Черная дама (ЛП) - Грубер Андреас - Страница 44

После короткого колебания она набрала номер Новачека.

Они встретились с сотрудником уголовной полиции во внешнем следственном офисе на окраине города. У Новачека было дел по горло, и времени на них он почти не находил. Между телефонными звонками и разговорами с подчиненными он коротко сообщил им последние результаты расследования.

Неопознанный женский труп действительно оказался Александрой Сендлинг. Мать Сендлинг хотела, чтобы тело перевезли в Вену. Предположительно на следующей неделе катафалк должен был доставить туда запаянный металлический гроб.

Заодно они услышали, что прежние запросы в шахматных клубах ничего не дали. Лишь когда Ивона перебила Новачека и сказала, что они знают личность первого убийцы, он оторвался от работы. Схватив Ивону за руку, он без особой церемонии вывел ее из офиса в соседнюю кухонную нишу. Хогарт последовал за ними.

Новачек захлопнул дверь.

— Мы же договорились, что ты не лезешь в это дело! — набросился он на Ивону. — А вы должны были сидеть у себя в гостиничном номере, а не совать нос в действующее расследование!

— Миха Зайиц — убийца! — Хогарт сел за стол. — Дайте нам все объяснить.

Новачек изучающе посмотрел на серьезное лицо Ивоны.

— Черт, ты ведь опять что-то от меня скрываешь. Что вы на этот раз натворили?

— Сядь, пожалуйста.

Когда они расселись вокруг стола, Ивона коротко рассказала полицейскому обо всем, что успело произойти: о встрече с Веселы, о визитах на виллу доктора Зайица и к его сыну на кирпичный завод, об изнасиловании Михи, о том, как и где они выяснили ходы шахматной партии, в каком районе появится последний мужской труп, и о связи между Михой и киностудией.

О своей сделке с Греко она умолчала.

— Из всего этого следует только один вывод: Миха — один из убийц. Но, как назло, час назад его сообщник похитил следующую жертву — Иеронима Веселы.

Ивона сложила руки на коленях и уставилась на столешницу.

Хогарт ожидал, что Новачек вот-вот начнет орать из-за того, что они только теперь все выложили, но ничего подобного не произошло.

Некоторое время Новачек молчал. Наконец спросил Ивону:

— Насколько ты уверена, что Миха Зайиц — первый убийца?

— Против него говорит все: отпечаток ноги, работа на студии, его реставрация фильма, музыка к фильму, то, что отец насиловал его каждый первый понедельник месяца, и…

— Это я все понял. Но насколько ты уверена?

— Это он. Сто процентов. За это я ручаюсь головой.

Новачек молчал.

— Что ты думаешь о плане установить за Михой наблюдение? — спросила она.

Новачек перевел взгляд на Хогарта.

— Идея ваша?

Хогарт кивнул.

— Это наш единственный шанс через него выйти на сообщника и на Веселы, — признал Новачек. — С кем мог бы работать Миха?

— Не похоже, чтобы у него было много друзей, — сказала Ивона.

— Зато у него есть брат, — добавил Хогарт.

— Вы же не всерьез думаете, что Роман Кошице — второй убийца? Какой у него мотив? — вспыхнула Ивона. — Эти двое даже не общаются.

— Так утверждает Роман, — возразил Хогарт. — Возможно, между братьями есть связь, о которой мы пока не знаем. Тогда они были бы идеальной парой убийц.

— Чушь! — прошипела Ивона.

— Хватит! — резко оборвал их Новачек.

Для него совещание, похоже, было окончено.

— Что ты собираешься делать? — спросила Ивона.

— Займемся Зайицами.

— Но прокурор… — начала она.

— К черту прокурора, — перебил Новачек. — Решим напрямую с судьей, которого знает Морак. Но объяснить все это Мораку будет непросто. Лучше всего вам сейчас исчезнуть и больше здесь не появляться. Тем временем я проверю ваши сведения. И еще одно…

Он бросил на Ивону недвусмысленный взгляд.

— С этого момента к делу не прикасаться. Поняли? Если мы не найдем Веселы живым в течение двадцати четырех часов, мы все трое окажемся по уши в дерьме.

— Хорошо, — сказала Ивона, но Хогарт в тот же миг понял, что она лжет.

