Авангард. Четвертый всадник (СИ) - Котов Алексей - Страница 50

Теперь большинство населения планеты в первую очередь принадлежит к своему корпоративному сословию, а привычный мир государственных границ ушел в прошлое вместе с ликвидацией государственных монополий и замещением их корпорациями в роли социального обеспечения — кто пенсию гражданину платит, тот его и танцует, если перефразировать поговорку времен моей молодости. Паспорт продолжает удостоверять формальную принадлежность к государству, но объем реальных прав определялся налоговым резидентством, гражданской категорией, корпоративным статусом и доступом к глобальной системе идентификации, так что два человека с одинаковым гражданством по разным сторонам московской улицы могут жить в совершенно разных правовых и социальных условиях, если один принадлежит к государственной системе, а другой состоит на контракте у крупной корпорации. И этот выбор — выбор своего пути, каждый гражданин делает еще во время своего школьного обучения. Поэтому вы, наверное, уже догадались о причине своего сюда приглашения.

Подождав, пока стихнет вызванный моими словами негромкий гомон, я продолжил.

— Государственный путь — я имею в виду путь для граждан сверхдержав, предполагает обучение за счет бюджета и последующую службу-отработку. Государство при этом не гарантирует вам жилье, достойные медицинскую помощь и пенсию, но требует длительной службы с полным подчинением. Корпоративный путь предоставляет больше возможностей для быстрого образования и профессионального роста — мы оплачиваем вам обучение, стипендию, медицинскую страховку и место в корпоративном жилом секторе взамен ваших контрактных обязательств. На протяжении карьеры каждому сотруднику начисляется доля в капитале корпорации, которая постепенно превращает его из наемного работника в младшего акционера, так что пенсия в такой системе представляет собой не фиксированное пособие, а доход от накопленного пакета акций. И корпорация Эредиум сейчас предлагает вам к нам присоединиться — каждому отправлено в личный кабинет предложение с оплаченным ознакомительным туром по России и миру по местам этапов пути корпоративной карьеры. Да? — отреагировал я на поднятую руку.

— Что будет, если предложение не принять?

— Путешествие ничем вас не обязывает, по итогам вы можете принять или не принять наше предложение. При отказе у всех все будет хорошо, тем более что неудачники нам не нужны, — улыбнулся я. — Единственное, помните — некоторые из высказанных мною здесь и сейчас тезисов, будучи озвученными вами в другом месте, могут послужить причиной снижения социального рейтинга или даже административного ареста. Поэтому думайте, где, что и кому рассказываете о сегодняшней встрече.

— Если мы будем оправдываться тем, что услышали это от вас?

— Вы можете даже попробовать видео выложить с разоблачением, которое четверо из вас сейчас снимают, несмотря на запрет. Посмотрим, что получится, — пожал я плечами. — Наш мир устроен так, что с какого-то момента в государственно-корпоративной иерархии не социальный рейтинг имеет тебя, а ты его имеешь, если вы понимаете, о чем я. Если не понимаете, можете прямо сегодня провести социальный эксперимент и на себе прочувствовать эти нюансы.

— Это же несправедливо.

— С точки зрения африканских детей несправедливо, что вы здесь сидите все сытые и довольные.

— Это демагогия! Вы же поняли, о чем речь!

— Вы правы. На самом деле никакой справедливости нет, живите теперь с этим. Либо можете попробовать бороться — каждый из вас здесь обладает необходимыми качествами, чтобы своим умом и трудом достигнуть небывалых карьерных высот. И когда это случится, вместо того чтобы обеспечивать будущее своим детям вы можете побороться за благосостояние чужих, с интересом за этим понаблюдаю.

— Скажите, а вы являлись Посланником Системы? — вдруг спросил кто-то с задних рядов.

— Сказки, — усмехнулся я.

— Ходят слухи, что вы бессмертный!

— Ну вот это уже ерунда полная, — рассмеялся я.

— То есть про Посланника Системы — не ерунда? — задал кто-то неудобный вопрос.

— Вы ведь сами этим слухам потворствуете!

