"Зарубежный детектив 2026-7". Компиляция. Книги 1-9 (СИ) - Дациери Сандроне - Страница 227

– По-вашему, замораживать мертвецов, чтобы в далеком будущем наука вернула их к жизни, и пытаться жить вечно – это пустяк?

– Значит, господин Мартинес хотел, чтобы ваша дочь вошла в долю «Vault»?

– Если бы. «Vault» – это еще цветочки. Я говорю о его апофеозе. Об «Эоне».

– Что это такое? Какая-то компания?

Ринальди выпускает дым из носа.

– Нет. Город. Которого не существует. И который после смерти Мартинеса никто уже не построит.

7

Данте останавливается у одного из буфетных столов, привлеченный качественной эспрессо-машиной и ароматом приличного кофе. Он просит три порции, направляя руку бармена, чтобы тот не насыпал в фильтр слишком много, а затем с двумя чашечками возвращается к Гленну, который встречает его с большим вопросительным знаком на лице:

– Кажется, вас чуть не выгнали вон? Я видел суматоху издалека.

– К счастью, благодаря заступничеству вашего друга Танкреди этого не случилось. – Данте подает ему чашку эспрессо. – Я хотел предложить кофе ему, но он исчез вместе с другими английскими лордоподобиями, так что угощайтесь. Это лучший кофе, который у вас будет возможность выпить сегодня вечером.

– Лордоподобие – меткая характеристика Марко. Но его желчность смешит меня до смерти.

– Хоть он и держится так, будто кол проглотил, – говорит Данте.

Оба посмеиваются. Теперь, когда лед треснул, они решают перейти на «ты».

– Почему ты не попросил меня, чтобы я внес тебя в список?

– Не хотел злить Коломбу. Она мне этого не предлагала, и навязываться казалось бестактным.

Гленн присматривается к этому инопланетянину в костюме и при галстуке повнимательнее:

– А без приглашения заявляться на поминки не казалось тебе бестактным?

Данте собирается съязвить в ответ, но, заметив приближающуюся Коломбу в форме Супер Сайяна[122], застывает с отвисшей челюстью. Он никогда не видел ее в таком платье и тем более в таких туфлях. Похожая на футуристическую модель, она разрезает толпу гостей, словно не осознавая, что мужчины оборачиваются ей вслед. Она выглядит потрясающе, но его пугает то, насколько она смешалась с окружающими.

Не успевает Данте сделать и шагу, как Гленн уже идет ей навстречу, берет ее за руку и получает улыбку из тех, которыми Коломба не награждает кого попало. Данте думает, что они смотрятся как идеальная пара с обложки журнала «Vanity Fair».

Сказав что-то Гленну, она отходит и направляется к Данте, но, к сожалению для него, ее улыбка гаснет.

– Я бы достала тебе приглашение, если бы ты попросил, – раздраженно говорит ему Коломба. – Но нет, тебе надо было строить из себя крутого, так что нас обоих чуть не вышвырнули.

– Да ладно, у меня был пропуск от карабинеров, ничего страшного бы не случилось.

– Почему тебе приспичило во что бы то ни стало сюда попасть?

Данте знает, что правдивый ответ выставит его не в лучшем свете, а он и без того уже чувствует себя достаточно жалким.

– Мне было интересно посмотреть, как богачи ведут себя в стае. Когда еще представится такой случай?

– А может, ты хотел встретиться с Гленном и допросить его.

– Мы с ним просто дружески поболтали.

– Не пудри мне мозги, я тебя знаю. Выяснил что-нибудь важное?

Данте сдается:

– Я не уверен, что он рассказал все. Он темнит по поводу брата.

Коломба реагирует слишком равнодушно, и Данте охватывает волнение.

– Ты что-то знаешь, да? Твоя поездка не прошла даром.

– В отличие от твоей. Пока не забыла… у меня для тебя кое-что есть. – Она вытаскивает из клатча, доставшегося ей вместе с платьем, сигару. – Это тебе от отца Кристины Ринальди. Он старый мерзавец, и ты ему нравишься. Ты задаешься правильными вопросами и даже находишь ответы.

Данте вынимает сигару из футляра.

