Кронпринц (СИ) - Кун Антон - Страница 21

Я крепче сжал клинок, предвидя скорое оживление истуканов.

— Вокзал! Вокзал! Вокзал! — заголосил невидимка, и в его голосе я услышал признаки безумия. — Ты первый посетитель! Уже целую вечность здесь не появлялись разумные!

— Кто ты? И что это за место? — мягким голосом спросил я.

Если говоривший провёл целую вечность в одиночестве, то удивительно как он вообще способен вести диалог. Поэтому — спокойно, аккуратно и ни в коем случае не давить. Был у меня опыт в самом начале пути в правоохранительных органах, когда пришлось сопровождать буйного в психушку. Он всё дорогу что-то бормотал, иногда меняя голос, словно в нём просыпались бесы.

— Имя? — словно впервые услышал он слово. — Имя, имя…

Он всё повторял это слово, видимо пытаясь вспомнить, а мне почему-то представился маленький худой человечек с седой причёской а-ля Альберт Эйнштейн, такие же тусклые и редкие растрёпанные волосы.

И в этот миг на безупречном светлом мраморе пола появился он. Прямо как я его представлял, маленький и невзрачный, с посеревшей кожей, большими растерянными глазами, рвущий у себя на голове волосы.

— Имя, имя, имя… — всё бормотал он и тут поймал мой взгляд: — Ты меня видишь?

Удивление было настолько сильным, что я сразу поверил.

— Вижу, — кивнул я. — Если у тебя нет имени, я могу тебе его дать.

Несколько секунд на его лице отражался бурный мыслительный процесс, после чего он недоверчиво произнёс:

— Что ты хочешь взамен? — он выпучил на меня глаза ещё сильнее, и теперь казалось, что они могут выпасть из орбит при первом резком движении.

Я окинул взглядом помещение вокзала, где не наблюдалось и намёка на ожидающих пассажиров, указателей выходов, работников и всего того, что составляло суть вокзалов. Здесь было лишь пустое просторное здание, непонятно как освещавшееся, и безумный старик, что молча ждал от меня ответа.

— Мне нужно найти кое-кого, — можно было бы попросить его показать выход отсюда, желательно безопасный, но по логике, вокзал — это путь, а его работники должны многое знать и уметь связанное с этим.

— Без проблем. Если его дух заблудился, я без проблем его найду! — оживился он, и в глубине глаз зажглись огоньки одержимости.

— Боровик Иваныч, — сказал я. — Мы с ним связаны магическим контрактом.

— Магическим что? — снова вылупился на меня старик.

Я ему вкратце объяснил суть волшебной договорённости, оформленной в письменном виде.

— Вот это де… — он на полуслове замолк, а его шальной взгляд остекленел.

С минуту он стоял восковой фигурой, затем внезапно дёрнулся и посмотрел на меня испуганными глазами:

— Морфей! Ты его враг⁈ Он сам сторожит этого твоего Боровика Ивановича! И та дол… — его вновь взгляд опустел.

Глава 11

На этот раз моего нового знакомца не было около десятка минут, если не больше. Я уже успел заскучать и уселся в медитативную позу. Интересно, как работает в этом мире стандартное магическое упражнение на концентрацию, и работает ли вообще?

Стоило мне только прикрыть глаза, как раздался болезненный вопль ожившего обитателя этого вокзала.

— Тело! Оно у меня есть! Но откуда? — в его голосе была такая мешанина эмоций, что я не стал даже пытаться его понять.

— Это сделал я, — уверено произнёс я. — И имя тоже дам. Если ты поможешь мне вызволить моего друга.

Он некоторое время удивлённо пялился на свои старческие руки, после чего перевёл возбуждённый взгляд на меня.

— Я согласен! — после чего он безумно расхохотался. Жуткий тип.

На этом он резко развернулся и зашагал к двум замершим статуям летучих обезьян.

— Это вокзал душ, одна из его станций в вечном круге жизни и смерти. Каягоны… — он кивнул на обезьян, — … стражи этого места. Им нет хода внутрь, поскольку они не являются душами.

Мы остановились в пяти метрах от них, и я спросил, кивая на истуканов:

— А эти?

