Меченый. Затишье перед бурей (СИ) - Савинков Андрей Николаевич - Страница 49

— Будут проблемы с союзниками, — осторожно парировал глава Совета Министров, но по его лицу было видно, что внутреннего протеста против такого решения потенциальной проблемы он не испытывал.

— Если нам придётся пойти на такой шаг, Владимир Иванович, — я откинулся в кресле и покачал головой, вспомнив, как нехорошо СССР «разводился» со своими партнёрами в той истории, — значит, мы уже оказались в столь глубокой заднице, что на мнение союзников наплевать. Пока мы растем хотя бы так, как растём сейчас, лавина возвращающихся денег нам не грозит. Вон Штаты сколько наличности в мир выпустили уже? Кажется, если всем собраться и предложить её «отоварить», янки просто рухнут. Но этого никогда не произойдёт, пока народ верит в «звёздно-полосатую» мечту, а когда верить перестанет, эта пирамида просто закроется, оставив инвесторов с ничего не стоящей резаной зелёной бумагой на руках, рассказы про конвертируемость доллара мгновенно уйдут в прошлое.

— И что? — Долгих, прищурившись, посмотрел мне прямо в глаза, видимо пытаясь там разглядеть что-то для себя важное. — Мы тоже будем строить пирамиду?

— Мы будем строить? Разве мы вывозим рубли за границу и заставляем их брать союзников в обмен на реальные ценности? Наоборот, мы это запрещаем, боремся с такими тенденциями, ловим на границе курьеров… Вы поймите, Владимир Иванович: пока будут иметь место такие вот перекосы, обязательно найдутся желающие ими воспользоваться. В конце концов, Варшаве, чтобы убить данный вид коммерции на своей территории, достаточно просто стабилизировать курс злотого.

Злотый был самой «волатильной» валютой восточного блока. Ещё в 1985 году за рубль давали 69 злотых. В 1992 году официальный согласованный курс уже находился на уровне 1 к 325, и кажется, что в Варшаве — пусть даже это падение в последние два года несколько стабилизировалось, отвесный полёт перешёл в стадию медленного сползания — ситуация не слишком кого-то беспокоила. Там радовались увеличению туристического потока из СССР и других стран — курсовая разница делала это направление относительно дешёвым, — и за счёт такого притока валюты расплачивались по долгам в переводных рублях.

— То есть вы, Михаил Сергеевич, предлагаете оставить всё как есть?

— Не можешь срать — не мучай жопу, Владимир Иванович. Остановить процесс мы не можем, какой смысл биться головой об стену? Да и не вижу я, если честно, как это можно остановить. Разве что, — я на секунду задумался, — попробовать начать координировать уровень розничных цен на ТНП внутри СЭВ на уровне стран, но…

— Союзники на это не пойдут, — покачал головой Долгих. — Разве что на отдельные позиции типа того же золота, а все остальное… Кто же согласиться отдать такой инструмент внутренней экономической политики? Это нужно тогда и вопрос общей валюты начинать прорабатывать, одно от другого оторвать не получится, да и то…

— Ну тогда расслабься, Владимир Иванович, и, как говорится, получай удовольствие, — я вновь пожал плечами. — Хотя тема общей валюты — сама по себе не безынтересна, тут есть над чем подумать…

Ну и про еще одно важное международное событие нужно рассказать. В Греции прошли первые после «Коммунистического переворота» 1988 года парламентские выборы.

Вообще-то мы пытались аккуратно подбить греков на то, чтобы устроить мягкую смену режима. Либо запретить все партии «фашистского толка», либо еще как-то пойти жестким путем. Ну то есть как это обычно американцы делают: если коммунистический режим проигрывает выборы, то второго шанса ему же обычно уже не дают, начинаются запреты, подтасовки, давление, прочие «непарламентские методы политической борьбы». В конце концов, кто сказал, что коммунисты не могут так же?