– Ничего себе. «King of Denmark». Знаешь, сколько такая стоит? – спрашивает он, убирая сигару в нагрудный карман пиджака.

– Я понятия не имею, сколько стоят сигары.

– Вот эта – около четырех тысяч евро.

– Сейчас же отдай обратно!

– Слишком поздно, но не беспокойся. Я продам ее на «eBay», и мы разделим выручку. Хотя я не люблю принимать дорогие подарки от посторонних людей. Зато тебя, как я посмотрю, это не смущает, – добавляет Данте, указывая на ее платье, и тут же в этом раскаивается.

Коломба морщится:

– Я его одолжила. Для маскировки.

– Одолжила у Гленна?

– А у кого же еще? Мне что, не идет?

Данте берет себя в руки:

– Очень идет. Я видел, пару стариков из числа гостей чуть не хватил инфаркт…

– Один из них пригласил меня с собой в поездку.

– Я могу предложить тебе только «делориан». Хочешь сесть за руль или не сможешь вести из-за каблуков?

– Я вернусь с Гленном. Мне нужно подгадать момент, чтобы с ним поговорить.

– Я ехал сюда больше двух часов и надеялся, что на обратном пути ты составишь мне компанию.

– В следующий раз, прежде чем что-то делать, спроси мое мнение. Но раз уж ты здесь, постарайся подцепить дочку какого-нибудь толстосума, чтобы мы оба были пристроены.

Коломба целует его в щеку и уходит с Гленном.

Данте смотрит ей вслед, пока она не скрывается из виду. Он чувствует себя ужасно одиноким.

8

Прежде чем завести разговор об «Эоне», Коломба дожидается возвращения в отель «Дей Фанти». Она не решается заговорить, поскольку у нее сложилось хорошее, даже более чем хорошее впечатление о Гленне, и в зависимости от того, что он ей ответит, оно может измениться. Он предлагает ей что-нибудь выпить перед возвращением домой, и она заказывает бланш[123], устроившись в патио, с высоты которого открывается вид на Рим. Официанты невидимы, телохранители дежурят в парке внизу или на другой стороне люкса. Гленн делает пару звонков – один из них, насколько она поняла, своей матери, – а затем возвращается к ней, сменив смокинг на шорты и футболку.

Коломба пока остается в платье, потому что ей лень переодеваться. Она сбросила туфли, красивые, но неудобные – отвыкла ходить на каблуках, – и упирается босыми ногами в балюстраду. Гленн садится рядом.

– Твой коллега – славный малый. Хотя поначалу немного раздражает.

– Мне все так говорят. Надо было позволить робопсам увести его.

– Они ничего ему не делали, просто окружили, глядя на него глазами-лампочками. Как вы познакомились?

– Пять лет назад в Риме похитили ребенка, а он помог мне в расследовании. Это долгая история, не хочу вдаваться в подробности.

– И вы вместе?

– Нет. Мы просто друзья.

– Не похоже.

– То, через что мы вместе прошли, нас очень связало.

– Это было что-то веселое?

– Ужасное, – обрывает его расспросы Коломба. – Гленн, что такое «Эон»?

Гленн вскакивает. Коломба этого ожидала: она уже видела, как он реагирует на стресс.

– Собираешься нырнуть в бассейн?

– Нет… – качает головой Гленн. – Тебе рассказал отец Кристины?

– Он сказал только, что это город, которого не существует и из-за которого разругались твой брат и его дочь. Он объяснил это религиозными разногласиями.

– Я этого не знал. Если бы я знал, сразу бы тебе рассказал.

– Слушай, не обязательно оправдываться. Я работаю на тебя и не вправе ничего требовать.

– Это не так… – Гленн осекается, затем, помолчав, произносит: – Я не хотел ничего от тебя скрывать. Знаю, тебе нужна полная информация, но два года назад этот проект окончательно свернули, и до сегодняшнего вечера мне даже в голову не приходило, что он может иметь отношение к смерти Хеса.

– Ты о нем даже не упомянул.

– Мне не слишком приятно о нем рассказывать.

– Почему?

– «Эон» должен был стать самодостаточным городом на сто тысяч человек.