Отмороженный - Малиновская Маша - Страница 6

Вздрогнув, я прижимаю заледеневшие ладони к щекам и прикрываю глаза, пытаясь отдышаться.

Ну и засранец ты, Стас!

– Так-так-так… – слышу сзади. – И кто это был, дорогая?

О чёрт!

Там же в ноутбуке девчонки! И я совсем забыла о них!

Ольга и Катя ходят со мной вместе на беллиданс (прим. восточный танец), которым я увлеклась последние четыре года, ещё со школы. Точнее, ходили. В группе у нас ещё несколько девчонок, но сегодня на тренировке нас только трое. И то, я онлайн.

– Девочки, простите, – складываю руки. – Мне очень жаль! Я забыла запереть дверь – у нас с мамой не было это принято.

– Да мы-то прощаем, Ждануль, но хотим подробностей! – улыбается Оля. – Что за красавчик?

– Мой сводный брат, – закатываю глаза, падая на стул напротив ноутбука.

– Слушай, а он огонь! – хихикает Катя. – Похож на барабанщика из «Тотем». Бывшего. Я читала, что он ушёл из группы, к сожалению. Тебе ведь он тоже нравился когда-то, да, Ждануль?

Боже, это карма какая-то… Осталось только вспомнить о его портрете у меня над кроватью.

– Это он и есть.

Сначала повисает пауза. Девчонки замолкают шокировано.

– Гонишь? – с недоверием говорит Оля.

Они с Катей переглядываются, а потом срываются на какой-то неадекватный визг. Я просто закрываю уши и жду, пока у них схлынут эмоции. Мне-то совсем не радостно.

– Забейте, девочки, – говорю, когда они, наконец, немного успокаиваются. – Он полный придурок.

– Да-да, мы верим, – ржут. – Только по-о-офиг!

– Ты ему скажи, – Катя начинает вилять бёдрами перед камерой, – что я для него готова станцевать приват, если ты, Жданка, не хочешь.

– И я!

– Мы обе!

– Да ну вас, девочки. До следующей репетиции.

Я захлопываю ноут и выдыхаю.

Дерьмо.

Снимаю пояс с монетками и швыряю в кресло, куда он приземляется с приглушённым звоном.

Как я могла забыть про дверь?!

Вот дурочка.

Сама виновата!

И какого он снова вот так запёрся ко мне в комнату? Для придурка это в порядке вещей?

Вскакиваю и иду к двери. Запираю замок на оба оборота. Но даже на шаг отступить не успеваю, как в дверь стучат.

Если это снова Стас, я ему точно вцеплюсь ногтями в лицо!

Но это мама.

– Ждана, ты уже собрала вещи? – Я отпираю дверь, и она входит в мою комнату. – Завтра в восемь выезд.

Потом её взгляд скользит по моей комнате и останавливается на кресле, на котором лежит косынка.

– Опять задницей трясёшь вместо того, чтобы делом заняться, – она закатывает глаза. Маме моё увлечение было не по душе изначально, но она согласилась на него, поставив условием отличную учёбу. Однако не забывала каждый раз указать, что это занятие глупое и бессмысленное.

– Опять, мам, – отвечаю ровно. – Нет, вещи ещё не собирала.

– Тогда поторопись. Завтра у вас со Стасом ранний завтрак и в восемь машина будет ждать.

О, мне ещё и ехать с ним в одной машине. Супер просто. В кавычках, конечно.

– Хорошо, мам, – киваю, надеясь, что она побыстрее удалится, но мама не спешит.

Она проходит к окну, смотрит несколько секунд в сторону моря, а потом оборачивается ко мне. Нотации читать собралась? Знаю я этот взгляд.

– Дочь, ты же понимаешь, что колледж такого уровня – неоценимая возможность для нас. Для тебя. Таких, как Черногорский, всего три по всей стране. Во Владивостоке, в Новосибирске и тут, на Кавказе. Диплом этого колледжа открывает любые двери. А диплом с отличием…

– Я ценю, мам. И буду стараться.

– Ты бы никогда в жизни не попала в подобное место, если бы не Владимир, – продолжает мать. – Будь благодарной и не упусти этот шанс.

– Конечно, – отвечаю, натягивая улыбку, а сама сжимаю зубы, желая, чтобы мама поскорее покинула мою комнату.

