"Зарубежный детектив-2026-8". Компиляция. Книги 1-9 (СИ) - Даффилд Кит - Страница 81

Все были в трауре. Рой Грейс, одетый в темный костюм с простым черным галстуком, крепко сжимал руку Клио. Та тоже была во всем черном, в шляпке с вуалью.

Сестра Грейса с семьей ехала в следующем лимузине, за ними – родители Сэнди, в последней машине – родители Клио и ее сестра Чарли с бойфрендом.

На протяжении всего пути от их коттеджа в Хенфилде Рой молчал, глядя на маячащий перед ним катафалк с маленьким гробом, окрашенным в красно-белые цвета любимой футбольной команды Бруно, мюнхенской «Баварии». Крышка была украшена красными и белыми цветами. Внутри гроба, в котором Бруно отправлялся в последний путь, лежала фотография «Баварии» в рамке, подписанная каждым футболистом: «Для Бруно», – ее каким-то образом раздобыл Инго Липперт. Было и второе фото, тоже в рамке, с автографом местного кумира Бруно Паскаля Гросса[53]. Еще туда положили модель любимой машины мальчика «Порше-911 GT3».

Все происходящее казалось Рою сюрреалистичным. Его сына, о существовании которого он даже не подозревал полтора года назад, сегодня хоронили…

Изначально он хотел нести гроб, но Клио отговорила его, и теперь, оцепенело сидя здесь и изредка поглядывая на два листа формата А4 с напечатанной краткой надгробной речью, он был рад своему решению. В полном смятении чувств, он не был уверен, что сумеет удержаться от рыданий. Он даже сомневался, что ему удастся достойно произнести свою речь. Клио сказала: не важно, если он будет запинаться или плакать, – его все равно поймут. Те из присутствующих, кому хоть раз приходилось бывать на его месте, знают, как это тяжело.

И черт возьми, все это действительно было тяжело вынести… Гораздо, гораздо тяжелее, чем похороны его отца, а потом матери, – те хотя бы прожили достаточно долго, а бедняге Бруно было всего одиннадцать лет.

Эту церковь выбрали, потому что именно здесь они с Сэнди обвенчались, здесь же отслужили по ней панихиду и похоронили ее тоже здесь, на красивом кладбище за храмом. Позже, после службы, Бруно положат в могилу на участке рядом с матерью.

Действующий викарий церкви Всех Святых любезно разрешил их другу и человеку, который их поженил, преподобному Ишу Смейлу, провести сегодняшнюю панихиду. Иш, бывший рок-певец, принял сан сравнительно поздно, и Рой с Клио сочли, что он привнесет в службу особую душевность и теплоту.

Посмотрев направо, через боковое окно, Грейс удивился: толпа, собравшаяся на травянистом холме у церкви, была гораздо больше, чем он ожидал.

Директор похоронного бюро Томас Гринхайзен, в черной шляпе и фраке, открыл заднюю дверцу со стороны Клио, и она выскользнула наружу; за ней последовал Грейс, щурясь от неожиданно яркого утреннего солнца, затем вежливо подождал, пока Липперты тоже выйдут. Служащие похоронного бюро в одинаковых костюмах распахнули дверцы других лимузинов, и, когда все пассажиры оказались снаружи, Гринхайзен подал знак Рою и Клио идти за ним.

Толпа, казалось, выросла еще больше. Люди почтительно замерли по обе стороны дорожки. Грейс едва поднимал на них глаза, шагая бок о бок с Клио к главному входу в церковь. Сюда пришли коллеги и друзья, среди которых он заметил Майкла и Викторию Сомерс и их дочь Джей – его крестницу, выглядевшую поразительно взрослой.

Поднимаясь по дорожке, он увидел справа на заборе зеленый знак дефибриллятора. Оживляют мертвых, подумал он.

Когда они подошли к крыльцу, где по обеим сторонам стояли служители в головных уборах, Рою вручили брошюрку с распорядком церемонии. Он сжимал ее в руке, пока их вели по пустынному нефу норманнского храма и указывали места на передней скамье. Сухой, еле уловимый запах затхлости навевал множество противоречивых воспоминаний. Они с Клио посторонились, пропуская вперед семью Липперт, сначала Анетту, потом Эрика и, наконец, высокого обаятельного Инго, который, остановившись, сжал плечо Грейса и торжественно, но ободряюще улыбнулся.

