Авангард. Четвертый всадник (СИ) - Котов Алексей - Страница 44

Обе крышки быстро поднялись, открывая взгляду покрытые изморозью тела. Здравомыслов сорвал со специального держателя дыхательную маску, прижимая ее к лицу Гольдштейна. Пара секунд, и глаза темного творца-основателя распахнулись, тело выгнулось, а изо рта брызнула темно-синяя жидкость. Он закашлялся, жадно хватая воздух и осматриваясь расширенными глазами, приходя в себя. Я, действуя аналогично, сделал то же самое со вторым пленником — вполне обычный мужчина европейской наружности, категорично удивленный происходящим.

Вот с ним мне точно сейчас недосуг возиться, зачем его вообще будить было?

Крикнув Воропаеву забрать этого человека, я бросился к творцам-основателям — увидев краем глаза, что темный эльф пошел к оставленной мной капсуле. Руки у ренегата в кандалах, но потянуть за собой пленника ему это точно не помешает. Гольдштейн между тем кашлял с брызгами синей слюны себе на грудь и что-то хрипел вопросительно. Вопросов у него наверняка немало, но ответы чуть позже, так что мы со Здравомысловым торопливо потащили его за собой.

Пробегая обратно по панорамному коридору, подумал, что во время подготовительной фазы задания я постоянно смотрел на часы — чувствуя, что время утекает. Сейчас обстоятельства и обстановка подгоняют так, что даже время проконтролировать некогда. Хотя, чего там контролировать, даже получаса не прошло с момента нашего появления в полетном ангаре башни.

Пробежавшись от командного пункта обратно к портальному залу, на фоне постепенно разваливающейся центральной секции станции, мы подтащили Гольдштейна к девятой арке портала. Как раз в этот момент погасла иконка активного статуса Розенкранца, сумевшего ненадолго задержать охрану у шлюза неподалеку.

Здравомыслов уже положил ладонь на поверхность арки, крикнув Гольдштейну сделать так же. Темный творец-основатель немного замешкался, но глянув на меня все же сделал аналогично, активируя портал.

— Стойте, — попросил я, оборачиваясь в ожидании Воропаева. Кирилл только сейчас появился в портальном зале — один, без подопечного.

— Вперед-вперед! — немного истерично крикнул Здравомыслов, и мы все практически одновременно ввалились в арку жидкого металла.

Вышли в удивительно-знакомом месте: круглая комната без окон, с девятью арочными дверьми, проемы в которых заложены красным кирпичом. Вот только здесь нет знакомых мне надписей: «Не выходи из комнаты!»

Стандартное личное пространство для аватара метаверса, надо же.

Здравомыслов и Гольдштейн здесь преобразились, оказавшись в мантиях творцов-основателей — светлой и темной. Я появился в своем привычном тактическом военно-корпоративном наряде, а последним из арки вышел Кирилл Воропаев — в серой робе заключенного, с обычными металлическими наручниками на запястьях.

— А где этот? — спросил я, подразумевая второго вырванного из стазиса субъекта.

— Он умер, — пожал плечами Воропаев с непроницаемым выражением лица.

Выглядит темный эльф-ренегат совершенно спокойно и невозмутимо. За все время планирования операции ни единого вопроса, возражения, уточнения. Как будто или безвольно плывет по течению, или что-то знает, о чем я не в курсе.

Безымянного субъекта Воропаев скорее всего убил или просто бросил, чтобы не мешался. Правда, этот факт меня сейчас волновал не так чтобы очень, а Здравомыслов с Гольдштейном вообще на Воропаева внимания совершенно не обратили, глядя друг на друга.

Здравомыслов молчал, а Гольдштейн постепенно приходил в себя, возвращая себе подвижность тела и ясность мыслей после стазиса. Ему потребовалось несколько минут, пока он вернул нормальное дыхание и возможность говорить.

— Все не так плохо, конечно, — произнес темный основатель, спуская капюшон со своей лысой головы и глядя на меня. — Могло быть и лучше, но грех жаловаться, — добавил он уже с некоторым торжеством в голосе.

— Павел, у нас есть к тебе несколько вопросов, — обратился к нему Здравомыслов.

— Да-да, конечно. Но сначала есть просьба к этому ублюдку, — продолжал смотреть на меня Гольдштейн. — Давай, ударь меня.

Несколько секунд прошло в молчании.