– Хорошо, Ждана, – мама подходит и целует меня в лоб, а потом направляется к двери. И, уже взявшись за ручку, оборачивается. – И, Ждана… будь приветливее с сыном Владимира. Мне кажется, ты настроена слишком ершисто. Я понимаю, что вы оба взрослые: тебе восемнадцать, Стасу двадцать, но теперь он твой сводный брат. Так что попридержи характер.

Да, мама, а ещё пойду и станцую ему приват, как он мне заявил. Прямо сейчас, с разбегу.

Я ничего не отвечаю, но мать и не ждёт ответа. Она пришла донести до меня информацию, а не спросить моего мнения. Так что она просто выходит, а я без сил падаю на кровать.

Вот же…

Груз чужих ожиданий давит так, что дышать становится нечем. Не нужен мне ни этот Черногорский, ни придурочный сводный брат. У меня вообще-то жизнь была, друзья, учёба, увлечения. А меня с корнем из всего этого вырвали и швырнули в совершенно незнакомый мир.

Я ведь прекрасно понимаю, что в колледже этом учатся дети очень обеспеченных родителей. Крупных акул бизнеса, государственных деятелей и других шишек. И я себя среди них буду ощущать белой вороной.

Я уже даже слёзы не сдерживаю, когда собираю чемодан. Вещи кладу свои, а не те, что с матерью сегодня в торговом центре купили. Из новых бросаю только одно платье на всякий случай, вдруг какое-то официальное мероприятие будет, и брюки с блузкой. Косметику, резинки для занятий, платок с монетками тоже кладу. Бельё, носки, обувь, что ещё по мелочи. Форму, мама сказала, мне там выдадут.

Засыпаю уже за полночь, подтянув к себе колени и свернувшись калачиком. Нехорошее предчувствие какое-то в груди заседает и царапает, не хочет утихать, даже когда проваливаюсь в сон.

А утром меня уже ждёт весьма неприятный сюрприз…

Глава 8

Я ощущаю себя так, будто не спала, а всю ночь в поле картошку собирала. Не то чтобы я раньше это делала, но, наверное, те, кто всю ночь собирали картошку в поле, чувствуют себя примерно так же.

Я могу долго быть активной с вечера, но утром ранние подъёмы даются мне тяжело. И уж тем более, если после этого подъёма меня не ждёт ничего хорошего.

Тем не менее я встаю в шесть сорок пять и тащусь в душ. Мою волосы, в который раз решая, что устала от их длины и по приезде в следующий раз обязательно схожу в парикмахерскую и обрежу их под каре. У мамы будет шок, но это её проблемы.

В начале восьмого спускаюсь к завтраку. Владимир, мама и Стас уже за столом. Со всеми здороваюсь и тоже сажусь. Аппетита ноль целых ноль десятых, но нам предстоит ехать по серпантину, как мама вчера говорила, а меня и так часто укачивает. Так что, если не поем, в дороге буду вся зелёная. Того гляди ещё «братцу» на футболку вывернет.

Перед глазами представляется выражение его лица, если такое случится, и я с трудом сдерживаю смешок. Наверное, было бы неплохой идеей, если бы при этом мне самой не было так хреново.

– Ничего важного не забыла, дочь? – спрашивает мама, намазывая джем на сырник.

– Вроде бы нет, – пожимаю плечами. – Но если вдруг что, закажу через маркетплейс.

– Это вряд ли, – влезает Стас. – Черногорский – закрытая зона. Во всех смыслах. Ни войти, ни выйти. Сам колледж, кампус и территория вокруг обнесены забором, на пунктах пропуска охрана. И она следит не только за тем, чтобы никто не проник несанкционированно, но и чтобы никто не покинул территорию.

Я бросаю на него взгляд, пытаясь понять, он подначивает меня или говорит серьёзно. Я понимаю, конечно, что у элитного колледжа строгие правила, но это всё же не тюрьма, а высшее учебное заведение.

– Не нагнетай, Стас, – осаживает его отец. – Если следовать правилам, никаких проблем не будет. Но ты и сам знаешь это, не так ли?

– Конечно, папа, – парень натягивает фальшивую улыбку и даже не старается хоть немного скрыть её фальшивость.

– Ваши чемоданы уже поместили в машину, – снова говорит моя мать. – Время, дети. А то не хотелось бы, чтобы вы опоздали и в первый же день нарушили распорядок.

Дети…

– Не опоздаем, – отвечает Стас и встаёт.

Я делаю глоток кофе и тоже встаю. Когда выходим в широкий холл дома, поражённо наблюдаю, как горничная несёт мне мою куртку, улыбаясь.