Черная дама (ЛП) - Грубер Андреас - Страница 13

— Возможно. Свободные воскресенья я обычно провожу за собственным прилавком на блошином рынке, чтобы…

— Вы что делаете?

— Продаю старые вещи друзей и знакомых.

— Какие вещи?

— Да всякие. Пластинки, фотографии, иллюстрированные альбомы, бульварные романчики, открытки, журналы, старые видеокассеты.

— И вам это нравится?

— На блошином рынке встречаются самые разные чокнутые типы. Будто выходишь из здешнего времени и ныряешь в чужой мир.

Ивона усмехнулась.

— Вы романтик и мечтатель. Совсем не похоже на детектива, который должен мыслить логически и аналитически.

Он пожал плечами.

— Может, это просто противовес работе.

— Люди, которых я знаю, ходят боксировать или таскают железо… Впрочем, вы и правда немного не такой, как другие знакомые мне мужчины. Но, похоже, всё равно нормальный.

— О, большое спасибо!

— Нет, я серьёзно! — Она улыбнулась. — Вы мне ещё на вилле Греко показались интересным. Дело в вашем взгляде — в том, как вы рассматриваете людей.

Она вдруг посерьёзнела.

— Послушайте, вам не стоит связываться с Греко. Вы ему не ровня.

— Иначе он заставит меня исчезнуть?

— Ему это ни к чему. У него есть другие способы сделать так, чтобы вы сами добровольно убрались из города.

Может быть, когда-то Греко и сумел бы его запугать и выгнать. Раньше — когда Хогарт был ещё неопытным детективом и работал над первыми делами. Но теперь он слишком давно был в этом ремесле.

— Вы пригласили меня, чтобы сказать это?

— Если честно, я за вас беспокоюсь. Когда я увидела, как Димитрий вас избивает, мне показалось, вы уже не подниметесь. Он выглядит безобидно, но может быть чертовски неприятным. Даже Греко не всегда держит его под контролем. Я не знаю, каким делом вы занимаетесь, но, что бы это ни было, вам лучше передать его полиции и держаться от Греко подальше.

Легко сказать. Даже Сендлинг не смог заявить об этом деле в криминальную полицию.

Хогарт посмотрел через открытую дверь на кухню, где плюшевые панды сидели обнявшись на банке с вареньем. В словах Ивоны и впрямь слышалось что-то похожее на жалость.

Вдруг он усмехнулся сам себе.

Хогарт, ты идиот. Конечно, она пригласила тебя на ужин не из-за твоего интересного взгляда и не из-за твоей неотразимой внешности.

Наверняка она могла получить любого, кого захочет. Возможно, даже Греко.

— Почему вы смеётесь?

— Пытаюсь понять, чем вы зарабатываете на жизнь. Для сотрудницы службы пробации, которая привыкла спасать другим шеи, вы, во всяком случае, слишком хороши собой.

Она громко рассмеялась.

— О, спасибо, вы льстец. Но сотрудница службы пробации? С чего вы взяли? Я работаю частным детективом.

Хогарт лишился дара речи.

Конечно. Он вспомнил сведения о клиентах для Эриха, удостоверение и Walther PPK в прихожей.

— И в качестве частного детектива вы поддерживаете связь с боссом преступного мира?

— Я познакомилась с Владимиром Греко через брата, в пивной «Кучера». Это было, наверное, лет пятнадцать назад. Пропала девушка, я работала над этим делом, а Греко достал мне документы, которые криминальная полиция не хотела давать. Рука руку моет — так мы и остались на связи. Тогда Греко ещё не был тем, кем стал сейчас.

Она помолчала и продолжила:

— Теперь никто не приезжает в Прагу так, чтобы Греко об этом не узнал. Здесь живёт около шестидесяти тысяч официально зарегистрированных иностранцев, но больше ста тысяч находятся в городе нелегально. Большинство — рабочие с Востока без документов. На них вешают почти все преступления; по крайней мере, чешское правительство подаёт это именно так, чтобы «Пруван» мог действовать жёстко. Это спецподразделение, собранное из разных полицейских служб.

Ивона говорила спокойно, но в голосе её слышалась усталость человека, который слишком хорошо знает эту сторону города.

