Я есть Закон! Том 2 (СИ) - Опсокополос Алексис - Страница 20

— А вы не задалбливайтесь! — Маньков мгновенно ожил, глаза его хищно блеснули, и он ловко положил на стол свою визитку. — Обратитесь к нам! Уверяю вас, этот ко… ваш бывший муж прискачет как миленький, ещё и деньги будет сам вам в ручки засовывать! Мы своё дело знаем!

Мария Александровна с интересом покосилась на визитку, но потом снова перевела взгляд на запрос.

— Я вас по-человечески очень понимаю. Правда. Но поймите и вы меня — это незаконно. Меня уволят.

— Макароны, Мария Александровна… На завтрак, обед и ужин у несчастных деток, — напомнил Маньков. — И они реально скоро без квартиры останутся.

— Денисов, говорите? — банкирша дала слабину, она придвинула к себе клавиатуру и начала щёлкать по клавишам.

Спустя несколько секунд её глаза, прикованные к монитору, округлились.

— Вот урод! — с чувством, забыв о банковском этикете, выдохнула заведующая. — Нет, ну вы бы только видели, какие суммы он гоняет!

— Так распечатайте, дорогая вы наша, и мы с удовольствием увидим! — подхватил шеф.

— Нет! Распечатать я вам ничего не могу, система всё фиксирует — каждую распечатку. Но… — банкирша вдруг приложила ладонь ко лбу и страдальческим голосом добавила: — Что-то у меня голова закружилась от этих цифр. Душно у нас тут. Мне нужно выйти на воздух. Буквально на пару минут.

С этими словами она поднялась и, не оглядываясь, покинула собственный кабинет. Едва дверь за ней захлопнулась, Маньков с невероятным проворством бросился к монитору. В его руках сверкнул смартфон, и раздалась серия тихих щелчков камеры.

Глядя на это всё, я ощутил тошноту. Голову пронзила сильная острая боль. Мой шеф нарушал Закон. А я сидел, смотрел на это дело и не пытался пресечь. Ядро обожгло меня изнутри, мне, в отличие от банкирши, плюнувшей на свои обязанности и банковскую тайну, действительно стало плохо.

Плюс ко всему прочему я решительно не понимал, какую именно процессуальную игру затеял мой эксцентричный шеф. Моя логика буксовала. Диким усилием воли я заставил себя сидеть на месте и молчать, осознавая при этом, что таким образом становлюсь соучастников преступления Манькова. Так низко Великий Иллитар ещё не падал.

Шеф тем временем вернулся в кресло, приняв вид человека, всецело погруженного в размышления о судьбах детей Никиты. Сразу после этого вернулась Мария Александровна. Она прошла к своему рабочему месту, старательно делая вид, что ей стало лучше.

— Значит, вы нам не поможете? — спросил у неё Маньков, ломая комедию.

— К сожалению, не имею права, — ответила банкирша, приняв игру.

— Что ж, попробуем сами.

— Надеюсь, у вас получится. Накажите этого урода как следует! Чтоб неповадно было детей обделять!

— Накажем! — торжественно поклялся Маньков, засовывая запрос в папку. — А потом, если пожелаете, немедленно возьмёмся за вашего. Вы визиточку мою сохраните!

Мы покинули кабинет Марии Александровны, молча миновали прохладный банковский холл и лишь когда вновь оказались в раскалённом мареве улицы, я задал резонный вопрос:

— Олег Борисович, я промолчу про то, что вы только что грубо нарушили закон, но всё же позвольте поинтересоваться: испорченная справка с нарисованным фломастером динозавром, нелегальная фотография чужого монитора — какой, простите, суд в здравом уме примет эту доказательную базу⁈

— Таранов, я же тебе ещё утром говорил: суд — это для слабаков и зануд! — отмахнулся шеф. — А мы с тобой творцы!

— Я не творец, я слуга Закона! — возразил я.

— Не душни, прыгай в машину, поехали дальше!

— Куда поехали⁈ — я замер у машины, отказываясь погружаться в пекло чёрного салона без чёткого понимания маршрута.

— Сейчас поглядим… — ответил Маньков.

Щурясь от яркого солнца, он принялся листать свежие, незаконно добытые фотографии на экране своего смартфона.

— Ага! — воскликнул шеф через минуту. — Прелестно! Вот сюда нам и надо! Мы едем в «МегаТур»!

— Это ещё что такое? — спросил я.

— Судя по столь претенциозному названию, это туристическое агентство, — глубокомысленно изрёк шеф.

