Черная дама (ЛП) - Грубер Андреас - Страница 45

Хогарт постарался сохранить спокойствие.

— Послезавтра все закончится, я…

— Это еще что значит? Вы, надеюсь, не собираетесь продлевать задание до воскресенья?

— На один день, — поправил Хогарт.

— Об этом не может быть и речи. Дело закрыто, вы понимаете? Закрыто! Если хотите остаться в Праге, это ваше личное дело. Ваш счет командировочных расходов замораживается сегодня в полночь. Чеки заблокированы. С завтрашнего дня арендованная машина оплачивается за ваш счет, как и обратный перелет.

Кольшмид сделал паузу.

— Каково ваше решение?

Разум подсказывал Хогарту: поручение заканчивается тогда, когда так решает руководство страховой компании. Он знал, чем все оборачивается, когда вмешиваешься в чужие дела и ведешь расследование по собственной инициативе.

Второго дела Зальцмана ему было не нужно.

К тому же ни Новачек, ни Кольшмид не хотели, чтобы он продолжал заниматься этим делом. Это был шанс элегантно покинуть Прагу и не потерять лицо. Всем остальным займется чешская уголовная полиция.

Но перед глазами у него стояла Эугения Веселы — полная женщина в черном пальто и дамской шляпке, которая на еврейском кладбище склонилась перед мавзолеем рабби Лёва, чтобы спрятать свои желания под камнем.

Чего она тогда пожелала? Долгой жизни себе и мужу?

То, что Иероним оказался в руках убийцы, было на совести Хогарта. Если Веселы убьют из-за него, на него ляжет ответственность за вторую смерть.

— Я не могу уехать, — сказал он.

— Ваше решение. Пришлите мне факс, электронное письмо или эсэмэс, чтобы у меня было письменное подтверждение, и укажите сумму наличных, которой вы сейчас еще располагаете. За все, что вы будете делать после этого, мы ответственности не несем. Мы дистанцируемся от всего, чем вы с этой минуты займетесь, — просто чтобы вы ясно это понимали. До свидания.

Кольшмид повесил трубку.

Похожую фразу Хогарт уже слышал два года назад, и тогда все вышло из-под контроля. Но на этот раз все должно было закончиться иначе. Правда, он пока не имел ни малейшего представления, с чего начать.

ГЛАВА 14

На следующее утро Хогарт проснулся с чудовищной головной болью: она словно штопорами ввинчивалась ему в череп. До пяти утра он, несмотря на ватные шарики в ушах, слушал, как рыбы скребутся о наружную обшивку. Когда твари наконец угомонились, его то и дело выдергивала из сна качка.

В семь он, дрожа от озноба, с трудом выбрался из постели. Сырая погода доводила его до отчаяния. Мало того что боль в спине почти сводила с ума, теперь еще и раненое плечо снова начало пульсировать. Он знал: день будет скверный.

Он сидел на койке и запивал стаканом воды две обезболивающие таблетки, когда зазвонил мобильный. Это мог быть только Кольшмид. Вчера вечером он так и не отправил факс в страховую.

— Привет, здоровяк! Как жизнь? — Это был брат. Голос у него звучал откуда-то издалека и был странно чужим.

Хогарт помассировал висок.

— Доброе утро, Курт.

— Черт, что это у тебя за голос?

— Голос человека, который паршиво спал.

— Только не говори, что ночевал у женщины.

— В общем-то да, у Ивоны, но… — К чему тянуть? Он сказал коротко: — Я все еще в Праге.

— Я думал, ты еще несколько дней назад собирался домой.

— Кое-что помешало.

— Ну дела… И кто, черт побери, такая Ивона?

Любопытство Курта утихало только тогда, когда он узнавал все до последней мелочи. Но Хогарту сейчас меньше всего хотелось обсуждать Ивону.

— Расскажу, когда вернусь.

— Почему ты шепчешь? У тебя все в порядке?

— Голова болит.

— Бег, мой мальчик, бег! А потом — к хорошему хиропрактику. Я, между прочим, одного знаю.

— Да, знаю. Я его тоже знаю. Увидимся, когда я вернусь, — повторил Хогарт и отключился.

