Я есть Закон! Том 2 (СИ) - Опсокополос Алексис - Страница 4

Парни от этого заржали ещё громче, уже не скрывая веселья. Я сделал шаг вперёд, сохраняя профессиональную беспристрастность, и сказал:

— Прошу прощения, молодые люди, а что конкретно вызывает у вас такую бурную реакцию? Что смешного?

— А чего нам, плакать, что ли? — утирая выступившие от хохота слёзы, ответил первый парень. — Бабка угарная вообще.

— Мы давно уже с неё хохочем, — поддакнул второй, опершись о дверной косяк. — Жжёт бабка не по-детски, каждый день новые приколы.

Я мысленно согласился с их оценкой — Элеонора Степановна действительно «жгла» за рамками любого здравого смысла.

— Хорошо, допустим, — продолжил я допрос. — Допустим, прямо сейчас вам стало смешно из-за специфического поведения гражданки. Однако Элеонора Степановна утверждает, что вы систематически и очень громко смеётесь по ночам, нарушая её право на отдых.

— Ну, смеёмся, — пожал плечами первый. — А что, нельзя, что ли? Законом запрещено?

Этот вопрос на секунду поставил мой аналитический аппарат в тупик. Я быстро просканировал КоАП. Смеяться на территории Российской Федерации не запрещалось. Ни днём, ни ночью. Это законное конституционное право любого гражданина.

— Смеяться можно, — вынужден был признать я. — Но вы делаете это слишком громко. Существует закон о тишине, ограничивающий уровень шума в ночное время.

Пацаны тут же посерьёзнели и виновато переглянулись.

— Ой, ну извините, — искренне сказал второй. — Мы реально не думали, что это прям так сильно слышно сквозь стены. Мы постараемся потише.

— Видите! — Элеонора Степановна едва не подпрыгнула на месте от радости. — Они даже и не отрицают, что всю ночь ржут как ненормальные! Чего стоишь, лейтенант? Арестовывайте наркоманов! Обыск делай!

После этих слов пацанов снова накрыло волной безудержного хохота. Даже уставший участковый не выдержал и прикрыл рот кулаком, пряча лезущую наружу ухмылку. Бабка, заметив это, яростно наехала на представителя власти:

— Ты чего лыбишься⁈ Арестуй их, я тебе говорю!

— Да за что их арестовать-то, Элеонора Степановна? — спросил лейтенант. — За улыбку?

— За наркотики! Надо провести у них обыск! Прямо сейчас зайти, перевернуть всё, изъять их наркоту и оформить протокол!

Я вздохнул и решил охладить её пыл, понимая, что дело окончательно тухнет. Этим ребятам юридически вообще невозможно было ничего предъявить.

— Элеонора Степановна, вынужден вас разочаровать, — сказал я. — Согласно статье 182 Уголовно-процессуального кодекса, сотрудники полиции не могут провести обыск в жилом помещении без судебного решения или законных, веских оснований. Жалоба на смех таким основанием не является.

Старуха злобно зыркнула на меня, но я уже не обращал на неё внимания. Мне самому стало любопытно. Я снова повернулся к парням:

— И всё-таки, чисто для протокола. Вы действительно регулярно смеётесь по ночам?

— Ну, есть такое, скрывать не будем, — ответил первый парень.

— Это же чистосердечное признание! — опять влезла бабка.

Участковый тоже не выдержал:

— Парни, ну блин, реально. Зачем? Зачем вы ржёте-то по ночам? Расскажите, а то она мне всю плешь проела.

— Да мы КВН-щики, — ответил второй пацан. — Сборная универа. У нас игра через неделю, запара жёсткая. Днём мы на парах сидим, а по ночам вот собираемся у меня — сценарий пишем, шутки новые сочиняем, репетируем. Ну и когда штурмим да шутки новые придумываем, нас на смех пробивает, а как иначе-то? Но реально сорян, мы не знали, что тут такая слышимость. Сказали бы просто, по-человечески, мы бы старались потише.

Участковый повернулся к старухе с видом триумфатора и объявил:

— Ну всё, дело раскрыто, Элеонора Степановна! Сценарий они пишут! Шутки шутят! Студенты!

Бабка поджала губы, но сдаваться не собиралась. Её картина мира, где вокруг были одни враги и наркоманы, трещала по швам, но держала оборону.

