Маньчжурский гамбит. Книга четвертая - Барчук Павел - Страница 2

– Тимоха! – Я посмотрел на казака с укором. – Мой приказ был совсем другим. Отправил вас всех спать, а не в ночные рейды.

Тут же вспомнилась сцена, увиденная мною во дворе. Как возница вычитывал своей кобыле за плохое поведение. Вот, что он имел в виду.

– Дык под утро вернулся и поспал, – Невозмутимо ответил вахмистр, физиономия его при это была абсолютно невинной. – Разведка нужна, Павел Саныч. Вы бы все равно такое решение приняли. Я просто не стал ждать и поехал сразу. Зачем тратить время? Зато теперь имеется понимание.

– Ну ты… Чертяка. Ладно. Докладывай.

– Местечко гиблое, – начал свой отчет казак, – От нас почитай десять верст будет. С одной стороны – голая степь, с другой – узкая лесополоса. Сам разъезд – одно название. Водонапорная башня полуразрушенная, семафор, будка стрелочника. Недалече есть поселение. Небольшое.

– Охрана? – по-деловому уточнил Осеев.

– Патруль из четырех солдат греется в будке стрелочника, – ответил Тимофей, – Офицер ихний, видать, в тепле сидит, в отдельном домике начальника станции. Домик этот чуть поодаль. Будка телеграфиста вообще на отшибе. Пути на высокой насыпи. Слева и справа – рвы глубокие, снегом занесенные по самую грудь.

– Идеальное место для засады, – констатировал Корф, поглаживая усы. – Но нам надо знать, сколько людей явятся на на приемку груза со стороны атамана? Это важная информация. Мы ею пока не владеем.

– Владеем, барон. Уже выяснили, – кивнул я. – От Семенова будет не больше двадцати человек под командованием некоего есаула Строгова. Вроде бы человек опытный. Двадцать подвод для груза останутся в стороне, пока есаул не подаст им сигнал.

Я коротко рассказал соратникам все, что узнал от подхорунжего. В том числе про японский поезд и его охрану. Конечно, Зверев не может знать это на сто процентов. Что-то подслушал, что-то додумал. Однако, думаю, его информация весьма близка к истине.

Соратники выслушали меня молча, внимательно, впитывая каждое слово.

– Два десятка семеновцев со Строговым, плюс еще с десяток обозников при санях в лесополосе, – задумчиво начал Осеев, – Патруль на станции. Японская охрана «летучки». В передней теплушке будет сидеть как минимум отделение и десяток на платформе в хвосте… Если ударим в лоб – умоемся кровью. Их позиция более выгодная.

– Никакого «ударим в лоб», господа, – я по очереди посмотрел на каждого из присутствующих. – Нам нужно забрать оружие и показать японцам, что мы с Линь Чжао и Секачом работаем в одной связке. Это притормозит Токуму Кикан. Не остановит, конечно, однако даст нам возможность подготовится к дальнейшему противостоянию. Уверяю вас, японцы не откажутся от Маньчжурии.

– Думаете? – спросил Корф.

– Уверен, – усмешка вышла у меня слегка горьковатой.

В отличие от моих соратников, я знаю, какой замес тут начнется через каких-то десять лет. И что последует потом. Это знание точно не радует. Как и понимание, что изменить события вряд ли получится.

– Но при этом мы не станем перегибать палку и развязывать открытую войну с Японской Империей, – продолжил свою речь, – Если сильно тряхнем японцев, они объявят за наши головы награды. И вовсе не в переносном смысле. До конца жизни будут преследовать. Мне моя голова дорога. Превращать всех нас в мишени номер один для императорской армии я не планирую. Хондзё должен понять, что мы – сила, с которой придется считаться. А не сброд отмороженных самоубийц.

– И как это сделать? – нахмурился Корф. – Если мы нападем на военный состав, жертвы неизбежны. Японцев придется убить. Многие погибнут.

– Не погибнут, Владимир Николаевич. Если мы сделаем все грамотно. Это не официальный военный эшелон, а контрабандная «летучка». Хондзё передает оружие белогвардейцам втайне от официальных властей и губернатора. Это секретная операция. Если груз пропадет, полковник не побежит жаловаться в Лигу Наций или писать об этом в газетах. Ему придется утереться. Главное – не устраивать бессмысленную бойню японской охраны. Вот за это они точно будут мстить.