Но в итоге греческие «коллеги» на такие радикальные шаги не решились. Все же американская пропаганда поразительно влияет на мозг неподготовленных людей: вроде сидит перед тобой адекватный и даже местами циничный политик, а когда ты пытаешься ему объяснить, что если коммунисты в Греции проиграют выборы, то второго шанса им просто уже не дадут, что их физически будут истреблять — хотя надо признать, армию и полицию люди Папариги за три года почистили весьма плотно и так же плотно расставили где могли своих людей, но кто сказал, что правые не сделают того же, — сразу критическое мышление отключается и начинаются рассуждения о том, что есть вот закон, что «институты важны», что… В общем, понятно.

И конечно, прокатили коммунистов в Греции на выборах самым классическим образом. Просто из учебника по политическим схемам. Как уже упоминалось, до 1988 года в Греции было две основные силы: ПАСОК — социалисты и НД — правые. После «оливковой революции» ПАСОК фактически перестала существовать: ее левая часть отвалилась к коммунистам, а правая оказалась просто на обочине процесса. И вот к электоральному циклу 1992 года эта правая часть социалистов подобралась, нашла новые источники финансирования и выступила классическим спойлером коммунистам. Они тупо взяли всю повестку КПГ — обещая, естественно, в случае необходимости блокироваться именно с левыми и позиционируя себя как противники правых из НД, — только в формате «но мы не будем марионетками Кремля». Как именно при этом можно воплощать первое без второго, было, естественно, никому не понятно, однако «пипл схавал».

Коммунисты взяли в итоге набрали 39% голосов, НД — 36%, а обновленный ПАСОК — 9%. И угадайте, с кем «правые социалисты» тут же побежали коалицию составлять? Естественно, не с КПГ. Электоральные рейтинги проекта, естественно, буквально тут же обрушились из-за такого кидка, но какая уже разница, если дело сделано?

Чем все это закончится, пока было не понятно. Все же за три года «оливковая революция» успела обрасти мифами, в честь ее героев, погибших «за свободу», уже начали называть улицы, площади, и в общем этот фарш будет не так легко провернуть назад в один момент. Да и идея антитурецкого реванша за Греко-турецкую войну, которую подняли на щит нацики из НД, — она, конечно, выглядела привлекательно, но в то, что эллины реально смогут что-то там отвоевать, верилось с трудом, а значит, обязательно скоро наступит этап разочарования. Оставалось только до него дожить.

Интерлюдия 4−1

Марк Мейдофф

3 сентября 1992 года; Москва, СССР

ИЗВЕСТИЯ: Закон «О самообороне» на страже безопасности советского человека

Верховный Совет СССР принял важнейший закон «О самообороне», который чётко определяет пределы допустимой защиты гражданами своей жизни, здоровья и социалистической собственности, а также значительно расширяет права законопослушных людей в борьбе с преступными посягательствами.

Необходимость такого закона продиктована самой жизнью. Широкую общественную дискуссию вызвал произошедший в прошлом году случай в городе Солекамске. Гражданин Б., применив законно приобретённое оружие, отразил нападение трёх вооружённых грабителей, пытавшихся ворваться в его жилище. В результате нападавшие были ликвидированы. Несмотря на очевидную моральную правоту защитника своей семьи, он оказался втянут в длительное судебное разбирательство.

Решение суда первой инстанции, признавшего гражданина виновным, вызвало справедливое возмущение среди трудящихся. На протяжении нескольких недель этот вопрос широко обсуждался в печати, на предприятиях и в трудовых коллективах. Люди справедливо задавались вопросом: может ли государство, вооружая граждан в целях защиты общественного порядка, одновременно наказывать их за законное применение этого оружия?

Своё слово сказал и Генеральный секретарь ЦК КПСС Михаил Горбачёв. Он выразил недоумение по поводу вынесенного вердикта, подчеркнув, что предоставление гражданам права вооружённой самозащиты — это не формальность, а, а реальный способ обеспечения сохранности социалистической законности. Генсек особо отметил необходимость разумного и справедливого подхода к таким делам.