Хроники Аластора 1-3 - Вэнс Джек Холбрук - Страница 4

– Никаких насмешек! – пообещал Шайра. – Мы тебя внимательно выслушаем. Давай выкладывай!

– Ладно. По сути, мне всё равно, смеются надо мной или нет. Я давно ощущаю пустоту, будто мне чего-то не хватает. Хочу возложить на себя бремя, преодолеть препятствия и одержать победу.

– Красивые слова, – с сомнением поморщился Шайра, – однако…

– Однако зачем лезть на рожон? Затем, что каждому дана только одна жизнь, одно существование. Я хочу оставить след – где-то, как-то. Мой враг – вселенная, само устройство мироздания. Меня лихорадит от одной мысли об этом! Подумай сам: почему природа вещей препятствует тому, чтобы дела моих рук остались в памяти людской? Почему имя – Глэй Хульден – не должно звучать столь же громко и гордо, как Паро или Слабар Вельш?[9] Оно прозвучит, оно запомнится! Таков мой долг перед самим собой!

Джут мрачно заметил:

– Тогда учись играть в хуссейд лучше всех – или грабить и убивать лучше всех. И в том и в другом случае тебе грозит жёсткая конкуренция.

– Я переборщил, – признался Глэй. – На самом деле я не стремлюсь к известности или славе, мне не нужно ничьё восхищение. Просто хотелось бы сделать всё, что в моих силах.

На веранде наступило молчание. В камышах поскрипывали ночные насекомые, под причалом тихо плеснула вода – наверное, мерлинг высунул голову, прислушиваясь к любопытным звукам.

Джут строго сказал:

– Похвальные стремления. И всё же… Не могу себе представить, во что превратился бы этот мир, если бы каждый добивался своего с такой настойчивостью. Остался бы во всей галактике хоть один спокойный уголок?

– Трудный вопрос! – заявил Глиннес. – Действительно, никогда раньше я не смотрел на вещи с этой стороны. Глэй, ты меня изумляешь! Таких, как ты, больше нет!

Глэй скромно хмыкнул:

– Не будь так уверен. На каждой планете больше чем достаточно людей, отчаянно пытающихся как-то себя проявить, в чём-то себя показать.

– Оттого-то бедовые головы и подаются в старментеры, – предположил Глиннес. – Домашняя жизнь им опостылела, в хуссейд играть они не умеют или не могут, девушки от них отворачиваются – вот они и злобствуют в чёрных звездолётах, мстительно предаваясь разрушению того, чего не смогли сделать сами!

– Приемлемая теория, не хуже любой другой, – кивнул Джут Хульден. – Но, как сегодня обнаружили тридцать три пирата, мстителям тоже мстят.

– Всё-таки я чего-то не понимаю, – мотал головой Глиннес. – Коннатиг не может не знать о грабежах и убийствах. Почему он не обрушит на базы старментеров всю мощь Покрова и не истребит их окончательно?

Шайра покровительственно усмехнулся:

– По-твоему, в Покрове сидят без дела? Корабли непрерывно патрулируют населённые системы. Но на каждую обитаемую планету приходится сотня безжизненных миров, не считая лун, астероидов, комет и прочих старментов. Убежищ бесчисленное множество – никакой космический флот не способен прочесать их все до одного.

Глиннес повернулся к Глэю:

– Ну вот, пожалуйста! Ступай на службу в Покров и странствуй себе с планеты на планету. Тебе ещё и платить за это будут.

– Я подумаю, – ответил Глэй.

Глава 3

В конечном счёте, именно Глиннес отправился в Порт-Маэль и завербовался в Покров. Ему ещё не исполнилось тогда и восемнадцати лет. Глэй служить не стал, в хуссейд не играл, да и старментером не сделался. Вскоре после отъезда Глиннеса Глэй тоже покинул родителей. Он бродил по Мерланку, порой зарабатывая несколько озолей, а чаще пробавляясь подножным кормом. Несколько раз он пытался прибегнуть к трюкам, рекомендованным Акадием, надеясь побывать на далёких планетах, но по той или иной причине не преуспел и денег, достаточных для оплаты полёта, накопить не смог.

