Медоед 10 (СИ) - Гудвин Макс - Страница 18

А сколько живёт бабочка? Какой путь она проходит от гусеницы до крылатого создания? Меньше чем за год, чтобы погибнуть чем-то другим. Та же тема со всеми другими насекомыми. Личинка окаймлённого плавунца — жуткое и хищное существо с челюстями и лапами, хвостом словно драконьим и живущее под водой. Она тоже трансформируется и убивает, чтобы стать жуком, который может перелететь из родного водоёма в другой водоём и уже там дать потомство.

Но антирекорд по жизни принадлежит мухе дрозофиле, та живёт три дня. Три дня на рождение, репродукцию и гибель. С точки зрения мухи дрозофилы, мы, люди, какие-то абсолютно долгоживущие твари. Если бы у мухи была какая-то точка зрения.

Кто из убитых мной вернувшихся увлекался биологией, я не знал и знать не хотел. Игнорируя информацию про сюрприз, я входил на полигон с десятью человекоподобными машинами, в сравнении с которыми боевой робот Ван Юй казался верхом совершенства. Эти железяки, хоть и были покрыты силиконовой кожей, не отличались эмоциями. Они просто умели стрелять по заранее записанным клише, записанным с меня и, наверное, с завербованного мной эховца Брока Нельсона — тоже копа, погибшего в эру сухого закона в США.

— Мистер Калинин, вам нужно время, чтобы расставить персонал? — прозвучал в шлеме голос доктора Ли.

— Мне нужно время, чтобы расставить персонал, — произнёс я, понимая, что роботы Боевого устава по подготовке и ведению общевойскового боя не читали.

А почему это не читали?

— Доктор Ли. Скачайте во все машины Боевой устав в части действия отделения, взвода, роты. Это часть третья, если мне память не изменяет.

— Могут быть задержки в выполнении действий, — предупредил меня Ли.

— Лучше день потерять, но потом за пять минут долететь, — произнёс я, цитируя мультик с нелетающим страусом.

— Это русская поговорка?

— Советская ещё, — произнёс я.

— Давайте попробуем. Если что — бэкапнем, — выдал он.

«Откатим назад к уже готовым сохранённым версиям» — перевёл в моём сознании отголосок умения Тима.

Итак, у меня отделение из десяти человек, или неполный взвод, понёсший потери. Но роботам полезно знать, что все три подразделения — отделение, взвод, рота — выполняют два главных вида боевых действий:

Наступление — основной вид, для разгрома противника и захвата его рубежей. И оборона — для отражения атак, удержания позиций и создания условий для перехода в наступление.

Также есть: Передвижение это марш, или перевозка. И расположение на месте — на отдыхе, в засаде, в районе сосредоточения.

Итак, наши основные действия как отделения такие: В наступлении атака фронтальная, или с фланга — что я делал в предыдущей задаче. С целью — уничтожить противника огнём в движении, захватить окоп или здание, траншею.

А в обороне: занятие и оборудование позиции, а у отделения это до ста метров по фронту. Далее отражение атаки пехоты противника. А тут на полигоне как раз до ста метров.

Есть как бы ещё — манёвр: перемещение перебежками и переползанием под огнём, смена огневой позиции. До них мы тоже дойдём, я чувствую. Как я увидел, они уже умеют «откатываться» и оттаскивать раненых. Но умеют ли они покидать позицию? По приказу — да. А без приказа — им, роботам, наверное, этого уметь не надо.

Буду ли я учить их специальным вещам, таким, как действия в дозоре, поисковой группе.

По-хорошему, тут годы надо в них вкладывать. Иначе чем они лучше Ярополка, стоящего на крыше с луком в ожидании ворога?

— Мистер Калинин, информация загружена, — произнёс Ли.

— Спасибо, — выдохнул я и повернулся к своим кибернетическим бойцам, ощущая себя Урфином Джюсом.

— Первый, Второй — в ДОТ. Первый — занять пулемёт и действовать согласно уставу как пулемётный расчёт, без моей команды. Второй — в случае уничтожения первого занять его место и действовать согласно устава. Выполнять!

