Меченый. Затишье перед бурей (СИ) - Савинков Андрей Николаевич - Страница 12

Почему же выбор был сделан именно в пользу монорельсовой дороги?

Во-первых, эстакадный монорельс занимает крайне мало места, что имеет важнейшее значение в условиях плотной ленинградской застройки и необходимости бережного отношения к историческому облику города.

Во-вторых, применение технологии магнитной подушки позволяет преодолевать расстояние в 15 километров всего за 6–7 минут. По этому показателю новая система значительно превосходит обычную железную дорогу, где время в пути составило бы около получаса.

В-третьих, как известно, Ленинград подал заявку на проведение зимних Олимпийских игр 1998 года. Несомненно, подобные высокотехнологические достижения советской науки и техники станут ещё одним весомым аргументом в пользу выбора именно нашего города в качестве столицы будущей Олимпиады.

Ну и, наконец, нельзя не отметить: это просто красиво. Стремительные серебристые составы, бесшумно скользящие над городскими магистралями, станут новым символом научно-технического прогресса и подлинным украшением Ленинграда.

Открытие первой очереди монорельсовой дороги намечено на август 1991 года. Между тем в Москве уже начато строительство аналогичного объекта, который должен значительно улучшить транспортную связанность аэропорта Шереметьево со столицей. По имеющимся сведениям, московскую линию планируется сделать ещё более скоростной и вместительной.

Советский Союз уверенно вступает в XXI век. Партия и правительство неизменно проявляют заботу о человеке труда, о его удобстве, времени и комфорте. И нет сомнений в том, что новые транспортные системы станут ещё одним свидетельством преимуществ социалистического пути развития, где достижения науки служат всему народу.

— Итак, как я понимаю, именно это вот и есть предмет обсуждения, — выйдя из одного цеха, мы прошли по территории завода и быстро нырнули в другой ангар, где для меня уже подготовили презентацию. И центром этой презентации был большой турбореактивный мотор под названием Д-18Т. Вернее, без «Т», потому что «Т» означал транспортную модификацию, устанавливавшуюся на Ан-124, и не родившуюся в этой истории Ан-225 «Мрия». Не взлетела тут украинская мечта, символично даже немного. Впрочем, это тема другого разговора.

— Да, товарищ генеральный секретарь. Мы в инициативном порядке продолжали работу над двигателем в сторону улучшения его надёжности и в целом пригодности к установке на пассажирские самолёты. И достигли в этом определённых успехов. Учитывая, что товарищи из Куйбышева похвастаться успехами не могут, — как же не пнуть конкурента в такой момент. Хотя заслуженно, чего уж там, — мы решили, что пора…

— Вытащить свою партизанщину на свет Божий, — закончил я за главным конструктором запорожского «Прогресса», который тоже участвовал в этом «заговоре».

(Муравченко П. М.)

И да, я терпеть не мог вот эту работу советских КБ и НИИ «в инициативном порядке». Нет, были случаи, когда военные, например, сливали информацию о будущем конкурсе «своему» КБ, чтобы там начали работу раньше до формального объявления и оформления всех бумаг, — в этом ничего плохого не было. Но ведь чаще всего эта «инициативная» работа была простым разбазариванием народных средств, которые отнюдь не бесконечны. Это, собственно, то, за что в 1937 году посадили Королёва — та самая работа в инициативном порядке, когда инженер думает, что он самый умный и может предсказать надобности страны в будущем. И, к сожалению, на каждого гения Королёва приходилась пара десятков совсем не гениев.

— Двигатель Д-18МП, — сделал вид, что не заметил моей шпильки, Петр Михайлович. — МП означает модернизированный пассажирский. По сути, вобрал в себя весь десятилетний опыт эксплуатации двигателей. Повышена надёжность, ресурс двигателя доведён до 20000 часов. Снижен на 3,5% расход топлива, повышен температурный запас, теперь самолёт может без проблем взлетать на максимальной тяге при 30 градусах тепла. Ведутся так же работы по снижению шума, есть намётки по повышению тяги на 5–7%, дальнейшему увеличению ресурса вплоть до 50000 часов.