— Как?

— Это же правда, что вы недавно в одиночку спускались к Титанику в небольшом батискафе с ручным управлением?

— Правда. И не только туда — я был в тех местах, куда нормальные люди даже камеру отправляют с молитвой.

— Что вы еще делали из экстремальных поступков?

— Если за последние пару лет вспомнить, то можно упомянуть спуск на дно Марианской впадины, одиночный сплав по Конго в сезон дождей, повторение перелета Чкалова на аутентичной технике, восхождение на К2 зимой, прыжок из стратосферы без парашюта, ну и по мелочи — серфинг на Майвериках, прыжок с вингсьютом через Стену Троллей, спуск на сноуборде с Кулуара Колберта, погружение в подводные пещеры Юкатана без страховочного конца, ночной заплыв с белыми акулами, переход через амазонскую сельву по маршруту пропавшей экспедиции… — попытался я вспомнить хотя бы часть авантюр. — В общем, много чего, долго рассказывать.

— Вы просто не боитесь, отключая страх или каждое мероприятие — это попытка переломить себя?

— Нет, с эмоциями у меня все нормально, ничего не атрофировано. Я, наверное, просто не боюсь покинуть этот мир, потому что здесь уже сделал все, что запланировал. При этом каждая авантюра меня в процессе пугает до дрожи в коленках и в процессе я думаю, зачем мне это все.

— И зачем вам это все?

— Много причин, — соврал я, не моргнув глазом.

— Какие?

— Они есть. Но я вам их не скажу.

Причина, на самом деле, была всего одна — уже когда наш старший сын сыграл свадьбу с дочерью Элеоноры, я словно потерял ген осторожности и как будто начал искать свою смерть, вписываясь в самые разные авантюрные мероприятия, доступные из-за безлимита денег.

— То есть вы не боитесь погибнуть?

— Нет. Еще раз — я уже сделал все, что мог и планировал, дальше действовать будете вы. Если, конечно, решите присоединиться к нашей корпорации и быть среди тех, кто создает будущее, а не среди тех, кого туда направляют.

— Это правда, что после смерти у каждого человека есть возможность реинкарнации? — спросила девушка с моими часами на руке.

— Правда.

Мой ответ вызвал гробовое молчание.

— Еще правда в том, что эту возможность надо заслужить, получив необходимый уровень допуска. А еще правда в том, что мои слова вы пока никак проверить не можете, так что можете смело их ставить под сомнение.

— Почему вы разговариваете сейчас так, как будто в нас совсем не заинтересованы?

— Открою секрет: если никто из вас наше предложение присоединиться к корпорации не примет, я не расстроюсь. Более того, никакой оценки эффективности по набору талантов — а среди вас каждый несомненно талантлив, у нас не ведется. Мы в вас заинтересованы, но движение навстречу должно быть обоюдным — мы вас выбрали, но и вы нас должны выбрать и разумом, и сердцем, так что если нет, нет. Если вас не привлекает Московский путь, пожалуйста — штаб-квартира Рампаги рядом, идите стучитесь, Северный путь каждому из вас будет открыт. Но предупрежу сразу — в Санкт-Петербурге хорошо туристом, если на дожди не попасть, а в течение года климат там отвратный, взвоете. Хотя после пяти-семи лет в Норильске в рамках контракта новичка вам определенно в Питере понравится, будете уверенно говорить, что лучше нет города на Земле.

— У нас не только от вас и от РПМГ предложения, — многозначительно протянул кто-то.

— И речь сейчас не о Восточном или Южном пути, — согласно кивнул я. — Да, для каждого из вас с вашими экзаменационными баллами весь мир открыт, но имейте в виду: в любой корпорации, управление которой находится вне границ Москвы, ваш потолок будет много ниже возможного здесь.

— Почему?

— А почему в Африке дети голодают, а вы все здесь сидите такие сытые и довольные?

Вопросы сыпались и сыпались, вчерашние школьники все больше раскрывались и только через три часа я вышел из аудитории с чувством приятной усталости.