Вероятно, Новачек тоже это заметил: он наклонился над столом и заговорил с Ивоной тихо, но настойчиво — на этот раз по-чешски. Хогарт разобрал только имя Матей.

Когда Новачек закончил, Ивона кивнула. Наконец они поднялись, и Новачек поцеловал ее в щеку.

— Хорошего дня.

Пока Хогарт шел за Ивоной к двери, Новачек подтянул к себе с кухонной стойки блокнот и телефон. Стоя, он включил громкую связь, пролаял в динамик несколько распоряжений и принялся делать пометки.

Он запросил две группы наружного наблюдения и полную оперативную группу уголовной полиции. Люди, которым предстояло следить за Михой, должны были постоянно поддерживать связь через скрытые микрофоны и ушные передатчики. Больше Хогарт не понял: он уже вышел в коридор.

К вечеру, когда полицейское наблюдение за Михой пришло в движение, Ивона и Хогарт сидели на корме «Праги» в складных походных креслах. На снастях висел фонарь, покачиваясь вверх-вниз. Это была самая морозная ночь с тех пор, как Хогарт приехал в Прагу.

Ивона натянула парку почти до ушей, замоталась шарфом и вдобавок укуталась в одеяло. Хогарт тоже достал из рундука одно из одеял Йиржи и обернул вокруг себя.

На походном столике между смятыми бумажками от сэндвичей стояла пустая бутылка «Бейлиса». Рядом был прислонен кассетный магнитофон на батарейках, найденный Хогартом в каюте Йиржи. Так он все-таки добрался до своих кассет — и только теперь понял, как ему не хватало музыки.

Пока Джонни Ходжес играл на саксофоне, Хогарт смотрел на темную воду и на то, как покачиваются соседние лодки.

— Почему сегодня днем Новачек упомянул вашего сына? — спросил он.

Ивона смотрела на огонек на другом берегу. Возможно, она не услышала вопроса — или просто не хотела отвечать. В конце концов она все же повернулась к нему.

— Он отец Матея.

Хогарт долго смотрел на нее. Теперь все становилось на свои места: и отношение Новачека к Ивоне, и его забота об этой женщине, и снисходительность ко всему, что она делала.

— Вы были счастливы? — спросил он.

— Очень.

— Почему брак распался?

Ивона вздохнула.

— А почему он должен был уцелеть? Я же рассказывала вам, как у нас все было. Он — сотрудник уголовной полиции. Я — детектив, которая через Ондрея и Греко поддерживала связь с преступным миром, а это и меня саму превращало в своего рода преступницу. Мы никогда не сходились во взглядах на воспитание Матея; да что там — мы даже в отношении к жизни не сходились. Такого не выдержит даже самый крепкий брак.

Она положила ноги на стол.

— В конце концов Матей вырос у Томаша, и, наверное, для мальчика так было лучше.

Они долго молчали.

— Сегодня вечером мое пребывание в Праге заканчивается, — сказал Хогарт, просто чтобы хоть что-то сказать.

— Вы уже звонили своему заказчику?

— Нет.

Хогарт уставился на дисплей мобильника. Три пропущенных вызова — все три от Кольшмида. Он знал, что больше отсрочки не получит, но ему нужен был всего один день, чтобы все закончилось. Он набрал номер Кольшмида.

— Хогарт! — В голосе руководителя выездной службы смешались цинизм и удивление. — Какие новости?

— Теперь мы знаем, кто убил Александру Сендлинг, — начал Хогарт без особого воодушевления.

По поводу картин маслом у него ведь не было ни одной по-настоящему важной новости.

— Как интересно. Но ее убийство никак не связано с мошенничеством с картинами, верно?

— Верно.

— Прекрасно.

Кольшмид сделал паузу.

— Все, чем вы занимаетесь в Праге, вся ваша охота за убийцами, больше не имеет никакого отношения к страховому случаю. Он уже закрыт. Мы, как и другие компании, были вынуждены выплатить компенсацию. Семь миллионов евро за каждую картину! Общую стоимость серии Кёлера можете подсчитать сами. Сейчас Хельмута Раста и меня интересуют только три вещи: удалось ли вам найти оригиналы картин, личные документы Александры Сендлинг или остатки ее тела?

— Нет.

— Значит, вы впустую потратили свои три дня. Ваш срок истек, поручение завершено. Надеюсь, пребывание было приятным. Возвращайтесь.