Отмороженный - Малиновская Маша - Страница 7

– Ваша куртка, – протягивает мне одежду.

– Я и сама могу так-то, – забираю куртку и натягиваю.

Излишне это всё. Может, она мне ещё обувь мыть будет? Бред.

Мы выходим на улицу, и я ищу глазами чёрный внедорожник, на котором водитель возил нас с мамой в торговый центр. Но нахожу только приземистую серебристую спортивную тачку и застываю, с немым вопросом глядя на маму.

– Стас, – с предупреждением в голосе говорит Владимир, – соблюдай скоростной режим.

– Обязательно, папа, – Бонаев жмёт на брелок, и машина отзывается тихим утробным рычанием.

– Я серьёзно, – Владимир засовывает руки в карманы брюк и, прищурившись, строго смотрит на сына. – Без твоих выкрутасов, понял? Ты несёшь ответственность за жизнь Жданы. И не только в дороге.

Я же с ужасом смотрю на монстра на четырёх колёсах, но ещё с большим на того, кто сядет за руль.

– Я думала, нас отвезёт водитель, – говорю маме негромко.

– Стас решил ехать на своей машине.

– Может… я на автобусе лучше?

– Ждана! – Мать смотрит на меня строго. – Это некрасиво. К тому же, Владимир сказал, что Стас отлично водит.

И тут я сразу вспоминаю разговор в машине после концерта, когда мы улепётывали от фанаток их группы:

«Это ты у нас гонщик отмороженный, Стас, – сказал тогда Богдан Запалин, их гитарист, на возмущения Бонаева, что мы медленно едем. – Потому тебя за руль и не пустили. Всем ещё жить хочется».

Чёрт.

Я не хочу садиться к нему в машину! Мало того, что придётся ехать с ним вдвоём, так ещё если он и правда любит погонять…

Перевожу глаза на Стаса, и вижу в его взгляде обещание. Он тоже помнит тот разговор и, кажется, догадался, что и я его вспомнила.

– Поехали, сестрёнка, – говорит невинно. – А то придётся поднажать, чтобы не опоздать.

Вот же ж…

– Давай-давай, дочь, понимаю, что ты нервничаешь, новое место ведь. Твоё беспокойство – нормально, – мама, улыбнувшись, касается моего плеча ладонью, а мне кажется, мои зубы сейчас начнут крошиться – так я их сжимаю.

Владимир тоже мне ободряюще улыбается, а потом переводит строгий долгий взгляд на сына.

Делать нечего. Я плетусь к передней пассажирской двери и, вздохнув, берусь за ручку. Сажусь в салон, и меня окутывает запах кожи и фруктовой жвачки. Ароматизатор, видимо, такой.

Стас тоже садится в машину и захлопывает за собой дверь, отрезая нас от внешнего мира. Я пристёгиваюсь и дважды проверяю ремень, на что он лишь усмехается. Но я игнорирую, глядя в окно. На улице родители машут нам, Владимир приобнял маму за плечи и что-то негромко говорит ей, кивнув на нас. Но что именно, мне уже не слышно, потому что машина начинает жужжать громче, а потом трогается с места, вызывая у меня в животе неприятный спазм.

Мы выезжаем за ворота и петляем по неровным улицам города, прежде чем выезжаем на трассу. Я инстинктивно сжимаю ремень, когда автомобиль набирает скорость.

– Ты чего такая зажатая, Ромашка? Нисса – безопасная машина, – Стас, в отличие от меня, абсолютно спокоен и расслаблен.

– Нисса? Ты дал машине имя? – смотрю на него в изумлении.

– Ну ты же тоже, уверен, дала имя маленькому жужжащему дружку на батарейках, да, сестрёнка? Можем поугадывать, какое, – пошло подмигивает, вызывая у меня острое желание стукнуть его.

Что?

Смотрю на него в недоумении, пока до меня не доходит.

Цокаю, отвернувшись снова к окну. Пошлый придурок.

– Нисса твоя, может, и надёжная, а вот ты – нет, – бормочу под нос, созерцая за окном мелькающие деревья до тех пор, пока не понимаю, что начинает мутить. К тому же мы начинаем ехать по петляющей дороге, поднимаясь выше в горы.

Тут, конечно, очень красиво. Даже сейчас, когда лиственный лес стоит голый, и общая картина выглядит рыже-коричневой. Летом, когда всё это зелёное, наверное, тут невозможно красиво.