Я ткнул пальцем в линию железной дороги.

– Первыми вступят люди Линь Чжао. Триада работает тихо. Их задача – перерезать телеграфные провода, чтобы охрана станции не вызвала бронепоезд из Харбина. Это раз. Два – они незаметно разбирают пути метрах в трехстах позади состава. Таким образом мы закроем путь за их спиной. Лишим паровоз возможности сдать назад.

– Грамотно, – согласился Осеев.

Барон и Тимоха тоже качнули головами, соглашаясь с первой частью плана. Михаил сидел молча. Он не военный, в стратегиях не разбирается.

– Далее Черный Секач, – мой палец сместился к зеленой кляксе лесополосы. – Хунхузы ударят со стороны деревьев. Их главная цель – не поезд, а семеновцы Строгова. Бандиты свяжут казаков боем, а по теплушкам с японской охраной дадут плотный подавляющий огонь. Только подавляющий. Пусть самураи сидят внутри, прячут головы и не высовываются. Нам нужно запереть их в вагонах, не дать развернуть оборону.

– А мы? – Корф заинтересованно подался вперед.

– А мы, Владимир Николаевич, условно говоря, сделаем хирургический разрез. – Я указал на водонапорную башню. – Алексей, возьмешь троих лучших стрелков. До начала атаки вы скрытно займете позицию наверху. Как только хунхузы откроют огонь, ваша задача – выбить пулеметчиков, если таковые будут. И аккуратно убрать локомотивную бригаду. Они несомненно попытаются прорваться. Поезд должен стоять мертво.

Осеев коротко кивнул:

– Понял. Сделаем.

– Мы с Тимофеем и нашими парнями выдвигаемся по кювету в слепой зоне, прямо к товарным вагонам. – Я обвел присутствующих взглядом. – И вот тут кроется самое интересное. Вы помните, что Зверев сказал про поезд?

– Что там паровоз, тендер, теплушка с охраной, товарные вагоны, – пожал плечами Тимоха.

– Вот именно. Ради винтовок для банды Красильникова японцы не стали бы гонять отдельный локомотив с усиленной охраной. Они могли банально прицепить этот вагон к любому попутному товарняку. Значит, в «летучке» есть что-то еще. Какой-то груз, предназначенный не семеновцам, и ради которого Хондзё организовал этот спецрейс. Мне чертовски интересно, что это.

В комнате повисла тишина. Осеев задумчиво прищурился.

– Думаете, там снова золото?

– Вскроем – узнаем, – усмехнулся я. – Пока хунхузы будут прессовать семеновцев и держать японскую охрану под шквальным огнем, с тыла подойдет Триада. Они окончательно поставят точку. Японцы будут вынуждены сдаться. Заберем груз и проверим, что японцы прячут от лишних глаз в соседнем вагоне. А потом тактично разъедемся.

– Дерзко, но должно сработать, – произнес барон Корф, задумчиво поглаживая усы. – Мы наносим точечный удар, лишаем Токуму Кикан оружия и возможности задействовать в своих планах людей атамана Семенова. Показываем свое единство с местными, но при этом не переходим грань, за которой может начаться карательная экспедиция регулярной армии.

– Да, Владимир Николаевич, – кивнул я, сворачивая карту. – Это идеальный баланс. Сегодня надо организовать еще одну встречу. С Черным Секачом и Линь Чжао одновременно. Они должны получить инструкции.

– Не уверен, что эти двое спокойно проведут в непосредственной близости хотя бы десять минут, – усмехнулся Михаил.

– Десять не потребуется. Мне хватит девять, – ответил я князю. – Все. Совещание окончено. По крайней мере на сегодня. Барон, придумайте, как оповестить наших союзников о том что я хочу обсудить детали. И где лучше всего это сделать.

Как только Корф, Михаил и Осеев вышли, повернулся к вахмистру.

– Тимофей, сообщи Ерёме, что нам предстоит поездка.

– Куда, ваше сиятельство?

– К Соломону. Старый еврей знает в этом городе всё. Он манипулирует слухами, долгами и чужими тайнами с ловкостью карточного шулера. Настоящий паук, который сплел невидимую паутину от нищих кварталов Нахаловки до роскошных кабинетов в зданиях КВЖД. Пусть тебя не обманывает его скромный вид. Если кто и знает, что произошло между Дин Сяном и губернатором Бао, так это наш ростовщик.