Маньчжурский гамбит. Книга четвертая - Барчук Павел - Страница 1

Павел Барчук

Маньчжурский гамбит

Книга четвертая

Глава 1

Селиванов затормозил в паре шагов от нас. Тулуп расстегнут, лицо раскраснелось от бега или от волнения. Сразу не разберешь. Скорее – второе. Бежал-то Петр недолго. Да и мы не стояли на месте.

Как оказалось, в кулаке он сжимал смятые листы газеты.

– Ваше… сиятельство… – начал управляющий, пытаясь восстановить дыхание.

– Да не торопись, Петр, – спокойно произнес я, хотя внутри уже начала скручиваться тугая пружина напряженного предчувствия. – Что стряслось? Пожар? Кто-то заболел? Умер, не дай бог?

– Вот… – Селиванов протянул мне несколько страниц, исписанных иероглифами и русским дублирующим текстом. – Утренняя. Я на рынок мотался, насчет муки и мяса договаривался. Все решил, к обеду привезут. Заодно газету свежую прихватил. Новости, оно ж всегда полезно.

Я взял листы бумаги, от которых изрядно припахивало дешевой типографской краской. Посмотрел один, второй.

– И что здесь такого? На тебе лица нет. Что ты увидел?

– Так это не я, – Петр обернулся и махнул рукой в сторону конторы. – Пришел, значит, сел за стол, собрался ревизией заняться. Газету положил рядом. А тут – князь Михаил. Он как взглянул на первую полосу – аж лицом посерел. Рявкнул на меня: «Бегом за князем! Срочно!» Я и рванул. Ежли их сиятельство так перепугались, значит дело дрянь.

Я снова посмотрел на передовицу. «Харбинский вестник», свежий утренний выпуск. Перелистнул.

А потом взгляд выцепил крупный заголовок, набранный жирным шрифтом:

«Торжественный прием в гостинице „Модерн“. Губернатор удостаивается высочайшей похвалы маршала».

Тут же, прямо под заголовком – фотография поганенького качества. На ней – какой-то китайский ферзь с высокомерной физиономией. Видимо, сам Бао Гуйцин.

Не понял…

Прочел еще раз название статьи, посмотрел на снимок. Затем пробежал глазами по тексту. С каждым прочитанным словом внутри все сильнее зрела и крепла ярость. Есть ощущение, что кое-кто решил меня кинуть. А я сильно не люблю такие подставы.

В статье красочно, с обилием азиатских эпитетов и дифирамбов, описывалось вчерашнее вечернее мероприятие в роскошном ресторане «Модерн». То самое, на котором Бао Гуйцина быть уже не должно. Мой «друг» Дин Сян планировал нанести свой политический удар до праздника. А здесь черным по белому сказано, что специальный посланник маршала Чжан Цзолиня вчера в торжественной обстановке вручил губернатору орден Полосатого Тигра за «выдающиеся заслуги в поддержании порядка, искоренении преступности и процветании региона».

В чем прикол? Дин Сян передумал? Договорился с губернатором? Сам попал в немилость? Или просто решил подождать более удобного момента?

– Что там, Павел Саныч? – тихо спросил Тимоха. – Неприятности?

По моему лицу он понял – новости и правда поганые.

– Пока не знаю, – я аккуратно свернул газету, вернул ее обратно Селиванову. – Либо Сян нас обвел вокруг пальца и разыграл козырь, как выгодно только ему. Либо губернатор Гуйцин стоит на ногах крепче, чем мне казалось. Петр, где сейчас Михаил?

– Отправился в столовую, сказал чаю горячего попросит.

– Зови его обратно. Еще найди Осеева и Корфа. Пусть пулей летят сюда. Скажи, князь устраивает совещание.

– Будет сделано!

Селиванов, сорвавшись с места, кинулся выполнять мое поручение.

Через полчаса весь мой «головной штаб» собрался на первом этаже, в «офисе». Корф, Михаил и Осеев заняли свободные стулья. Тимоха замер возле одного из шкафов, подпер его плечом.

Манджгаладзе, кстати, и правда был бледноват. Настолько, что мне стоило определенных сил удержаться от ехидного комментария. Он же так переживал за несчастных китайских чиновников. Отчего теперь не радуется? Вон они, живут себе, ордена получают.

Но решил не добивать бедного князя. Его статья в газете, похоже, сильно травмировала.