Дорога не сказать, что узкая – две полосы в одну сторону, и две навстречу. Между ними разделительный забор. Но то, что вместо обочин габионы с камнями (прим. габионы – конструкции из проволоки, наполненные камнями), выглядит как-то давяще.

После подъёма дорога уходит резко вниз, и вот тут мне уже приходится схватиться не только за ремень, но и за сиденье, потому что Стас берёт разгон. За окном всё сливается в тёмно-рыжую полосу, а моё сердце обливается кровью и замирает через удар.

– Ты можешь сбавить скорость?

– Ты любишь помедленнее, Ромашка? – придурок ухмыляется. Кажется, его мой страх забавляет. Ну как иначе-то!

– А ты без пошлостей разговаривать вообще можешь?! – от нервного напряжения мой голос звучит выше и громче. – Мне страшно, Стас!

– Не бойся, сестричка, я же с тобой.

– Да ну тебя нахер! Сбавь скорость!

– Ты в постели такая же крикливая, м, лапуля?

– Ты… просто… – сжимаю кулаки и зажмуриваюсь, потому что ещё секунда, и я точно дам ему по морде. Но он за рулём, и тогда мы точно влетим куда-то или перевернёмся.

Но, к моему удивлению, скорость Стас всё же сбавляет, пусть и ненамного. По крайней мере, уши у меня уже не закладывает от страха и дыхание не перехватывает.

Как же меня этот придурок бесит.

Дальше ещё около часа мы едем молча. Пару раз я ловлю на себе его коротко брошенный взгляд, но не реагирую, продолжая смотреть вперёд и молиться, чтобы мы скорее уже прибыли к месту назначения.

Мы сворачиваем с трассы и едем по более узкой дороге, а потом вообще по мощёной мелкими камешками. Видимо, колледж совсем рядом. Странное расположение, учитывая, что тут просто густой лес.

Однако внезапно Стас съезжает в сторону и останавливает машину. Я, конечно, не думаю, что он маньяк, но внутри становится неспокойно. Кто знает, чего от него ожидать.

– Почему мы остановились? – смотрю на него внимательно.

– Колледж в паре минут езды, но я кое-что хочу тебе сказать, Ждана. И советую слушать внимательно.

Снова эта перемена в нём – с пошлого придурка на слишком серьёзного и даже мрачного.

– Это место – не детский лагерь. Здесь есть определённые правила. Не только официальные. Надеюсь, подробности тебе не пригодятся, но запомни один очень важный совет: не суй свой нос в то, что тебя не касается. Даже если тебе кажется, что нужно. Не нужно.

Я ничего не понимаю, но сам его назидательный тон невероятно раздражает.

– Всё сказал? – складываю руки на груди, глядя ему в глаза.

– Достаточно пока.

– Вот и чудно. Только знаешь, оставь свои советы при себе, Стас, а я уж как-нибудь сама разберусь.

Он прищуривается и от этого острого взгляда светло-голубых глаз мне внезапно хочется поёжиться. Они у него не ярко-голубые, а словно немного прозрачные. Словно голубой лёд. И такие же холодные. Ну точно Морозов, никакой он не Бонаев, фамилия отца Стасу идёт куда больше, чем матери.

– Как скажешь, – говорит негромко, а потом рывком снова выводит машину на дорогу.

Глава 9

Стены Черногорского выступают из деревьев как-то уж внезапно. Вырастают на пути буквально. И… это действительно крепость. Или тюрьма – тут уж кому как удобнее.

Высокий бетонный забор, по верху колючая проволока, башенки с камерами. Проволока не такая, как на стенах тюрем, не спиральная, а тонкая, натянутая струной, но она есть. Режимный объект, не иначе.

По спине пробегает холодок, когда металлические ворота открываются, и мы въезжаем внутрь. Я сглатываю, старательно пытаясь подавить порыв выскочить из машины и убежать до того, как ворота отрежут нас от внешнего мира. Но даже если я сделаю это, то вокруг просто лес.

Чёрт, что это за жуткое место такое…

Но внешне я своё беспокойство не показываю. Особенно перед Стасом. Ещё чего.

Ворота сзади действительно закрываются, а Стас останавливает машину перед высокой рамкой с шлагбаумом. К нам спешат двое охранников. Один приветствует Стаса, второй подходит к открытому багажнику и извлекает наши чемоданы. Потом нас просят пройти в будку охраны.

– Будьте добры ваши гаджеты. Ноутбуки, смартфоны, смартчасы, – говорит один из охранников, указывая нам на два пластиковых лотка.