И машины побежали в ДОТ занимать позицию. А я посмотрел на линию так называемых окопов.

Они словно три изогнутые ветви вели от дота к точке «А» на расстоянии тридцати метров с расширением под огневые точки. Сюда напрашивались ещё пулемёты, сюда напрашивались и запасные позиции, на которые по идее должен откатываться пулемётчик в случае флангового обхода или подавления огнём.

И я направил на каждую позицию по двое, оставшись ещё с двумя машинами.

— К доту, — произнёс я и пошёл смотреть, что там за дот они построили.

Дот представлял из себя деревянную конструкцию, имитирующую толстые бетонные стены. Пирамидальная коробка с плоской линией бойницы, смотрящей на фронт, и линия окопа вокруг, от которой и отходили три траншеи с т-образными ответвлениями на концах. Как раз туда я посадил по двое андроидов в каждое из них. Вход в дот был сзади, и открытая дверь указывала на точку «Б». А внутри уже занимали позицию двое. Один был за пулемётом, другой стоял рядом и смотрел на него в ожидании, когда же будут условия, чтобы сесть за пулемёт.

— Доктор Ли, а почему у нас дверь в дот не закрыта?

— Считаете, что это нужно? — ответил вопросом на вопрос Ли.

«Я возьму этот укреп за минуту», — оскалилась в моей памяти проекция Тима.

— Понял вас. Мы готовы, — произнёс я. — Второй, отойди от дыры и контролируй сектор двери. Как только первого выбьют — встаёшь сам. Вы двое — занять позиции в окопе у входа в бункер.

Сирена взвыла протяжным гудком. И я ринулся наружу, стиснув зубы, потому что уже знакомый мне жужжащий гул наполнил помещение, а по искусственной почве побежали не менее искусственные четвероногие ножки. Много.

Первым заработал пулемёт. И тут же свистящий звук раздался из-под потолка — потому что помимо дрона-наблюдателя к бункеру летело с десяток боевых машин на четырёх винтах с прилепленными под пузиками пиротехническими шашками.

Дрон полыхнул ещё в воздухе, и из его задней части изрыгнулось пламя, что превратило его в настоящую ракету. И машинка влетела в амбразуру дота, родив взрыв.

Тем временем другие «машинки» зависли над позициями с моими бойцами и сбрасывали вниз страйкбольные гранаты. А от точки «А» на позицию побежали робо-собаки — те самые, с которыми я сражался ещё в лесах Сибири и джунглях Таиланда. Автоматы на их спинах уже стрекотали, наполняя воздух пластиком.

И я, нагнувшись, рванул обратно, туда, где стояли бойцы и охраняли подходы к бункеру.

— Лечь! — крикнул я, и андроид на моём пути рухнул на пол, а я пробежал по его спине в дот.

Тут было дымно, и повсюду валялся поражающий элемент — много маленьких белых пластиковых шариков. Первый и Второй изображали трупы. Я же поставил рядом с собой автомат, встав за пулемёт, поднял его ствол вверх.

Это была копия «Печенега».

Я награждал небо, обильно наполняя его шарами, кроша лопасти у дронов, переходя от одной цели к другой. И в какой-то момент боль в животе заставила меня повести пулемёт туда, куда я не собирался, и, зажав спуск, я инстинктивно пригнулся.

Дрон-камикадзе рванул прямо перед амбразурой. Шары зазвучали даже за моей спиной, и пара даже коснулась моей бронепластины.

— Допустим, я — триста, — произнёс я, опуская ствол пулемёта.

Робо-собак я уже не видел, но через боль в животе знал, что они уже бежали по узким окопам, стремясь к доту. И когда охранение моей позиции начало бой, это не стало для меня сюрпризом.

И вот он был, сюрприз: от точки «А» пошли андроиды.

Они бежали, пригнув голову, стремясь занять окопы. Но пулемёт — дело основательное. И вот уже шестеро бойцов не добежали, рухнув на пол, а другие залегли за ними и вяленько поливали меня по-сомалийски.

Атака захлебнулась. Однако с одной из сторон дота я перестал слышать привод охранения и, отступив к двери дота, встав правее, забрал свой автомат от стены.