– Итак, господа. Есть несколько насущных вопросов, требующих решения. Но поговорим мы все-таки о предстоящей встрече японцев и семеновцев, – я уселся за стол, сдвинул в сторону бухгалтерские книги Селиванова, чтобы не мешали, – Ситуация следующая. Хунхузы и Триада на данный момент действуют сообща с нами. Вы все об этом знаете. Кто-то более подробно, кто-то лишь в общих чертах.

– Павел Александрович, прошу покорно меня простить, но не могу не высказать свое мнение. Бандиты – плохие союзники. – Заговорил Корф, – Вы же понимаете, они нас при первой возможности под монастырь подведут? К ним нельзя поворачиваться спиной. Ударят, даже не задумаются.

– Конечно, понимаю, Владимир Николаевич. Полностью с вами согласен. Однако в данный момент союз с хунхузами и Триадой нам нужен. Это – вынужденная мера. Тимофей, принеси из моего кабинета карту.

Едва успел договорить, казак уже метнулся к лестнице, ведущей на второй этаж.

– Павел, пока ждем вахмистра, позвольте вас на пару слов… – попросил Манджгаладзе.

Я кивнул, поднялся из-за стола. Мы отошли к заиндевевшему окну, в дальнюю часть комнаты. Корф и Осеев, как вполне разумные и сообразительные люди, тут же тактично завели негромкий разговор о качестве закупленных накануне ватников для охраны. Сделали вид, что наши секреты их совершенно не касаются.

Михаил нервно дернул воротник рубашки, словно тот внезапно стал ему узок. Губы у него были плотно сжаты, в глазах плескалась откровенная паника.

– Вы читали статью? – едва слышно выдохнул грузинский аристократ. – Тот список… который передали Дин Сяну. Вчера вечером губернатор уже никак не мог присутствовать на приеме. А он был! Это же катастрофа, Павел! Выходит теперь опасность угрожает нам?

– Катастрофа – это когда ты одновременно выпил и слабительное, и снотворное, Михаил. Сейчас – всего лишь непонятная ситуация, – осадил я князя, пока он окончательно не впал в панику.

– Губернатор получил орден, – тихо продолжил Манджгаладзе. – Высшую похвалу Мукдена! Вместо ареста, трибунала и позора. Как это вообще понимать? Дин Сян нас предал?

– Пока не знаю. В любом случае, Сян не знает, что фамилию губернатора в тот документ вписали мы. Скорее всего, тут сыграл один из двух вариантов. Либо сановник банально продал эти бумаги самому Бао Гуйцину в обмен на кусок пожирнее. Но он не стал бы говорить, откуда получил бумагу. Скорее рассказал бы сказку о своих профессиональных информаторах. Мол, добыл сведения сам. Либо Гуйцин как-то узнал о плане Сяна. Такое развитие событий для нас менее желательно.

– Пожалуй, соглашусь. Если Бао начнет выяснять, кто доставил бумагу Дин Сяну… – Михаил нахмурился. – Вы понимаете, какими ресурсами он обладает?

– Михаил, помнится, совсем недавно вы читали мне мораль о том, как не должен вести себя порядочный человек, – не удержался все-таки я, – Теперь, погляжу, судьба чиновников волнует вас гораздо меньше, чем наша. Пока рано о чем-то говорить. Посмотрим. Сейчас надо разработать план нападения на японский поезд. У нас осталось всего два дня. Дальше – разберемся.

На лестнице послышался топот. Тимоха возвращался с картой.

– Всё, сворачиваем дискуссию, – я выразительно посмотрел на Михаила, – С китайскими политиками и их играми я разберусь позже.

Вернулся к столу, сел обратно на свое место. Тимофей как раз уже вошел в комнату и раскладывал на столешнице карту Харбина.

– Подойдите ближе, – позвал я соратников.

Осеев шагнул первым, за ним подтянулись остальные.

– Разъезд номер четыре, – мой палец упёрся в неприметную точку на извилистой линии железной дороги за чертой города. – Именно здесь японцы будут передавать оружие людям атамана Семенова. Уже через два дня. Пулеметы, винтовки, патроны и, думаю, все-таки взрывчатка. Нам надо выяснить все об этом месте…

Тимофей, стоявший по левую руку от меня, кашлянул в кулак.

– Ваше сиятельство, не извольте гневаться, не успел рассказать. Пока вы отдыхали, я позаимствовал у Еремея Марусю и проверил, что это за разъезд такой.