Хроники Аластора 1-3 - Вэнс Джек Холбрук - Страница 3

Глиннес выбежал на веранду, чтобы посмотреть на пролетающий крейсер Покрова – величественно-красивый корабль, выкрашенный бежевой, пунцовой и чёрной эмалью. Как хищная птица, он устремился к Вельгену и скоро исчез из поля зрения. Радиокомментатор почти кричал:

– …Бандиты поднимаются в воздух, но корабль Покрова уже прибыл! Клянусь девятью торжествами, Покров уже здесь! Старментеры не смеют включить мах[8] – они сгорят от трения в воздухе! Им придётся обороняться! – Диктор не мог сдерживать возбуждение, голос его срывался. – Залп! Крейсер нанёс удар, старментеры беспомощны – ура! Пиратский корабль дрогнул и садится на площадь… Нет, нет… о ужас! Какой ужас! Он упал на рынок, сотни людей раздавлены! Внимание! Катера «Скорой помощи», все врачи и санитары! Катастрофа в Вельгене! Слышу, как жалобно кричат раненые… В корабле старментеров пробоина, но они отстреливаются… Сверкнул голубой луч. Опять. Пираты не сдаются… Нет, их орудия молчат. Всё, им конец – их двигатель сгорел. – Помолчав несколько секунд, комментатор снова взволновался: – Что за зрелище! Люди вне себя от гнева, толпа стекается к кораблю грабителей. Старментеров тащат наружу… – Диктор прервался на полуслове и продолжал уже спокойнее: – Вмешались констебли. Толпу заставили потесниться, старментеры арестованы. Что ж, поделом! Бандиты знают, что их ждёт, и яростно вырываются. О, их ждёт прутаншир. Как они извиваются, лягаются, кусаются! Предпочитают месть толпы пытке на прутаншире… Какая беда! Какое несчастье! Бедный, бедный город Вельген…

Джут и Шайра прививали черенки к яблоням в дальнем углу сада. Глиннес прибежал и выпалил новости:

– …А потом старментеров схватили и увели!

– Я им не завидую, – не отрываясь от работы, ворчливо отозвался Джут. Для трилля отец Глиннеса был человеком до странности сдержанным и молчаливым. С тех пор как мерлинги сожрали Шере, эти черты обострились.

Шайра сказал:

– Прутаншир небось уже подметают. Стоило бы съездить, как ты думаешь?

Джут крякнул:

– Что одна пытка, что другая – тоска, да и только! Разжигают огонь, крутят колёса, тянут канаты. Иные глаз не могут оторвать. А меня хлебом не корми, дай посмотреть хуссейд.

Шайра подмигнул Глиннесу:

– Что одна игра, что другая – нападающие кидаются вперёд, кто-то бултыхается в воду, с шерли срывают хламиду. Подумаешь! Что одна голая задница, что другая – какая разница?

– Кому судить, как не тебе? – заметил Глиннес. Шайра, мнивший себя знаменитым бабником, расхохотался.

В конце концов Шайра так-таки поехал с матерью смотреть на казнь, но, по настоянию Джута, Глиннес и Глэй остались дома.

Шайра и Маруча вернулись паромом поздно вечером. Маруча устала и сразу пошла спать. Шайра тем временем присоединился к Джуту, Глиннесу и Глэю на веранде и рассказал обо всём, что видел:

– Попались тридцать три пирата. Посадили их в клетки на площади. Всё приготовили у них перед глазами. Бывалый народ старментеры, надо признаться, тёртые калачи! Так и не понял, какой они породы. Одни вроде эхалиты, другие – сатагоны, а самый долговязый белокожий тип, по слухам, с Блавега. Не повезло им, что и говорить! Сорвали с них одежду, выстроили голышом, выкрасили на позор: голова зелёная, одна нога красная, другая – синяя. Всех охолостили, само собой. О, прутаншир – не для слабонервных! А музыка-то, музыка! Сладостная, как цветочный мёд, странная, терпкая. Так и кажется, что смычками прямо по нервам водят… Ну так вот, значит, вскипятили большущий котёл с маслом, подвезли передвижной кран. Треваньи – человек восемь – принялись дудеть и пиликать на рожках и фиделях. Как у банды матёрых стервецов получается такая слезливая музыка? От неё мороз по коже, всё внутри сжимается и во рту чудится привкус крови! Главный констебль Филидиче присутствовал, но казнью руководил старший агент Геренс. Старментеров по одному зацепляли крюками, поднимали и окунали в кипящее масло, а потом растягивали на высоченной дыбе. Не знаю, что страшнее – их вой и рёв на фоне скорбной музыки или сама эта музыка сумасшедшая. Люди опускались на колени, кое у кого случились припадки, другие что-то кричали – от ужаса или от радости, не могу сказать. Не пойму, что и думать… Последний бандит отдал концы примерно через два часа.