Он оделся и отправился в лавку за свежей выпечкой. Прохладный утренний воздух немного прояснил голову.

Через полчаса из своей каюты вышла Ивона. Пока в кофеварке булькал кофе, она безуспешно пыталась дозвониться Новачеку на мобильный. В конце концов позвонила в участок, где ее соединили со Сватеком: его она тоже знала с детства, и он работал в группе Новачека.

От него Ивона узнала, что уголовная полиция еще вчера днем начала небольшое наблюдение. Квартиры доктора Ярослава Зайица и Романа Кошице поставили на прослушку. Посольский лимузин, правда, оставался табу — к нему не решался притронуться даже Ян Морак, — зато под личные машины Михи, Романа и доктора Зайица полицейские прикрепили маячки.

В готовности стоял вертолет спецназа с прибором ночного видения и тепловизором. Еще до темноты прибыло запрошенное подкрепление из Пльзеня и Градца, и в ход пошла полная программа: больше дюжины сыщиков, почти пятьдесят полицейских и более чем вдвое больше курсантов из окрестных полицейских школ были подняты на ноги.

Среди прочего они перетряхнули всю жизнь Михи: проверили все адреса, с которыми он когда-либо был связан, и обыскали все квартиры, студии и склады, которые хоть каким-то боком можно было связать с мальчишкой. Одни только многочисленные, набитые реквизитом хранилища студии «Баррандов» давали бессчетные возможности спрятать человека.

Кроме того, Ивона узнала, что полицейские никак не могут выпроводить Эугению Веселы из участка: та с раннего утра бушевала там и грозила всем подряд прессой или заявлением на Ивону — за то, что та втянула ее мужа в это дело.

— Добром вся эта хрень не кончится, — сказала Ивона, пересказав Хогарту все услышанное.

Она беспокойно ходила по камбузу взад-вперед.

— Я не могу сидеть здесь сложа руки, пока Веселы в любую минуту могут убить. Вся эта возня со слежкой ничего не даст.

Она без всякого желания отставила чашку с кофе.

— Я всю ночь не спал, — сказал Хогарт, массируя шею. — И, кажется, придумал, как выяснить, кто похитил Веселы.

— Быстрее Новачека?

— Попробовать стоит.

— Выкладывайте! — Ивона вмиг оживилась.

— У вас есть кто-нибудь у сотового оператора, через которого Веселы вчера вам звонил?

Ивона задумалась.

— Вы хотите отследить данные последнего звонка Веселы?

— Именно.

Как выяснил Хогарт, во время своих расследований Ивона уже не раз через знакомого в телефонной компании неофициально отслеживала звонки. Ее клиентам это каждый раз влетало в копеечку.

На этот раз платить из собственного кармана предстояло Хогарту: две тысячи крон, если результат нужен в течение недели, и пять тысяч — если немедленно. Но до человека Ивоны они сначала не дозвонились. Лишь после нескольких сигарет и нескольких чашек крепкого кофе он наконец оказался на проводе. Ивона назвала ему номер мобильного Веселы и время вчерашнего звонка.

Через час они знали: накануне в 14:35 телефон Веселы зарегистрировался на вышке сотовой связи, расположенной в северной части Вацлавской площади, у пересечения с Ритиржской, неподалеку от церкви Святого Галла. Ближайшие вышки стояли в радиусе от пятисот метров до километра. По пересечению зон покрытия вырисовывался определенный участок города.

Хогарт обвел его на плане.

— Здесь Веселы и похитили — на Вацлавской площади или где-то рядом.

— Не слишком впечатляет за пять тысяч крон, — сказала Ивона. — И что дальше?

— Нам еще раз понадобится ваш приятель. Теперь — для пеленгации мобильного. Надо выяснить, где телефон находится в эту минуту.

— Убийца не дурак. После звонка он наверняка выбросил телефон, а не потащил его с собой.

— Наверняка. Но я хочу знать, где именно он его выбросил.

— Тогда молитесь, чтобы телефон все еще был включен.

Ивона снова набрала номер знакомого. После разговора она просияла:

— Поздравляю, вы только что обеднели еще на пять тысяч крон.

— И?

— Как мы и думали: телефон Веселы все еще висит на той же вышке. Не понимаю, почему убийца его не выключил.