Я есть Закон! Том 2 (СИ) - Опсокополос Алексис - Страница 46

— Вот, да! — Света победно вскинула подбородок, благодарно глядя в затылок нашего рулевого.

Я строго покосился на таксиста, пытаясь взглядом намекнуть на недопустимость вмешательства в чужие семейные дискуссии.

— Хорошо, давай я подумаю над этим, — уклончиво ответил я.

Однако водитель прозрачного намёка не уловил и продолжал увлечённо гнуть свою линию:

— Да что тут думать-то, командир⁈ Соглашайся, пока девчонка сама рвётся! А то потом за телефоном засядет — хрен допросишься мусор вынести. Таких работящих девчуль сейчас днём с огнём не найти, ты меня слушай, я кое-что в этой жизни понимаю.

— Действительно, чего тут думать? — эхом отозвалась Света, окончательно спевшись с незнакомцем.

— Но мне в любом случае нужно сначала поговорить с начальством, — отрезал я, возводя последнюю баррикаду.

— Ну, это обязательно, — весомо кивнул усач, внезапно совершая резкий логический кульбит и переходя на мою сторону. — Начальство всегда должно быть в курсе. Дисциплина — вещь святая. Если руководство не одобрит, пиши пропало. Субординацию нарушать нельзя. И из-за пигалицы какой с шефом ругаться не стоит.

Света от такой молниеносной смены векторов сердито подалась вперёд, едва не упираясь носом в водительское сиденье, и воскликнула:

— Эй! Вы вообще на чьей стороне⁈

Таксист удивлённо вскинул густые брови, зыркнул на неё через зеркало и искренне возмутился:

— Я⁈ Да я, вообще-то, вас просто везу! От точки до точки. Работа у меня такая. А вы меня тут своими разговорами от дороги отвлекаете!

Света на секунду лишилась дара речи от такой вопиющей несправедливости. Она ухватилась за спинку моего сиденья и заговорщически зашептала на ухо:

— Дядя Илья, не давайте ему чаевых. И в приложении ему единицу поставьте. С пометкой: «За предательство и подрыв доверия».

— Вот я и говорю: зачем эту молодёжь вообще на работу берут? — неожиданно пробурчал таксист, обладавший, как выяснилось, феноменальным слухом. — Что они могут? Чего умеют? Морока одна!

Мы вышли из машины и направились к дому. Света буквально подпрыгивала на ходу от переполнявших её эмоций — огромный груз неопределённости наконец-то свалился с её плеч.

— Сегодня такой день! Ну просто невероятный день! — восторженно щебетала она. — Это обязательно нужно отметить! Давайте закажем тортик… и что-нибудь из еды. Вы суши любите?

Мне до сих пор так и не довелось попробовать это специфическое земное блюдо, о котором я не раз слышал, так что для меня оно оставалось полной загадкой. Пришлось лишь неопределённо кивнуть, чтобы не выдавать своего гастрономического невежества.

— А ты их готовить умеешь? — полюбопытствовал я, пытаясь оценить масштабы предстоящего кулинарного эксперимента.

— Да вы что! — Света весело рассмеялась, всплеснув руками. — Я и готовка… я не знаю, что со мной не так. Но их совершенно необязательно делать самостоятельно, их можно просто заказать! Давайте закажем, а?

Долго уговаривать меня не пришлось. Я ловил себя на мысли, что постепенно пропитываюсь сугубо земными понятиями вроде «праздника» или «отдыха». И что самое поразительное — эти концепции начинали мне искренне нравиться. Прежде суровый регламент Верховного Трибунала не предполагал пауз для бесцельного созерцания жизни, но хаотичная атмосфера этой планеты неумолимо вносила коррективы в мои внутренние алгоритмы.

Курьер прибыл на удивление быстро, доставив увесистый пакет, доверху набитый пластиковыми боксами. Света с воодушевлением взялась за дело. Надо признать, у неё обнаружился несомненный талант превращать обычный приём пищи в маленькое торжество. Уже через несколько минут на кухонном столе красовались ровные, пёстрые ряды рулетиков, глянцевые палочки, аккуратные плошки с соевым соусом и розовый имбирь, изящно уложенный в виде диковинных бутонов. Всё это выглядело на редкость аппетитно.

Но едва мы устроились на стульях, готовые наконец-то приступить к дегустации, как в тишине прихожей раздался настойчивый звонок.