— Уже несколько лет они регулярно проводят операции против нелегальных мигрантов, организованной преступности, воровства и уголовщины. Кроме того, занимаются поддельными видами на жительство и паспортами — одним из источников дохода Греко. На него серьёзно давят. Но он замешан и в других сферах: букмекерские конторы, лотереи, игровые автоматы.

— А ваш брат какое имеет отношение к Греко?

— Ондрей ставит игровые автоматы в заведениях. Не «одноруких бандитов», как в казино, а автогонки. Они с Йиржи живут на выручку. В этом смысле они, конечно, конкуренты Греко, но он это терпит и даёт им работать. Время от времени они помогают ему выбивать арендную плату.

Мужчина с комплекцией Ондрея и вторым даном по дзюдо — идеальная машина для выбивания денег, подумал Хогарт.

— Почему вы хотите добраться до Греко? — спросила Ивона.

— Пропала моя коллега из одной венской страховой компании. Она расследовала историю с сожжёнными картинами в Национальной галерее…

Он машинально протянул ей визитку с номером мобильного. Ивона мельком взглянула на неё и убрала в карман спортивных брюк.

— Знаете Бернардигассе? — спросил он.

— Там бордель. Но Греко не имеет отношения к проституции.

— Вы мне поможете?

Она со смехом отмахнулась.

— Нет, спасибо. У меня самой дел хватает.

— Над чем вы сейчас работаете?

В эту минуту ему было куда интереснее узнать больше об этой женщине, чем рассказывать о собственном деле.

— Это долгая история.

Она села по-турецки и стянула свитер. Под ним была облегающая майка в рубчик без рукавов, подчёркивавшая фигуру. Руки у неё были загорелые, сплошь в веснушках.

Хогарт заметил тонкие светлые волоски на предплечьях; некоторые поднялись дыбом, когда Ивону на миг пробрал озноб. Он подложил под локоть несколько подушек и устроился на диване поудобнее.

— До сих пор мне попадались только простые дела: взлом, кража, подделка, вымогательство, похищение, — начала она. — Но дело, которым я занимаюсь сейчас, — крепкий орешек.

Хогарт не упустил, как она бросила взгляд на комод, где лежал коричневый конверт. Возможно, Греко снова добыл для неё документы.

— Восемь месяцев назад исчезла Гана Зайицова, жена референта по социальным вопросам посольства Германии в Праге. Женщина из богатой семьи, мать двух сыновей. Побег из брака исключался, похищение тоже: требования выкупа не было. Она числилась пропавшей, криминальная полиция разводила руками.

Ивона говорила всё тише, будто снова погружалась в материалы дела.

— Утром первого февраля мусорщики нашли в переулке Старого города, неподалёку от берега Влтавы, женский труп. Убийца завернул его в чёрное бархатное полотно.

Ивона подняла с пола папку, перелистала прозрачные файлы и наконец вынула большой чёрно-белый снимок. Хогарт сразу понял, как именно была сделана эта фотография. Время от времени он работал с Рольфом Гареком из венской криминальной полиции.

Масштабная линейка обозначала размеры; у стены дома стояли таблички с номерами; вокруг тела была проведена меловая линия, а за ней виднелась дорожка для следователей, отмеченная криминалистами. В руках у Хогарта была типичная фотография с места преступления.

— У тела нет головы и кистей рук, — сказал он.

— И до сих пор их не нашли. Несколько месяцев полиции удавалось скрывать эту информацию от прессы, чтобы отсеивать ложные признания. Настоящего звонка так и не было.

— Как это фото попало к вам?

— Я знаю кое-кого в отделе убийств.

Хогарт кивнул. Он понял. Рука руку моет.

— И кто нанял вас раскрыть убийство?

— Хотя так обычно не делают, меня нанял доктор Зайиц, муж убитой. Я занимаюсь этим делом четыре месяца, но все следы ведут в никуда. Даже группа Яна Морака, куда входят лучшие следователи, до сих пор ничего не добилась.

Ивона вздохнула.

— Как мне что-то раскрыть, если даже криминальная полиция ничего не находит? Я просто трачу деньги доктора Зайица. Вам это наверняка знакомо по собственным заказам. Иногда идёшь по верному следу, иногда упираешься в тупик.