Я есть Закон! Том 2 (СИ) - Опсокополос Алексис - Страница 19

— При чём здесь вообще танцы⁈ — я не выдержал и повысил голос. — Юриспруденция — это строгая логика и система доказательств!

— Ну что ты за человек, таранов? — Маньков в сердцах отмахнулся. — С тобой невозможно разговаривать метафорами. Ладно. Я тебе сегодня на практике всё покажу. Просто стой рядом, молчи и учись. И главное — уложи спать свою мораль.

Всю оставшуюся дорогу я напряжённо ожидал, что Маньков, с его тягой к сомнительным «импровизациям», с порога устроит у клиентки какой-нибудь откровенный правовой беспредел. Но мои опасения не подтвердились. Едва мы переступили порог квартиры, Олег Борисович мгновенно преобразился, став самим очарованием и тактом.

А квартира встретила нас оглушительным хаосом. Запущенный быт бросался в глаза с первых секунд: разбросанные по коридору детали конструктора, горы неглаженного белья и стойкий запах убежавшего молока. Сама Полина буквально разрывалась на части: помешивала что-то шкворчащее на плите и одновременно пыталась занять двух своих неугомонных сыновей хоть чем-нибудь полезным и безопасным.

— Доброе утро, Полина, — мягко и располагающе улыбнулся Маньков, аккуратно переступая через игрушечный самосвал. — Мы буквально на пару минут, не займём много вашего времени. Просто нужно задать пару уточняющих вопросов о Никите.

Полина, нервно поправляя растрепавшиеся волосы, кивнула, вытерла руки о полотенце и сказала:

— Да, конечно… Спрашивайте. Мальчики, а ну, марш в комнату!

Последняя её фраза относилась к сыновьям.

— Подскажите, где конкретно сейчас работает ваш бывший муж и сколько он реально зарабатывает? — по-деловому начал шеф.

— Да если б я знала! — устало вздохнула Полина. — Он всю жизнь в продажах крутится. То тут, то там. Места меняет постоянно. Он вообще человек прижимистый, если не сказать жадный. Денег мне особо никогда не давал, даже когда мы вместе жили. Я вообще без понятия, сколько он реально зарабатывает.

Маньков понимающе кивнул, всем своим видом демонстрируя глубокое сочувствие к тяжёлой женской доле.

— Понятно, — произнёс он. — А с какого банка Никита вам эти свои копеечные алименты переводит?

Полина на секунду задумалась, затем выудила из кармана домашнего халата смартфон. Быстро пробежавшись пальцем по экрану, она открыла приложение и сказала:

— Вот, последняя квитанция. Перевод из «РегионКапитал».

— Отлично! — зафиксировал информацию шеф. — И последний вопрос. У вас осталась справка о его минимальной зарплате? Та, которую он вам присылал для досудебного решения вопроса?

— Да, где-то была… — Полина пошла к подоконнику, на котором возвышалась целая стопка разномастных папок, тетрадей и детских раскрасок. — Сейчас, секунду, я точно её не выкидывала.

Она начала лихорадочно рыться в бумагах и спустя пару минут вытянула из кипы нужный лист с печатью. Но стоило Полине перевернуть бумагу, как она тут же расстроенно ахнула.

Я заглянул ей через плечо. На обратной стороне официального документа с подписями бухгалтерии красовался старательно нарисованный зелёным фломастером кривой динозавр, изрыгающий некое подобие огня.

— Ой, простите, ради бога… — Полина попыталась стереть фломастер пальцем. — Это Данька нарисовал. Он всё испортил, да? Этот документ теперь недействителен?

Я уже открыл было рот, чтобы пояснить правила предоставления документарных доказательств, но Маньков меня опередил. Он аккуратно, почти нежно забрал из дрожащих рук женщины изрисованный лист, широко улыбнулся и сказал:

— Полина, ну что вы, успокойтесь! Никакая это не проблема! Отличный динозавр, между прочим. Талант у вашего сына налицо. Не переживайте, нам для дела и такой «разукрашенный» вариант прекрасно подойдёт. Всё будет замечательно. Ждите от нас хороших новостей!

Он подмигнул ей, аккуратно убрал справку в свою кожаную папку и направился к выходу, жестом показывая мне следовать за ним.

