Я есть Закон! Том 2 (СИ) - Опсокополос Алексис - Страница 5

Света шмыгнула носом и ответила:

— Часа три уже… Я не могла позвонить, дядя Илья. Папа у меня телефон забрал.

— Зачем?

— Чтобы вам не позвонила. Он кричал, что если этот зануда-юрист приедет, то всё испортит. И отобрал телефон. Я дождалась, пока они на кухню курить уйдут, и тихонько выскользнула.

Я глубоко вздохнул, сдерживая рвущуюся наружу энергию Ядра. Фискин. Ничтожное, слабохарактерное существо. Как легко он растоптал собственную клятву.

— Ладно. Вставай, пойдём в квартиру, — сказал я, подхватив рюкзак. — Хватит мёрзнуть.

Мы поднялись на мой этаж, вошли в прихожую. Света разулась, всё ещё немного подрагивая.

— Есть хочешь? — спросил я, снимая пиджак.

— Хочу, — робко призналась она. — Я с утра ничего не ела.

— Ну что, в таком случае по нашей старой традиции сварим пельменей?

Света впервые за этот вечер слабо, но искренне улыбнулась и сказала:

— Давайте, дядя Илья. Пельмени — это тема.

Пока на плите шумела закипающая вода, мы сидели на кухне. Света немного отогрелась в моей тёплой флисовой кофте и начала рассказывать подробности.

— Первые дни и правда всё было отлично, — тихо говорила она, глядя, как в кастрюле бурлит кипяток. — Он со мной возился, готовил, расспрашивал обо всём. А потом… выпил. Сначала разок, бутылку пива. На следующий день — ещё. Но наутро он был нормальным, трезвым. И не буянил совсем. Честно. Просто напьётся и спать ложится. Пару раз вообще ночевать не приходил, говорил, что у друга засиделся. А сегодня вот… сорвался окончательно. Толпу эту жуткую привёл.

Я молча слушал, и внутри меня зрел чёткий, беспощадный план. Злость требовала выхода.

«Ничего, мы его приструним, — хмуро думал я, помешивая пельмени в кастрюле. — Я зря, что ли, заявление в ювеналку готовил? Разорвал, порадовался рано. Я эту бумагу за пять минут восстановлю и пущу в ход. Мало ему не покажется».

— Несколько дней поживёшь у меня, — озвучил я своё решение, раскладывая дымящиеся пельмени по тарелкам. — Пусть он протрезвеет, останется в пустой квартире и осознаёт, что именно он потерял из-за своей минутной слабости.

— Спасибо, дядя Илья, — Света с благодарностью посмотрела на меня, принимая вилку. — Я с радостью тут поживу. У вас спокойно.

Мы принялись за еду. И тут, среди мерного стука вилок и неспешного разговора, я внезапно поймал себя на очень странной, совершенно не правовой мысли: в квартире стало… уютнее. Моё стерильное, одинокое жилище с появлением этой девчонки словно наполнилось какой-то живой, правильной энергией. И даже эти полуфабрикатные пельмени сейчас казались мне на удивление вкусными, гораздо лучше, чем обычно.

Я посмотрел на Свету, которая уплетала ужин за обе щеки, и подумал: вот если бы она просто пришла в гости, навестить своего бывшего опекуна, поделиться успехами, а не потому, что её папаша-недотёпа снова напился и выставил её на улицу, было бы вообще здорово.

Но ничего. Сентиментальность в сторону. Справедливость должна восторжествовать. Завтра начнётся новый день, и этого Фискина я сотру в порошок. Размажу по закону так, что он дорогу к алкогольным отделам забудет раз и навсегда!

Глава 2

Следующее утро началось для меня с визита в обитель порока. Я вошёл в подъезд Фискина, чувствуя, как внутри разрастается холодная ярость. Подошёл к двери и начал стучать. Бил в полотно кулаком со всей силы, понимая, что иначе пьяный хозяин квартиры меня просто не услышит. За дверью долго было тихо, но потом послышалась какая-то возня, невнятное бормотание, и замок наконец щёлкнул.

Но дверь мне открыл не Фискин. На пороге стояла женщина неопределённого возраста с помятым лицом. Всклокоченные волосы, потёкшая тушь, несвежий вид и стойкий запах перегара. Она уставилась на меня заспанными глазами.

— Фискин дома? — спросил я.

— А это кто? — просипела женщина, пытаясь преградить мне путь плечом.

Я не стал тратить слова. Молча, одним движением отодвинул её в сторону и вошёл в квартиру.