— Да и пусть шутки шутят, — буркнула она. — А смеяться-то зачем⁈ Сами шутят, сами смеются — точно наркоманы! Но ничего… Я найду на вас управу! На всех вас найду! И на милицию вашу, и на адвокатов подкупленных!

Она злобно зыркнула на нас с участковым, развернулась и с поразительной для её возраста скоростью сбежала вниз по лестнице. Парни в дверях уже просто держались за животы. Лейтенант строго, для видимости, прикрикнул на них:

— Так, юмористы, хорош ржать. Чтобы ночью мне тишина была! Ещё одна жалоба — оштрафую за нарушение тишины, поняли?

— Поняли, товарищ лейтенант, всё будет тихо, — пообещали те.

Они закрыли дверь, и из-за неё тут же донёсся громкий, раскатистый хохот в два голоса — сдерживаться им больше не нужно было. Мы с участковым тоже невольно усмехнулись и медленно пошли вниз по ступенькам. Я чувствовал себя довольно глупо.

— Вы уж извините за беспокойство, товарищ лейтенант, — сказал я.

Участковый грустно посмотрел на меня и махнул рукой.

— Да ладно, это ещё ерунда, привычное дело. Вы бы знали, что в прошлом месяце было. Элеонора Степановна английского шпиона вычислила.

— Шпиона? — удивился я.

— Ага. Заявила, что парень из сорок второй квартиры устроил у себя на дому вербовочный пункт и обучает агентов шифрованию. Бедный пацан две недели оправдывался. Так и не смог ей доказать, что он просто репетитор по английскому языку и готовит школьников к экзаменам.

Я снова невольно улыбнулся. Земное правосудие в масштабах одного двора было суровым и беспощадным.

Мы вышли на улицу. Я попрощался с участковым, который с облегчением побрёл в свой опорный пункт, и огляделся по сторонам, особо не надеясь, обнаружить Элеонору Степановну. Но я ошибся — бабка стояла в сторонке и смотрела на меня недружелюбным взглядом. Я подошёл к ней и сказал:

— Я выполнил свою часть договора. Дело за вами. Вы должны вернуть мне все оставшиеся купоны на бесплатные консультации в компании «РеалLex».

Бабка недовольно поджала губы, всем своим видом демонстрируя разочарование, и проворчала:

— А я надеялась, что ты забудешь.

Затем она полезла в карман своей вязаной кофты и нехотя протянула мне пачку купонов. Я взял их и тут же пересчитал.

— Одного не хватает, — строго констатировал я.

— Соседке отдала! — ответила Элеонора Степановна. — Клянусь своим здоровьем! Ещё в самый первый день ей подарила, как только из мусорки их достала.

В принципе это было нестрашно. Одна бесплатная консультация — это приемлемый уровень погрешности. В конце концов, соседка вполне могла оказаться адекватной женщиной с реальной юридической проблемой, а не профессиональной жалобщицей.

— Хорошо, — сказал я, пряча купоны во внутренний карман. — Всего вам хорошего, Элеонора Степановна!

— Не дождётесь! — ответила бабка, гордо развернулась и ушла.

Чего я должен был ждать и не дождаться, я не понял, но меня это особо и не интересовало. Я мысленно подвёл итог вечера: купоны я забрал, контора спасена от бабки, а КВН-щики получили ценный урок по звукоизоляции. День, несмотря на дневной «отказняк» из РОВД, прошёл продуктивно.

Когда я вернулся в свой двор, уличные фонари уже вовсю заливали асфальт ярким светом. День выдался бесконечным и выматывающим, и я шёл с одной лишь мыслью — добраться до квартиры, поужинать, принять душ и лечь спать.

Я подошёл к своему подъезду и… замер. На лавочке, зябко сжавшись и обхватив колени руками, сидела Света. Рядом с ней на лавке лежал тот самый рюкзак, с которым я провожал её к отцу две недели назад.

— Света? — воскликнул я и быстро подошёл к ней. — Что случилось?

Девочка подняла голову и тихо произнесла:

— Папа… он запил, дядя Илья.

— Когда?

— Неделю назад. Сначала один пил, а сегодня привёл каких-то друзей своих. Мне страшно стало, я вещи схватила и убежала оттуда.

— Правильно сделала, — одобрил я её поступок, чувствуя, как внутри закипает праведная ярость Верховного Трибунала. — Безопасность превыше всего. Но почему ты мне не позвонила? Мы же договаривались! Давно ты вообще здесь сидишь?