– Хмф! – подвёл итог Джут Хульден. – Во всяком случае, теперь старментеров на Труллион силком не затащишь. И то хорошо.

Глиннес слушал брата испуганно, как заворожённый:

– Не пойму, зачем такие страшные пытки, что даже старментеров жалко?

– Затем, что страшные, – ответил Джут. – Что тут понимать?

Глиннес с усилием сглотнул, хотел сказать несколько вещей одновременно и ничего не сказал.

Джут поинтересовался:

– Теперь, когда ты знаешь, чем кончают старментеры, тебе захочется стать космическим пиратом?

– Никогда! – с глубоким убеждением объявил Глиннес.

Джут повернулся к Глэю:

– А тебе?

– Я никого не собирался грабить и убивать.

Джут хрипло рассмеялся:

– По меньшей мере один из вас отказался от мечты нажиться грабежом.

– Мне не понравилось бы слушать музыку, когда людей пытают, – заметил Глиннес.

– А почему нет? – возразил Шайра. – В хуссейде, когда позорят шерль, играют дикую торжественную музыку. Оркестр придаёт церемонии особый вкус, как щепотка соли – куску мяса.

Глэй решил высказаться:

– Акадий считает, что очищение нужно каждому, а кошмар порой приносит очищение.

– Может быть, – отвернулся Джут. – Мне чужие кошмары ни к чему, своего хватает. – Все поняли, о чём он говорил. С тех пор как пропала его малолетняя дочь, Джут охотился на мерлингов как одержимый, почти каждую ночь.

– Ну ладно, старментерами вы, олухи, быть не желаете. Кем же вы станете? – поддразнивал братьев Шайра. – Допуская, что вас не прельщает перспектива остаться прихлебателями в родном гнезде.

– Буду играть в хуссейд! – заявил Глиннес. – Не хочу рыбачить. Соскребать кауч со скал тоже не хочу. – Он вспомнил отважный бежево-пунцово-чёрный крейсер, сбивший корабль старментеров. – А то возьму да поступлю на службу в Покров. Их жизнь полна приключений.

– Ничего не знаю про Покров, – многозначительно произнёс Джут, – а насчёт хуссейда могу дать пару полезных советов. Ежедневно бегай по восемь километров, чтобы не выдыхаться на поле. Тренируйся на стадионе – прыгай через купальни, пока не почувствуешь, что не упадёшь в воду, даже если станешь играть с завязанными глазами. И дай покой девчонкам, а то скоро во всей префектуре не найдётся девственницы для нашей команды.

– В последнем отношении имеет смысл рисковать, – заверил его Глиннес.

Глядя на Глэя, Джут нахмурил чёрные брови:

– Ну а ты что будешь делать? Останешься дома?

Глэй пожал плечами:

– Будь моя воля, я странствовал бы с одной планеты на другую.

Мохнатые брови Джута поднялись:

– На космические путешествия нужны деньги. Где ты их возьмёшь?

– По словам Акадия, деньги можно сделать. Он побывал на двадцати двух планетах, зарабатывая в портах на жизнь и на полёты.

– Хмф. Всё может быть. Не бери пример с Акадия, однако. Он ничего не привёз из далёких миров, кроме бесполезной эрудиции.

Глэй задумался.

– Если это так, – сказал он, – а это должно быть так, потому что ты так говоришь – значит, свойственные Акадию умение ладить с людьми и обширный интеллект были приобретены здесь, на Труллионе, что только говорит в его пользу.

Джут, не относившийся к числу неспособных признавать поражение, хлопнул Глэя по спине:

– В тебе он нашёл надёжного поклонника, это уж точно!

– Я благодарен Акадию, – отозвался Глэй. – Он многое мне объяснил.

В голове у Шайры вечно копошились похабные мыслишки. Он лукаво пихнул Глэя локтем:

– Похоже на то, что ночные похождения умудрили Глиннеса не меньше, чем тебя – нравоучения Акадия.

– Я говорю не о том.

– А о чём ещё стоит говорить?

– Что я тебе стану рассказывать? Ты без конца издеваешься – я устал от насмешек!