Глава 8

Маньков вышел из душного подъезда на залитый беспощадным солнцем двор в совершенно превосходном, можно даже сказать, триумфальном расположении духа. Шагая к своему чёрному, раскалённому на жаре автомобильному монстру, он принялся напевать себе под нос нечто нечленораздельное.

— Ту-ту-ту… Парам-пам-пам! — выводил довольно приятным баритоном Олег Борисович, поразительно напоминая в этот миг не юриста, спешащего по делам алиментов, а простого обывателя.

Я ускорил шаг, поравнявшись с шефом, и поинтересовался:

— А что мы вообще делаем? Вы таким образом собираете первичные документы для подачи искового заявления в суд?

Маньков резко затормозил у самой дверцы Чайки и посмотрел на меня с выражением глубочайшего, почти отеческого сострадания.

— Эх, Таранов, Таранов… — произнёс он. — Как говаривал незабвенный профессор Порфирий Петрович Златоустов, гроза и светило нашей кафедры гражданского процесса: «Дотащить дело до суда, голубчик, может всякая канцелярская посредственность! А вот вы попробуйте-ка разрешить его в досудебном порядке! Да так разрешить, чтобы клиент ваш от счастья пищал и в восторге прыгал и люстру лбом задевал! Вот где истинное искусство!»

Шеф победоносно потряс в воздухе кожаной папкой, скрывавшей в своих недрах справку с зелёным динозавром, и добавил:

— Я же тебе русским языком сказал ещё утром: смотри и учись, как работает мастер!

— А куда мы теперь направляемся? — спросил я, с тоской глядя на чёрные, пышущие жаром кожаные сиденья автомобиля.

— В банк «РегионКапитал»! — торжественно объявил Маньков, с лязгом распахивая тяжёлую дверцу своего крейсера. — Прямиком туда, где коварный Никитос держит свои миллионы! Залезай в машину шустрей!

Банк «РегионКапитал» встретил нас благословенной прохладой и почти храмовой тишиной. Маньков, нимало не смущаясь, уверенным шагом миновал рядовых клерков, показал кому-то адвокатское удостоверение и изъявил желание видеть начальство.

Спустя пять минут нас проводили в кабинет заведующей операционным залом. Мария Александровна — так было указано на бейджике — была дамой примерно тридцати — тридцати пяти лет. Она восседала за массивным столом и всем своим видом показывала, что видеть нас не особо рада.

— Слушаю вас. По какому вопросу? — осведомилась она тоном, не предвещающим лёгких побед.

Олег Борисович опустился в кресло напротив стола заведующей и, достав из своей папки лист бумаги, бережно, словно величайшую драгоценность, положил его перед банкиршей.

— Это что? — сухо поинтересовалась Мария Александровна.

— Адвокатский запрос, — елейным голосом произнёс Маньков. — Нас, глубокоуважаемая Мария Александровна, очень интересуют движения по счетам одного вашего клиента. Денисова Никиты Павловича. Он злостный неплательщик алиментов. Прячет капиталы, прикрываясь совершенно липовыми справками о доходах.

Хозяйка кабинета взяла документ, пробежала глазами по строчкам, после чего положила его перед шефом и сказала:

— Вы же юрист, вы должны понимать, что реальные цифры и выписки вы получите исключительно через судебное решение. Банковскую тайну мы храним.

Как Верховный Трибунал, я мысленно аплодировал этой женщине. Она стояла на страже Закона твёрдо и непоколебимо. Но Маньков сдаваться не собирался. Он отключил юриспруденцию и включил чистую, концентрированную человеческую эмоцию.

— Я понимаю, дорогая вы моя, что по суду, — голос Олега Борисовича наполнился неподдельной скорбью. — Но суд — это месяцы! А там детишки… Мал мала меньше. Третью неделю на пустых макаронах сидят. Худенькие, бледные. А ещё того и гляди, из квартиры на улицу выпрут за неуплату. А этот… так сказать, папаша, и в ус не дует.

И с этими словами Маньков медленно, по полированному дереву стола, придвинул запрос к банкирше. И броня суровой импозантной дамы дала трещину. Лицо Марии Александровны дрогнуло, и она тяжело, по-женски вздохнула.

— Ох… Как я эту клиентку вашу понимаю, — произнесла заведующая. — У самой бывший муж — форменный козёл. Трое детей на мне висят! Сил уже никаких нет эти алименты через приставов выбивать… Задолбалась, простите за прямоту.