Подойдя к двери и распахнув её, я обнаружил на пороге весьма внушительную даму в звании майора ювенальной полиции. За её спиной стояли двое сотрудников в форме. Этот визит стал для меня полной неожиданностью. Вроде бы все процедуры мы с ювенальной полицией уладили.

— Добрый вечер, — вежливо поздоровался я.

Майор наморщила лоб, пристально вглядываясь в мои черты.

— Лицо какое-то знакомое… — протянула она, тщетно пытаясь растормошить свою память.

— Да! Это он! Он самый! — неожиданно донеслось с лестничной площадки.

Я слегка подался вперёд и заглянул в подъезд. На ступенях, вцепившись в перила, стоял Фискин. Вид у него был привычно помятый, но глаза горели мстительным огнём.

— Это он у меня дочь забрал! — истошно заголосил горе-папаша. — Из семьи вырвал!

Майор обернулась и сурово одёрнула крикуна:

— Да тише вы! Хватит кричать на весь дом. И без вас под конец дня голова буквально раскалывается. Разберёмся.

Она снова повернулась ко мне, доставая из рабочей папки бланк.

— Поступило заявление от гражданина Фискина о незаконном удержании несовершеннолетней, — сухо произнесла она. — Мы обязаны отреагировать. Собирайте девочку, мы забираем её в центр временного содержания до выяснения обстоятельств.

— Прошу прощения, товарищ майор, но никто никуда не едет, — произнёс я, не сдвинувшись с места. — Более того, ваше требование прямо сейчас нарушает минимум три федеральных закона.

Майор искренне удивилась, сотрудники за её спиной подобрались.

— Вы мне тут умничать будете… — начала она.

— Пункт первый. Возраст, — непререкаемым тоном перебил я. — Светлане исполнилось шестнадцать лет. Согласно статье двадцатой Гражданского кодекса Российской Федерации, несовершеннолетние старше четырнадцати лет имеют право проживать отдельно от своих законных представителей. Светлана проживает у меня — своего дяди с целью получения образования.

— А я не разрешал! — снова взвизгнул с лестницы Фискин. — Я родной отец!

Я даже не удостоил его вниманием, продолжая смотреть прямо в глаза майору.

— Пункт второй. Законное представительство. Гражданин Фискин, возможно, и имеет отношение к Светлане, однако в данный момент её официальным попечителем назначена бабушка, так как мать находится за пределами страны. И у меня на руках имеется нотариально заверенная доверенность от попечителя на полное представление интересов Светланы во всех инстанциях, включая органы внутренних дел и учебные заведения. Попечитель официально делегировал мне эти полномочия. Таким образом, я действую строго в рамках воли законного представителя.

Я сделал небольшую паузу, давая инспектору ПДН переварить юридическую терминологию.

— И наконец, пункт третий. Семейный кодекс, статья семьдесят седьмая. Вы имеете право немедленно отобрать ребёнка только при наличии непосредственной угрозы её жизни или здоровью. И только на основании соответствующего акта органа опеки. У вас есть такой акт? Или, может быть, здесь зафиксирован факт истощения, побоев или неоказания медицинской помощи?

Майор грузно переступила с ноги на ногу. В этот момент из глубины квартиры в коридор вышла Света.

— Светлана, — смягчив голос, обратилась к ней инспектор. — Твой папа утверждает, что тебя здесь удерживают силой и настраивают против него. Это так?

Света фыркнула.

— Я живу с дядей Ильёй, потому что здесь у меня есть своя комната, репетиторы и нормальная еда. А у гражданина Фискина, — она подчёркнуто назвала отца по фамилии, — есть только пустой холодильник и собутыльники!

— Ого! — майор повернулась к горе-отцу. — Ты что, бухаешь?

— Я⁈ — Фискин не ожидал вопроса с подвохом. — Нет, вы что… просто разок было… отмечали день рождения моей подружки, между прочим!

— Подружки? — скривилась майор. — Тебе лет-то сколько, друг?

Фискин поплыл. От его уверенности не осталось и следа. Я воспользовался и снова обратился к майору:

— Итак, мы имеем шестнадцатилетнего подростка, проживающего у ближайшего родственника по доверенности от официального попечителя. Угроз жизни нет. Сама несовершеннолетняя заявляет о желании находиться здесь. Если вы сейчас попытаетесь применить силу…