Шепчущие тени (СИ) - Дивергент Татьяна - Страница 6

Михаил кивнул — это было одновременно и согласие, и знак, чтобы она достала листок из конверта. Анна достала, развернула.

— «Они нашли меня — не верь теням»…Вот этого я не поняла. Если бы речь шла только о первой части фразы….Тут можно было бы искать злоумышленников, копать дальше….Например, искать, может у Юльки были долги? Или она кому–то перешла дорогу…Но причем тут тени?

— Разве вы не видите? — Михаил поднял на нее глаза, у него они были черными, глубоко посаженными, — Что сестра прямо предостерегает вас идти ее путем? Разве можно бороться с тенью? С тем, чего нет — в материальном смысле?

— Господи, да что это за тени⁈ Вы или все–таки решите, что со мной можно говорить по–человечески, без загадок — или давайте оборвем этот разговор. Еще можно немного поспать, скоро уже рассвет. А завтра… мне много всего предстоит…

— Вы как–то по–особенному упомянули криминалистов… Уж не сами ли вы…

Анна кивнула. Она удивлялась тому, что продолжает этот разговор. Можно было давно оборвать его. В конце концов, она не обязана ни с кем быть откровенным. А Михаил отнюдь не был обаятельным красавцем, перед которым трудно устоять.

— Я с большим уважением отношусь к вашей профессии, — продолжал он, — Не сомневаюсь, что вы смелый человек, и раскрываете сложные преступления. Что вы качаете головой?

— Ни смелости, ни особых талантов у меня нет. Но эту историю с Юлькой и письмом от нее я бросить не могу. Тогда мы с мамой спустили эту историю на тормозах, мама была на грани инфаркта, надо было вытаскивать ее. В полиции нас заверили, что никаких следов насилия….Ничего такого не найдено, и мы просто постарались это пережить. И ведь все равно у мамы это не получилось. До самой своей смерти она уже не стала прежней,

Михаил смотрел на нее все так же, словно гадал — продолжать этот разговор дальше или нет.

— Вы привыкли жить без сестры?

— Что это значит? Разве к этому можно привыкнуть?

— Ну обтерпелись же как–то…Тогда, если никаких других дел у вас в Чернореченске нет — переночуйте в гостинице, и на другой день с утра– ведь этот же поезд пойдет обратно — возвращайтесь домой. Поверьте — вы выбрали очень нехорошее время для своего расследования. Вы ничего не узнаете нового — даже если снова пойдете в полицию, найдете того следователя, который тогда работал по вашему делу… Вы ничего не узнаете, зато можете попасть в очень большую беду. Этот маленький провинциальный городок в эти дни станет последним местом в мире, в которое я посоветовал бы кому–нибудь приезжать.

Анна помолчала, ожидая, что Михаил еще что–нибудь скажет. Но он молчал.

Тогда она начала сама:

— Люди…у меня есть знакомые, которые что–то знают обо всем этом. Просто тогда у меня не было сил их выслушать.

— А что они хотели вам рассказать? — Михаил не сводил с нее глаз.

— Про какой–то цикл… Про то, что колесо поворачивается, и все начинается сначала… Пусть мне тоже как–то невнятно и сбивчиво все объясняли… Тогда я не смогла этого выслушать, а теперь — я у них допытаюсь.

Ее попутчик тихо выругался. Он опять–таки не извинился, но, когда снова заговорил с Анной, изменился уже сам его тон, Михаил как будто смирился с происходящим.

— Где вы собираетесь остановиться? — спросил он, — У своих знакомых?

— Нет. Я не хочу никого обременять. Мало ли, на сколько дней мне придется там задержаться… Я буду жить в «Медвежьей лапе».

Он задумчиво покивал.

— Значит, мы будем с вами соседями.

— А вас–то, — спросила Анна, не сумев скрыть совсем легкой — как дуновение — язвительности, — Вас–то что повлекло к это «страшное место»? Да еще в самые поганые — по вашим словам — дни? Если вы собрались снимать комнату в гостинице, значит, вы не местный, и нет родственников и друзей, которые бы вас приютили?

— Можете считать, что я исследователь. Долго собирал материал, и слово «тени», во всем, что касается этого города — для меня не пустой звук.

— Но информацией со мной делиться, как я понимаю, вы не собираетесь?