— Пятьдесят тысяч? — Я скептически приподнял брови. Пятьдесят тысяч — это было уже много, совсем много для 1991 года, явно было сказано для красного словца в расчёте на то, что я не буду задавать вопросы. — Серьёзно?

— Ну… В будущем. Есть заделы, быстро, конечно, на такой ресурс не выйдем, но в перспективе.

— Понятно, — я задумчиво почесал лысину. — Что насчёт повышения мощности двигателя?

— Реально можно увеличить тягу с 23,5 до 25–26 тс.

— А больше? — 26 — это, конечно, прекрасно, но вот проекту двухдвигательного Ил-96 это вообще никак не помогает.

— Больше — слишком серьёзные будут переделки. Это будет уже совсем новый мотор, товарищ генеральный секретарь. Подумать над улучшенным охлаждением, поиграться с подбором материалов и формой лопастей турбины, оптимизировать режимы. Тонкая настройка, короче говоря, она редко когда даёт больше 10% прироста мощности.

— И что вы хотите от меня? Разрешения «примерить» Д-18МП на Ил-106? Думаю, такие вопросы можно решить и без генерального секретаря, на уровне министерства.

— Мы хотим заказ на новое семейство двигателей 30–40 тс. Фактически то, что сейчас делают кузнецовцы в Куйбышеве, уже не имеет смысла: низ предполагаемого семейства закроет Д-18, и получается, имеет смысл сдвинуть рамки новой турбореактивной силовой установки «вверх». Вероятно, самолёты будут расти и дальше, так что напрасной данная работа точно не окажется.

Тут с запорожцами было трудно не согласиться. Самый мощный гражданский турбореактив в нашей истории вроде как даже сильно за 50 тс перевалил в будущем, так что даже 40 тс тут видятся далеко не пределом.

— Я в целом не против. Но почему в таком партизанском стиле? — Я обвел рукой ангар, в котором мы находились. Нет, я понимаю, что в кабинет движок размером с автомобиль не затащишь, но всё равно подача материала выглядела немного странно.

— Мы пытались протолкнуть наш мотор обычным порядком, однако дело в начальнике третьего управления МАП. Павел Михайлович Маркин ранее был директором Куйбышевского моторного завода и вообще позиционирует себя как соратник Кузнецова.

— Подождите… — Я скривился, попытавшись выудить из глубин памяти воспоминания об упомянутом человеке. Сделать это было непросто, когда у тебя перед глазами ежедневно мелькают десятки новых лиц, весь этот поток постепенно превращается во что-то усреднённое, выцепить из него конкретную личность бывает совсем не просто. — Я его помню. Он тогда на совещании присутствовал, вроде как раз Маркин и выдвинул предложение об отдаче этой «темы» в Куйбышев. Что, мол, там есть специалисты и при этом наличествуют резервы, а Запорожье и так загружено по самое небалуйся.

— Да, всё так, товарищ генеральный секретарь. Мы несколько раз подавали документы по инстанции, но их каждый раз заворачивали по причине неактуальности. А что не актуально-то? Движок уже готов фактически!

— Бардак…

К сожалению, борьба между кланами, в том числе и производственными, была для Союза вполне обычным делом. Вообще, если посмотреть на этот вопрос чуть более глубоко и даже философски немного, то это нормально. Нормально, когда для человека есть свои и чужие, это естественный природный защитный механизм. Важнее всех — Я, потом моя семья, потом родственники-друзья-знакомые-соседи. Мой район, мой город, моя страна. Попытка либералов из будущего доказать, что все люди одинаковые и ты не имеешь права относиться с подозрением к тем, кто не похож на тебя — цветом кожи, языком или просто паттернами поведения — она же фактически идёт вразрез с эволюционными механизмами. Вот только какое всё это, блядь, имеет отношение к советским авиадвигателям⁈

— Ну вот для того, чтобы с вами встретиться лично, нам и пришлось устроить, — Петр Михайлович обвёл рукой помещение, где мы находились, — весь этот цирк.