Он на меня взглянул и хмыкнул:

— Недавно на одной из станций забрали душу. Множество Каягонов погибло, и они так разъярились, что парочка просочилась следом за нарушителем. И теперь они не способны сойти со своих мест.

И правда, было видно, что обезьяны застыли в движении. У одного раскрыты крылья и пасть, второй же, судя по позе, бежал на манер человека, одна нога поднята, верхние конечности тоже застыли в характерной позе.

— Это ты их тут поставил?

— Да, — довольно хмыкнул он. — Не знаю откуда, но знаю, что так стоят стражи. Подумал, символично будет, если они будут здесь.

— Тогда почему мы не идём вперёд? — я поднял бровь. — Раз они безобидны.

— Тебе они нужны, — просто сказал он, а я чуть не застонал.

— Я полечу на них? — надежда на отрицательный ответ была, но призрачная.

— Верно, — внезапно злорадно ухмыльнулся мой собеседник. — Я проложу путь, а они — единственные существа, которые могут без всяких ограничений передвигаться по Нави. Они легко почуют все ловушки Морфея и приведут тебя к твоему Боровику Ивановичу.

— И что же мне нужно сделать, чтобы получить их помощь? — с мрачной решимостью спросил я.

— Я не знаю, — пожал он плечами. — Я смогу лишь проложить маршрут и указать верный путь. Такова моя судьба.

— Хорошо. Как их оживить?

— Это не сложно. Нужно их вытащить за эту дверь, — он кивнул на высокие тёмные створки.

— А мне нужны оба?

— Достаточно одного, — поразмыслив, ответил он. — Но тебе не жалко их? Они всё же обречены вечно стоять здесь.

— Так они живые? — удивился я.

Он на несколько секунд задумался, подняв глаза к светлому потолку, словно там можно было найти ответы, и неуверенно произнёс:

— Я не знаю. Но если они не растворились, войдя в вокзал, то души, пусть и странные, у них всё же есть.

— Если так, — оценил я рыжие лохматые туши, — давай попробуем.

Подойдя к той обезьяне, что замерла на полушаге, я дотронулся до неё. Шкура оказалась жёсткой, словно металлическая. Да и сама обезьяна с трудом поддалась на мой порыв её сдвинуть.

— Тяжёлая, — поморщился я, смахнув выступивший пот.

— Они олицетворяют грехи человеческие, — произнёс мой собеседник, глядя куда-то сквозь стену. — А грехи тянут. Особенно, когда кто-то обманывает смерть, и великий круг перерождения терпит повреждения.

Я перестал пытаться двигать застывшую летучую обезьяну и, не оборачиваясь к собеседнику, произнёс:

— Кто-то украл душу из великого круга перерождения, и на этой душе навсегда остался отпечаток смерти.

— Остался, — эхом отозвался он.

— И круг перерождения жаждет вернуть душу, чтобы восстановить естественный порядок вещей.

— Жаждет, — голос теперь вновь звучал ото всюду сразу.

— Даже если эта душа теперь имеет тело и живёт дальше, — сказал я.

В моей руке вновь появился золотой клинок, а мир вокруг стал искривляться, будто испарение от асфальта на жаре.

— Это не важно, — на десяток голосов произнёс тот, кого я по началу посчитал хранителем этого места.

Я резко обернулся и увидел, что нарисованный моей фантазией старик исчез, а на его месте теперь стоял высокий худощавый гуманоид с блестящей темной кожей и головой то ли волка, то ли собаки.

— Анубис, — сглотнул я, сильнее сжимая клинок.

— Ты дал мне имя, — услышал я слова, в которых не было ни капли эмоций, но пасть не шевельнулась. — Я выполню свою часть сделки. Но потом верну тебя в круг перерождения.

Взмах вполне человеческой руки, и вокзал развеялся, а передо мной открылся мерцающий тёплым светом то ли портал, то ли проход. Под ногами была всё та же каменная дорога, а вот величественного замка больше не существовало.

— А эти? — кивнул я на застывших обезьян. Всё же они именно из-за меня стали такими.

— Ты всё так же можешь их оживить.

— Грехи, — помрачнел я и сконцентрировался на той обезьяне, что была ближе всего.

За свою жизнь я много грешил относительно той религии, в которую не то чтобы верил, но причислял себя, как это часто бывает.