Какое-то время он странствовал с табором треваньев[10] – Глэя развлекало порывистое усердие кочевников, контрастировавшее с типичной для триллей чуть безразличной ленцой.

Восемь лет блужданий привели Глэя обратно на Рэйбендери, где всё было как прежде, хотя Шайра бросил играть в хуссейд. Джут ещё воевал по ночам с мерлингами, а Маруча ещё надеялась получить признание в среде местного благородного сословия, не проявлявшего ни малейшего намерения оправдать её надежды. По настоянию Маручи Джут именовался теперь «сквайром Хульденом Рэйбендерийским», но переезжать в усадьбу на Амбале отказывался. Несмотря на благородные пропорции, величественные залы и полированную деревянную обшивку внутренних стен, Джуту в этом сооружении не хватало широкой веранды с видом на водные просторы.

Семья Хульденов периодически получала весточки от Глиннеса, хорошо показавшего себя на службе. В тренировочном лагере для новобранцев Глиннес получил рекомендацию и поступил в офицерское училище Покрова. По окончании Глиннеса распределили в тактический корпус 191-й эскадры. Там ему поручили командование десантным катером № 191–539 с экипажем из двадцати человек.

Теперь Глиннес мог надеяться на блестящую карьеру и прекрасное пенсионное обеспечение после выхода в отставку. Он не был, однако, вполне удовлетворён. Глиннес полагал, что жизнь в космическом флоте будет полна романтики и приключений, что он станет рыскать в космическом катере по системам Скопления в поисках очередного логова старментеров, время от времени получая несколько дней отпуска и посещая пару экзотических селений на далёкой планете. Увы, он оказался винтиком в безупречно организованной, неукоснительно следующей установленному порядку машине, где не было места благородным порывам и отчаянной отваге. Для того чтобы как-то развлечься, Глиннес стал играть в хуссейд. Его команда всегда занимала одно из первых мест на флотских соревнованиях и даже выиграла два чемпионата.

Наконец Глиннес подал заявление с просьбой о переводе на патрульный корабль. Ему отказали. Он явился к командиру эскадры. Тот выслушал протесты Глиннеса с дружелюбным безразличием:

– Вам отказано по основательной причине.

– По какой именно? – не унимался Глиннес. – Неужели я настолько незаменим, что эскадра без меня развалится?

– Я бы выразился по-другому: любое нарушение налаженного организационного взаимодействия нежелательно. – Командир поправил бумаги на столе и откинулся на спинку кресла. – Между нами: ходят слухи, что мы скоро понюхаем пороха.

– Даже так? И с кем мы будем драться?

– Могу только догадываться. Вы слышали когда-нибудь о тамаршистах?

– Слышал – то есть читал. О них недавно была статья в каком-то журнале: культ воинствующих фанатиков на планете… не помню какой. Они «разрушают во имя разрушения» или что-то в этом роде.

– Что ж, вы знаете не меньше моего, – кивнул командир. – Могу только добавить, что их планета называется Рамнотис и что тамаршисты камня на камне не оставили в целом округе. По-видимому, нас отправят на Рамнотис.

– По меньшей мере теперь я понимаю ваше нежелание менять личный состав, – сказал Глиннес. – Что за планета Рамнотис? Мрачная пустыня?

– Напротив, цветущий сад. – Командир повернулся в кресле, пробежав пальцами по клавишам – большой экран загорелся ослепительно красочным пейзажем. Из-за экрана раздался голос:

– Аластор 965, Рамнотис. Физические характеристики… – Диктор перечислил ряд показателей – значения массы, диаметра и гравитационного ускорения, состав атмосферы и климатические характеристики, в то время как на экране появилась карта континентов в проекции Меркатора. Нажав пару клавиш, командир пропустил краткое изложение истории и антропологические данные, выбрав так называемый неофициальный отчёт:

– На Рамнотисе каждая особенность общественного устройства, каждый культурный аспект, каждое учреждение способствуют процветанию и приятному времяпровождению граждан. Первопоселенцы, прибывшие с Трискелиона, поклялись никогда не допускать безобразных излишеств и оскорбительных лишений, заставивших беженцев покинуть родную планету. С этой целью было заключено торжественное соглашение – так называемый Устав, важнейший документ, вызывающий у рамнотов безусловное почтение и даже преклонение.