Следующей прошла на место Клио, рядом с ней сел Грейс.

Трое немцев тут же преклонили колени в молитве, к ним присоединилась Клио. Рой не знал, что сказать Богу, позволившему его сыну умереть, и рассеянно скользнул глазами по церковной брошюрке.

С обложки на него смотрел улыбающийся Бруно – Грейс вспомнил, что сам фотографировал сына у высокой южной стены стадиона «Амекс». Они посещали вместе много матчей, и Бруно был очень увлечен новой футбольной командой, за которую начал болеть.

Грейс уставился на снимок. Светлые волосы мальчика, как всегда, лежали безукоризненно, он стоял в своей сине-белой форме «Сигалс», гордо выпрямившись и заложив руки за спину, и сиял так, словно стадион принадлежал ему.

Ниже были напечатаны его имя, дата рождения и дата смерти.

Смерть, подумал Рой.

Последние двадцать лет его карьеры были связаны со смертью.

Он отстегнул генуфлекторий[54] и опустился на колени, но не потому, что отличался религиозностью, а потому, что слышал, как за спиной снуют люди, и не хотел даже случайно встретиться с кем-нибудь взглядом.

Закрыв ладонями лицо и прикрыв глаза, чтобы не видеть ничего вокруг, он стоял на коленях и размышлял. Жизнь – тонкая нить. Мы считаем свое существование само собой разумеющимся, но оно может оборваться в одно мгновение. Он вспомнил, как двое дорожных инспекторов, с которыми он дружил, рассказали ему о двух смертельных авариях, происшедших на неделе. В обоих случаях водитель, ехавший в одиночку по прямой дороге в сухой день, вырулил на встречную полосу перед грузовиком и мгновенно погиб. Последующее расследование показало, что обе жертвы за мгновение до смерти писали текстовые сообщения.

А Бруно, по словам очевидцев, вышел из школы в середине дня, на перемене, и через несколько минут выскочил на шоссе прямо перед «БМВ». В этот момент он смотрел в свой телефон.

Грейс попросил Эйдена Гилберта, сотрудника отдела цифровой криминалистики, проверить мобильный Бруно и выяснить, чем же он так увлекся, что не заметил мчащийся наперерез автомобиль. Спустя три недели, вчера вечером, Гилберт позвонил и сообщил, что, перед тем как попасть под колеса «БМВ-i8», Бруно рыскал в Интернете. Подробный отчет Гилберт обещал прислать позже.

Теперь Грейс вспоминал свой последний разговор с сыном в то роковое утро, когда он высадил его из машины у ворот школы. Странный, как и многие другие разговоры с ним.

«Тебе не кажется, что образование – это шутка? Я могу узнать из „Гугла“ больше, чем мне может рассказать любой учитель».

Грейсу понадобилось время, чтобы осмыслить это. Ему самому не особенно нравилось учиться в школе, и его успеваемость расстраивала родителей, так как ему с трудом удалось сдать основные экзамены на самый низкий проходной балл.

«Скажи им, что думаешь, не стесняйся. Скажи, чему, по-твоему, они должны тебя учить!» – ответил он.

Бруно засомневался: «Серьезно? Ты правда так думаешь?»

«Конечно. Будь смелее. Помни, страх убивает мечты скорее, чем неудача».

Бруно выглядел озадаченным. «Мечты? А разве есть смысл о чем-то мечтать? Посмотри на мою мать. Она тоже много о чем мечтала, но все ее мечты разбились вдребезги, и склеить эти кусочки было уже невозможно. Жизнь отстой, и школа тоже».

И на этом разговор закончился. Бруно выскочил из машины и побежал в школу. Два часа спустя он лежал в коме.

Грейс снова сел на скамью. Судя по нарастающему гулу разговоров, в огромном старинном здании, должно быть, уже полно людей, но у суперинтенданта не хватало решимости обернуться и посмотреть на них. Он был еще не готов к этому.

Неожиданно в колонках зазвучала песня Белинды Карлайл «Небеса – это место на земле». По шороху на задних рядах он понял, что все встают. Они с Клио долго обсуждали, какая музыка лучше подойдет для службы, и даже поинтересовались у Эрика, что любил слушать Бруно, и Эрик сказал, что это была его любимая песня. Пожалуй, странный выбор для мальчика его возраста, но Грейс уже давно перестал удивляться по поводу предпочтений сына. Он поднялся вместе с Клио и Липпертами.