— Придется, — сказал Михаил, — Иначе вы обязательно что–нибудь натворите.

— Я вроде бы взрослый человек…

Михаил пропустил ее замечание мимо ушей.

— Давайте договоримся так. Я сказал, что у вас есть пара дней. Вы можете обходить своих знакомых. Расспрашивайте их, слушайте, что они вам скажут…Вечером мы будем с вами встречаться в гостинице. Я тоже кое–то расскажу. Но об одном мне нужно предупредить вас прямо сейчас. Если в рассказах ваших знакомых промелькнет такое название — Пустой остров…Или кто–то из местных его при вас упомянет. Вы никогда — и ни в коем случае — не отравитесь туда одна. Это я даже не о вас сейчас думаю. По незнанию вы можете принести очень большую беду.

Глава 6

Когда поезд остановился в Чернореченске — шел теплый летний дождь. Маленькая железнодорожная станция — «стекляшка» только на то и годилась, чтобы спрятаться в ней от непогоды. Анна мельком бросила взгляд внутрь — даже киосков там не было, только лавочки вдоль стен, и окно, за которым кассирша продавала билеты.

На всех вокзалах мира крутятся таксисты, во всяком случае — когда прибывают поезда. Но тут и таксистов не было. Станция была не на окраине, ее окружал город, вот и автобусная остановка… Впрочем, тут и пешком не составляло труда дойти, куда тебе нужно.

Цвел жасмин. Белые цветы затмевали чистым первозданным великолепием темно–зеленую листву. Крупные капли на цветах, на листьях…

Анна подумала, что у всех цветов есть два запаха. Один — теплый и сладкий — в летний зной. Другой — тонкий и чуть прохладные — в дождь и грозу. И парфюмерам следовало бы непременно придумывать особые духи — «Жасмин после дождя», или «Розовый ливень»…

Дождь– эта святая вода природы — щедро кропил мир. Анна подставила быстрым каплям лицо.

Они с Михаилом шли в гостиницу. Сумка у Анны была не тяжелой, женщина несла ее без усилий. Кант тихо трусил на поводке, и Анна приноравливалась к его стариковской поступи, так что Михаил временами опережал их с собакой, но ненамного — на два–три шага. Они не разговаривали друг с другом, каждый погрузился в свои мысли.

Деревянная гостиница в жизни выглядела красивее, чем на фото. Два этажа, темное дерево, золотистая отделка, полукруглые балконы–башенки…За стойкой сидела совсем молодая девушка, и Анна подумала, что по телефону разговаривала не с ней, та, судя по голосу, была постарше.

— Вам один номер? — спросила девушка, беря у Анны паспорт.

— Нет, — они с Михаилом ответили едва ли не в унисон.

Девушка оторвалась от документов, подняла на них глаза и — настолько вняла их решительным словам — что дала им номера даже на разных этажах. Михаилу — на первом, Анне — на втором.

— А где у вас можно поесть? — спросил Михаил, — Ну, чтобы не ходить далеко?

— У нас есть кафе, — девушка чуть замялась, — Только цены там… ресторанные. Продовольственный магазин через дорогу, там есть кулинария…

Она еще что–то объясняла, но Анна была довольна уже тем, что с Кантом не возникло никаких проблем. Девушка лишь скользнула по нему взглядом

Михаил взглянул на деревянную бирку, в которой был прикреплен ключ. Анна держала ключ, бирка свисала, а на ней — крупно — был написан номер.

— Двадцать четвертый. Я зайду к вам часов в девять вечера? Поговорим….

Анна только плечами пожала.

Номер оказался неожиданно хорош для провинциальной гостиницы. Что–то было в нем — то ли от охотничьего домика, то ли от сказочного…Но Анна не отдала должного своему новому пристанищу. Постель была застелена ярким лоскутным одеялом, Анна бросила на него сумку и взялась за телефон.

— Ольга Петровна, я — сестра Юли, вашей бывшей соседки. Благодарю вас, очень тронута соболезнованиями, тем, что вы не забыли сестренку. Мне хотелось бы с вами встретиться и поговорить. Вы можете меня принять? Да, можно прямо сегодня. Выпью только кофе, потому что я с дороги — и приду. И еще… вы не боитесь собак?