— Ну давай, что ты смотришь⁈ Ты же мастер силового метода убеждения! Как там — аудиофилы, визуалы и кинестетики, ты же этим бравировал? Ну иди сюда, попробуй теперь меня ударить, давай!

На губах Гольдштейна еще остались следы изморози, кожа бледная, глаза нездорово поблескивают. В странной просьбе определенно есть подвох, и я с вопросом посмотрел на Здравомыслова.

— Мы в Нексусе, — тут же пояснил светлый творец-основатель. — Это сердце мира, безопасная зона с системными ограничениями. Здесь запрещены любые физические воздействия, окружение просто не даст совершить тебе акт агрессии, а если ты его попробуешь ударить, просто не попадешь. Павел, а к тебе у меня есть несколько важных вопросов, но прежде давай успокоимся…

Когда Здравомыслов повернулся к Гольдштейну, я посмотрел на браслет, открывая время. Осталось почти полтора часа, чуть меньше, и за это время надо решить проблему истерики темного творца-основателя силой убеждения. «Восстановить лояльность», как было написано в условиях задания. Сложно, но возможно — поморщился я, когда Гольдштейн снова разразился проклятиями.

— Павел, давай немного подождем, тебе надо прийти в себя, — продолжал увещевать коллегу Здравомыслов. — Я понимаю, случилось несколько недоразумений, но нам нужно поговорить.

— О чем?

— Мы здесь по заданию Системы, чтобы избежать схлопывания мира в сингулярность.

— Сработало, — удовлетворенно кивнул Гольдштейн.

— Что сработало?

— Когда этот ублюдок, — жест подбородком в мою сторону, — меня в стазис упек, заработал заранее предусмотренный мною вариант аварийного спасения.

— Какой?

— Неважно. Главное, что вы сюда примчались и меня освободили. С тобой я еще могу поговорить, но имей в виду, если этот конченый, — показал Гольдштейн на меня, — хоть слово скажет, сразу пойдете оба в жопу. Это понятно?

Да, похоже, выполнить задание будет не так просто. Но стоило только об этом подумать, как все вокруг меня подернулось сумрачной дымкой и перед глазами возникло сообщение:

ЗАДАНИЕ: «САРКОФАГ. ПРОБУЖДЕНИЕ»

СТАТУС: ПРОВАЛЕНО

СТАТУС ПОСЛАННИКА АННУЛИРОВАН

ВСЕ СИСТЕМНЫЕ ПРИВИЛЕГИИ ОТОЗВАНЫ

ОТРЯД ПОСЛАННИКА РАСФОРМИРОВАН

Несколько секунд после того как сообщение исчезло, я в состоянии шока смотрел в пространство перед собой.

И что теперь делать?

Глава 16

— А потом он словно попал в зону размытия и исчез посредством полной аннигиляции, — закончил я рассказ.

— Взорвался? — уточнил следователь по особо важным делам Басманов.

— Нет. Взорвалась в ресторане Оксана Осипович, когда ее в мелкодисперсную пыль распетушило, — отрицательно покачал я головой. — В этот раз было просто размытие, тело просто исчезло как не было, даже ботинок не осталось, — добавил я машинально.

Следователь пристально смотрел на меня, я смотрел на следователя. Я потер средним пальцем щеку у носа, он устало вздохнул, взгляд пока никто не отвел. Первым все же опустил глаза следователь — бросив короткий взгляд на мадам президента, а после подвинул к себе планшет и сделал вид что посмотрел информацию.

— Аксель Александрович, давайте уточним, правильно ли я вас понял, для чего быстро пробежимся с самого начала. Итак, получив от Системы задание отправиться в орбитальную тюрьму Саркофаг, вы собрали свой отряд Посланника и направились в город Неон мира Вавилон-желтый сеттинга киберпанк.

— Верно.

— Сразу по прибытию, действуя реакцией на обстановку, вы перешли к силовому варианту развития событий и пробились в командный центр, где Петр Здравомыслов, используя права администратора территорий, запросил дееспособность Пола Гольдштейна. Получив отрицательный ответ и ставшие доступные в связи с этим права, он инициировал перезапуск энергетической системы города. В ходе этой фазы мероприятия вы потеряли трех бойцов — это Николя Сатрап, Рене Анри и Фабьен Бартез, ваши бывшие сослуживцы.