Внутри царил хаос. В гостиной, которую Фискин так гордо прибирал к приезду дочери, теперь стоял раздвинутый стол, заваленный объедками, окурками и пустыми бутылками. На разложенном диване, переплетясь конечностями, спали три тела. Среди них я безошибочно узнал хозяина квартиры. И сразу понял, что конструктивного диалога о будущем опеки сейчас не выйдет — Светин отец был залит спиртом под завязку.

Но мне нужно было забрать личную собственность Светы. Я подошёл к дивану и сильно тряхнул Фискина за плечо. Тот лишь что-то промычал и перевернулся на другой бок. В дверях снова нарисовалась помятая женщина.

— Слышь, ты кто вообще? Чё те надо? — возмутилась она.

Я обернулся к ней, и, видимо, в моём взгляде было что-то такое, от чего она невольно отшатнулась. Впрочем, я сам удивился, насколько сильно меня, Великого Иллитара, злит эта примитивная сцена. Эмоции — это слабость, это шум, но эти придурки взбесили меня до белого каления.

— Уйди с глаз моих и не зли меня, — процедил я сквозь зубы и снова взялся за Фискина, на этот раз более грубо.

После пары оплеух глаза хозяина квартиры приобрели подобие осмысленности.

— Где телефон Светы? — прокричал я ему в ухо.

— А… Света… где Света? — пробормотал нерадивый папаша, пытаясь сфокусировать взгляд. — Илья? А ты откуда вообще? Мы это… мы просто обмывали… честное слово…

Женщина снова вклинилась в разговор, в этот раз обращаясь уже к Фискину:

— Андрей, это кто?

— Послушай меня! — рявкнул я, повернувшись к ней. — Сейчас я вызову наряд полиции, и тебя увезут за занятие проституцией! Если не исчезнешь из этой комнаты в течение десяти секунд, так и будет!

— Какая проституция⁈ — взвилась она. — Я не проститутка!

— У нас всё по любви! — неожиданно подал голос с дивана Фискин, пытаясь изобразить благородство.

— И как давно вы знакомы? — холодно осведомился я.

— Почти сутки! — гордо отрапортовал Фискин.

— Вот именно! — поддакнула женщина и, с презрением посмотрев на меня, добавила: — Он просто не верит в любовь с первого взгляда!

Я на секунду замер, чувствуя, как мой разум просто отказывается обрабатывать этот бред.

— Телефон Светы где находится? — прорычал я. — Где телефон?

— Там… в комнате у неё… на столе оставил… — выдавил из себя Фискин и закрыл глаза.

Я направился в комнату Светы. Распахнул дверь и замер. На новенькой кровати, которую Фискин с таким трепетом собирал для дочери, прямо поверх чистого покрывала дрых какой-то грязный алкаш в ботинках.

И тут меня накрыло окончательно. Энергия Ядра Истины едва не выплеснулась наружу физическим разрядом. Я сжал кулаки так, что захрустели суставы. Но вершить самосуд я не мог, поэтому огромным усилием воли сдержал себя и не позволил себе испепелить это ничтожество. Впрочем, в этой убогой оболочке испепелить я никого не мог физически.

Я подошёл к столу, схватил смартфон Светы и уже почти вышел из комнаты, но на пороге всё же остановился. Вернулся к кровати и резким движением сбросил спящего алкаша на пол. Тот мешком рухнул вниз, даже не проснувшись. А я вернулся в гостиную к Фискину.

— У нас впереди очень серьёзный разговор, — сказал я, глядя на его опухшую физиономию.

— Да… — пробормотал. — Поговорить надо… не спорю… Но ты, Илья, не заводись…

И я понял, что он совершенно неадекватен. Как говорят местные, пьян в дымину. Сейчас тратить на это существо время было глупо.

Я вышел из квартиры, громко хлопнув дверью. В голове пульсировала одна мысль: какая же беспросветная жизнь у этого аборигена. И какое колоссальное разочарование у меня. Я потратил столько ресурсов, чтобы дать этому человеку шанс, а он променял его на «любовь с первого взгляда» длиной в сутки и дешёвое пойло. Как вообще можно быть настолько ничтожным?

В офис я вернулся в прескверном настроении. Зашёл к шефу. Тот, развалившись в кресле, глянул на часы и произнёс:

— Таранов, скажи мне как юрист юристу: ты в этой жизни хоть раз планируешь материализоваться на рабочем месте вовремя? Или пунктуальность — это слишком примитивно для твоего могучего сверхразума?