Направо от Юпитера (СИ) - Курилкин Матвей Геннадьевич - Страница 9

Нейросеть — это ведь не искусственный интеллект. Как ни старайся, виртуальный помощник всё равно никогда не сможет заменить полноценного человека. Он может его неплохо имитировать. В недолгом общении — даже обмануть собеседника. Но на деле… Впрочем, главную проблему это, как ни странно, решило. Нейроумки вполне могли давать потомство, и оно уже ничем не отличалось от обычных людей. Кроме того, учёные утверждали, что нейросеть, установленная в человеческий мозг, со временем должна «рассосаться», быть вытесненной естественным интеллектом, который развивается у искусственных людей под воздействием искусственной же стимуляции.

Вот только пока что-то не получалось. Макс ни разу не слышал, чтобы кто-то из нейроумков действительно смог развиться до полноценного человека. Пока что они остаются всего лишь нейросетями, установленными на мясную платформу. Они говорят, выполняют задания, проявляют массу инициативы в рамках рабочих заданий. Очень любят творчество — в сети нынче и не найдёшь фильма, снятого не нейроумком, или книги, написанной человеком. На Земле нейроумков из-за этого не любят — слишком много народа из-за них потеряли работу. Да и результаты их творчества устраивают далеко не всех. Но тут уж ничего не поделаешь. Самое главное — нейроумки по-прежнему остаются ментальными инвалидами, которые при всём желании не могут встроиться в обычное человеческое общество. В больших корпорациях они чувствуют себя уютно, потому что результаты их деятельности никому не нужны, но при этом обычные люди их не любят. Слишком они другие, ненастоящие. Хотя учёные, утверждают, что просто слишком мало времени ещё прошло, и результаты непременно появятся в будущем.

И вот теперь один из этих светлых, прекрасных людей, стал его подчинённым. И он начал «приносить пользу» ещё до того, как добрался до корабля.

Получив заветное предложение о работе, Иван велеречиво и очень вежливо попрощался. Облил Макса восторженными славословиями и заверениями о том, каких замечательных результатов они добьются вместе, рвался сейчас же отправляться на место работы. Макс его насилу убедил, что это совершенно не требуется, и отправил домой. Собираться и готовиться к работе.

Сам Макс домой не спешил — хотелось хоть немного отдохнуть от «Креветки». К тому же, судя по охреневшим до последней степени лицам других посетителей, им потребуются объяснения, и оставлять народ без очередного развлечения будет слишком жестоко. Ему, в конце концов, среди этих людей ещё жить и работать, так что не стоит портить отношения.

Макс попросил ещё пива — безалкогольного, конечно. Другое на станции строго запрещено, а значит, стоит втрое дороже, так что мусорщик решил сэкономить. Да и нельзя сейчас — завтра утром нужно будет сдавать добычу. Ермаков, огорошенный новостями, по прилёту сразу же отправился на докование, хотя обычно предпочитал сначала сдать металлолом, а уж после заниматься делами.

Он ещё раз окинул взглядом зал — народ вокруг сидит, как стая пираний, готовых полакомиться мёртвой коровой, сброшенной в воду. Не набрасываются, дают возможность переключиться и расслабиться, но нетерпение чувствуется кожей.

Пива Максу принести не успели. Дверь «Зеленухи» распахнулась, и внутрь шагнули патрульные. Станционная полиция, в смысле. Всё, как положено — в форме, один постарше и с усами, другой — совсем молоденький, длинный, нескладный, и с автоматом.

— Корней, ты охренел совсем⁈ — Не поздоровавшись, начал старший. — Дискредитация по ментальному признаку, побои группой лиц по предварительному сговору! Тебе твой бизнес надоел, я правильно понимаю?

Максу стало плохо. Он ещё надеялся, что этого не произошло. Надеялся, что просто ошибся, но где-то в глубине души понимал — нет. Случилось самое худшее. Иван всё-таки отправил заявление. Совершил непростительное. Вмешал в рабочие отношения государство. Хуже! Ментов!

— Так, где второй пострадавший⁈ — Сержант — патрульный не стал ждать ответов на свои риторические вопросы, — Почему от вас до сих пор не поступило заявление о побоях? Гражданин Иванов утверждает, что вы были жестоко избиты посетителями бара при полном попустительстве хозяина заведения!

