов.

А префект пусть вида не подал, но вспомнил. Действительно, это было его условие. Его гениальный ход. Он специально вонзил в стройное тело договора этот корявый неадекватный кусок, чтобы Маринари был обязан держать у себя в ресторане горы еды — мяса, рыбы, овощей и прочего скоропорта. Причём всё это было прописано в килограммах. Зачем? Да вот затем же — Пеллегрино подразумевал, что бездомные в силу робости вообще не сунутся в «Марину», продукты начнут портиться, и Маринари понесёт убытки. Убыточный день, потом убыточная неделя, убыточный месяц… и сам закроется к чёртовой матери. Без шума, скандалов и судов.

И в итоге получилось вот что: порядка двух сотен бездомных и семьсот восемьдесят пять бродячих котов ошивались у ресторана с утра до ночи. Целыми тоннами жрали креветки, красное мясо и прочие вкусности. В чеках, что предоставила помощница Маринари для отчёта, фигурировал пункт: «чищенный виноград без кожицы для кота Баха».

— Так, — префект вздохнул. — Ничего мы ему платить не будем. Этот урод не получит больше ни денаро из городской казны. Если хочет, пускай судится, мне вообще всё равно. Плевать, понятно? Вообще! Совсем!

— Но синьор префект…

— Я всё сказал! Делайте что хотите, а такому не бывать. Если Маринари попытается рыпнуться, то это мы его засудим, ясно? Забыли кто мы⁈ МЫ — ВЛАСТЬ!!! — тут префект хотел запрыгнуть на стул, а с него на стол, но вовремя вспомнил насчёт своей толстозадой комплекции. — У нас целый юридический отдел на зарплате сидит! Профессионалы! Целая, мать его, коллегия! Задавим авторитетом, забьём бумагами, закидаем исками!

— Застрелим пушкой! — на секундочку оживился Марсель.

— Синьор… я не уверен, что будет именно так, — опять на свою голову оживился глас разума. — Как же общественная поддержка?

— Плевать на общество! Плевать на его поддержку! Не бойтесь, у нас всё получится! — префект похлопал бухгалтера по плечу и обвёл взглядом собравшихся в кабинете. — Ну скажите: разве я когда-нибудь ошибался?

Ресторан закрылся. Джулия ушла спать, Конан — курить сигары и предаваться азарту, а Петрович с Женеврой напротив вылезли на смену. Я же поднялся в свою комнату и даже раздеваться не стал. Не спалось из-за руки.

К ночи ближе разболелась так, что думать ни о чём другом просто не представлялось возможным. Как будто бы где-то там, под кожей, прямо под узорами татуировки маршировали злющие африканские муравьи.

— Да чтоб тебя…

Я зажал правую руку левой и пытался унять боль. Концентрация, дыхание, мысли о милых пушистых щенятах — не помогало ничего. И потому я решил поступить так же, как в прошлый раз. А именно — сходить прогуляться. Вышел из ресторана на набережную, втянул полной грудью прохладный ночной воздух и пошёл туда, как говорится, куда глаза глядят.

Туман, странные звуки, стоны — всё как всегда. Я прошёл мимо закрытой антикварной лавки синьоры Луны, мимо маленькой площади с колодцем, затем мимо дома, из которого ночами перманентно доносилась музыка, а потом… потом я заметил.

По левую руку, вдоль канала и параллельно моему движению, двигалось нечто. Тень какая-то. Огромная. Я остановился, обернулся и присмотрелся, чтобы рассмотреть хоть какие-то детали в аномальном тумане, и тут увидел его…

Корабль! Кораблище! Кораблюга! Старинный, высокий, с рваными и гнилыми парусами, которые трепыхались под натиском несуществующего шторма. С корабля, конечно же, доносились тоскливые завывания. И конечно же, с палубы на меня глазели костлявые призраки.

Опять, стало быть… Венеция не устаёт удивлять.

— Та-да-а-а-а-ам! — внезапно грянули фанфары.

Торжественные такие, явно отрепетированные. Они разнеслись над каналом, и корабль прибавил ход. Я же от греха подальше свернул в узкий переулок, но вот беда — стоило мне выйти к параллельному каналу, как корабль уже был тут как тут. Тогда я двинулся к мосту, чтобы это хреновина наверняка затормозила, но он волшебным образом преодолел преграду.

И куда бы я с тех пор не повернул, корабль плыл вслед за мной. Я ускорил шаг и… и тут вдруг вспомнил.

— Точно-точно…

Зря Джулия бурчит на то, что я не читаю подаренные книги — что-то у меня всё-таки в мозгу откладывается. Не зря всё, ой не зря.

Итак! Аномалия номер хрен его знает какая. Когда-то давным-давно этот корабль принадлежал пиратам, которые промышляли разбоем и грабежом в венецианских лагунах. Грабили торговые суда, нападали на рыбацкие деревеньки, пили вино и любили женщин помимо их воли. Конечно же, людям приличным всё это непотребство не нравилось. И конечно же, пиратов предали суду.

Пиратов вздёрнули на рее, а корабль показательно сожгли. Но спасибо аномальной природе Венеции, в небытии они не растворились. Что парусник, что его команда вернулись в призрачном амплуа — голодные, злые и очень настойчивые, если судить по тому как настырно корабль следовал сейчас за мной.

И по легенде, если ночью ты встретил эту аномалию, то скрыться от неё уже не получится. Он будет преследовать тебя до тех пор, пока ты не упадёшь от усталости. А когда упадёшь, экипаж сойдёт на берег, подберёт тебя и сделает частью команды.

Правда, в книге был совет: нужно забраться подальше от воды. В дом, в подвал, на крыше — да куда угодно. Однако сделать это в Венеции по понятным причинам очень сложно, ведь город буквально стоит на воде, а корабль-призрак имеется свойство уменьшаться и увеличиваться в размерах. Именно так он под мостом и прошёл. И именно так же пролезет в любую щель, если там есть вода. То есть… спрятавшись дома, не стоит считать, что ты спасся, поскольку призрачный пиратский корабль может очутиться у тебя в ванной.

Ну а дальше по схеме, ага. Часть корабля, часть команды.

Вот только интересно мне вдруг стало… кто, а главное как проверяли эту легенду? Кто написал в книжке о том, что бывает после того, как корабль тебя настигнет? Предположим на минуточку: вот человек был неосторожен и угодил в лапы призрачной пиратской команды. А дальше? Как он своё знание передаст? Напишет жене сообщение: «Извини, дорогая, я теперь часть корабля, на ужин не жди»? Так, что ли?