— Вы в этом уверены?

— Съездим и выясним! — жизнерадостно парировал Маньков, с размаху плюхаясь на раскалённое водительское сиденье. — Запрыгивай, Таранов!

Я залез на пассажирское место, и машина сразу тронулась. Пекло в чёрном салоне «Чайки» стояло поистине адское. Я сидел, стоически перенося термические перегрузки, и испытывал глубокое, концептуальное недовольство произошедшим.

— Вы намеренно сгустили краски перед банковским работником, — сказал я, когда мы покинули парковку. — Полина с детьми проживает в квартире, принадлежащей её родной тёте. Непосредственной угрозы выселения на улицу нет. Вы солгали.

Маньков лишь небрежно отмахнулся, не отрывая взгляда от дороги.

— Ну и что с того? Тёткина квартира — это всё равно не её собственность, — сказал шеф. — И даже не официальная съёмная жилплощадь с договором! Сегодня пустила пожить, а завтра тётке вожжа под хвост попадёт, или с племянницей поругается, и выпрут всех на улицу! Детей! На мороз! Ты понимаешь это, Таранов?

— Я понимаю лишь то, что вы осознанно манипулируете фактами, — твёрдо стоял я на страже объективности.

— Я не манипулирую! — возмутился шеф, едва не проскочив на жёлтый свет. — Я восстанавливаю попранную справедливость! Придаю, так сказать, ускорение неповоротливой колеснице правосудия!

— Это очень близко к прямому обману. Балансирование на грани.

— Правосудие слепо, но у него должен быть хороший слух на чужие страдания. Ну и к тому же коммуналку Полине тоже надо платить. Ты об этом забыл?

— За неуплату коммуналки на улицу не выгоняют с маленькими детьми!

— Ох, не нуди, Илюха! — поморщился Маньков. — Приехали!

Агентство «МегаТур» располагалось в крупном торговом центре. Никакой благостной тишины и мраморной респектабельности банковского офиса здесь не было и в помине. На нас тут же обрушилась суета, толчея первого этажа, запахи фастфуда и непрекращающийся гул сотен голосов. За стойкой агентства, на фоне глянцевого плаката с белым песком и пальмами, стоял молодой, улыбчивый менеджер.

— А вот теперь, Таранов, я включаю сурового законника, — процедил шеф сквозь зубы. — Смотри и учись, как надо работать с пугливой фауной.

После этих слов Маньков одёрнул лацканы своего пиджака, расправил плечи, и благообразный дядюшка мгновенно исчез. Лицо шефа приобрело выражение холодной, государственной машины. Мы подошли к стойке.

— Добрый день! — расплылся в профессиональной улыбке менеджер. — Желаете подобрать тур? Что…

— Не до туров нам, когда детям есть нечего, — ледяным тоном оборвал его Маньков.

Шеф с размаху выложил на стойку бумагу с печатями, на обороте которой красовался зелёный динозавр. Следом он выхватил из кармана красное удостоверение, сунул его парню прямо под нос и мрачно произнёс:

— Адвокатская палата, Маньков Олег Борисович. Официальный адвокатский запрос.

Улыбка медленно сползла с лица турагента.

— А… а в чём, собственно, дело? — растерянно пробормотал он.

— Дело в злостном сокрытии доходов и легализации незаконно нажитых средств! — ответил Маньков. — Статья сто пятьдесят седьмая Уголовного кодекса! Плюс мошенничество!

— Я… я не мошенник, — начал заикаться парень.

— Да вы то тут при чём? До вас пока у нас руки не дошли. Нас сейчас интересует гражданин Денисов Никита Павлович. Ваш клиент. Но если вы сейчас же не предоставите нам выписку по его перемещениям, вы пойдёте как соучастник по статье триста тридцать. Сокрытие улик в рамках адвокатского расследования.

Менеджер, явно не обременённый глубокими познаниями в процессуальном праве, побледнел. Маньков метал юридические термины, как дротики, сплетая их в устрашающую, хотя и абсолютно бессмысленную с точки зрения чистого закона конструкцию. Но очевидных нарушений Закона шеф не допускал, он шёл по лезвию бритвы и умудрялся на нём удерживаться.

Моё Ядро Истины молчало, хотя дурацкая человеческая советь взывала о том, что этот балаган надо бы прекращать. А шеф тем временем выложил на стойку адвокатский запрос, и красивая гербовая бумага с синими печатями добила турагента окончательно.