— Он ошибся, господин сержант, — торопливо забубнил Макс. — Никакой драки не было, и вообще, всё было чинно и благородно. Понимаете, он же новичок, к тому же нейро… то есть я хотел сказать, эмоционально-ограниченный гражданин. Конечно, он просто неправильно понял, вы же сами знаете, как тяжело они воспринимают контекст человеческих взаимоотношений!

С конкретно этим полицейским Макс был незнаком, но надеялся, что сержанту точно так же не хочется портить отношения с Корнеем, как и ему самому.

— Вы присаживайтесь, пожалуйста, я сейчас дам объяснения. Уверяю, это просто ошибка случилась. Прошу прощения за своего подчинённого, он действительно просто неправильно всё понял. Давайте я вас чем-нибудь угощу за беспокойство…

Макс заказал обоим патрульным по пиву. Уточнять, разрешённое или нет, не стал, а Корней, умница, догадался правильно. Он тоже не хотел лишних конфликтов.

— Так что, в самом деле не будете писать заявление? — слегка смягчился сержант, отхлебнув пива.

— Конечно, не буду! — Возмутился Макс. — Вы уж на Иванова не злитесь, он правда просто недопонял, не сориентировался в ситуации.

— Вообще-то, за ложный вызов я его должен задержать и подвергнуть административному наказанию… — В голосе сержанта звучал вполне определённый намёк, и Макс облегчённо вздохнул. Если разговор переходит в финансовую плоскость, значит, проблем не будет. Да, взятки и коррупция — это ужасное явление современного общества, но следовать законам в условиях, когда они направлены исключительно на то, чтобы усложнить людям жизнь, было бы неразумно.

— Давайте я оплачу за него штраф! — Предложил Макс вполголоса. — Не будем портить парню жизнь, вы ведь понимаете, что нейроум… то есть эмоционально-ограниченным гражданам и так тяжело приходится… Это ведь запись в личном деле о ложном вызове, да и мне, как его непосредственному начальнику придёт выговор.

Сержант подумал немного, и махнул рукой.

— Не надо штраф, Максим Сергеевич. Раз вы утверждаете, что это просто ошибка… вы только следите за подчинённым своим. Раз уж решили его нанять — вы за него в ответе. Не хорошо получится, если член вашей команды будет устраивать неприятности жителям станции.

— Приложу все усилия! — Честно пообещал Макс. Сержант ему уже нравился. И не такой уж взяточник, как выясняется. Ну да, не ангел в белых доспехах, честный и неподкупный. Но боги упаси ещё одного любителя действовать по правилам и законам на станции. Тут бы с одним справиться. А так — вполне нормальный мужик.

— Ну-ну, — вздохнул сержант. — Сочувствую вам…

Он ещё опросил посетителей и самого бармена, после чего, закрыл заявление, основываясь на показаниях свидетелей.

«Надеюсь, на этом сегодняшний день закончится», — уныло подумал Ермаков. — «Хотя нет. Теперь ещё и с парнями объясняться». Объяснения прямо требовались, судя по лицам посетителей. Прямо очень. Макс почувствовал себя стриптизёршей, приехавшей с гастролями на лунную шахту.

— Не томи, Макс! — Дождавшись, когда патрульные выйдут, махнул рукой смутно знакомый мужик за соседним столиком. Впрочем, здесь Максу все были смутно знакомы, чему поначалу он здорово удивлялся. Всё-таки сто тысяч населения, приличный земной город, а все друг друга знают, как в деревне. И слухи распространяются со скоростью света. Вот и сейчас, местное население сползается поближе, предвкушая интересное обсуждение. — Рассказывай, что это было! Нахрена? А главное, зачем⁈ Поверить не могу, что ты его ещё и нанял!

Илья Мухин, — Макс его даже по имени вспомнил, — механик на «Крабе», втором по распространённости на станции корабле, ухватил свою кружку, и перешёл к Максу за столик.

— Нанял, — кивнул Ермаков. — Ничего, может, ещё сработаемся. Слышали ведь про новые правила?

— Про запрет одиночной работы для бездетных? Да, жопа. Но ожидаемая. Давно слухи ходили, что запретят одиночный сбор. Сейчас для бездетных, потом и для остальных какие-нибудь препоны сообразят для защиты населения. Нам-то на «Крабах» попроще. Но нейроумок? Серьёзно? Тебе чего, жить надоело?