Имперский Хранитель. Тетралогия (СИ) - Ра Дмитрий - Страница 70

Он умолкает, тяжело дыша. Все молчат. Потом Гром, не отрываясь от чистки ствола, хрипло говорит:

– У меня тоже нервы не железные. Но работа есть работа. Иди посчитай, во сколько обходится содержание Крага. Еда, место, маркеры. Будет тебе нормальная цифра.

Петров смотрит на Грома, потом на меня. В его глазах читается внутренняя борьба между отчаянием и профессиональным долгом. Профессиональный долг побеждает.

– … Ладно. Калорийность… Каменная кожа… Расход маркеров в час… – Он бормочет, уже доставая планшет. Его пальцы снова начинают летать по экрану. Кризис, кажется, миновал.

– Отлично, – говорю я, вставая. – Теперь, пока Петров спасает свое душевное равновесие через калькуляцию, нам нужно спасать практические навыки. В зал. У меня появилась идея для нового упражнения.

Команда переглядывается, следуя за мной. Краг остается один со своими раскрашенными картами, его желтые глаза провожают нас. Он смотрит на дверь, затем снова на свои цветные точки, и его каменные пальцы медленно сжимаются в кулак, как будто он уже держит в них что‑то невидимое, но очень важное.

Глава 7

Встаю по центру тренировочного зала. Команда – Лена, Ирина, Гром, Вера и даже оторвавшийся от планшета Петров – встает вокруг.

– Правила простые, – объясняю я. – Я создаю барьер. Вы – пытаетесь меня отвлечь. И, внимание! Отвлечь именно скукой, рутиной, максимальной бюрократией, в том числе не по делу.

Все смотрят на меня с непониманием, а Лена с выражением «Ты точно в своем уме?».

– Я серьезно, – отвечаю. – Если я научусь держать щит под зачитывание муниципальных постановлений, мне любой разлом будет по фигу. Его скука задавит раньше, чем он успеет открыться. Мы это уже с тобой, Лена, проходили, в контексте заказчик‑клиент и том подобное. Но я не Артем сейчас тот, который на вокзале присел и ловит энергию из эмоций людей. Хотя, кстати, мысль хорошая – основать вокзал нашего имени. Ну, к этому еще вернемся. Лена, начни зачитывать вслух отчет о расходе батареек за последний месяц. Петров, цитируй пункты из муниципального кодекса по обращению с твердыми бытовыми отходами. Вера, расскажи про скидки на оптовую закупку гречки у трех разных поставщиков. Гром… молчи. Но смотри на меня так, будто я опоздал на десять минут на плановое построение. Ваша задача – создать такой фон, чтобы моя воля уснула. Моя – удержать барьер.

Все занимают позиции. Лена открывает планшет и начинает монотонно:

– Расход элементов питания типа ААА за отчетный период. Пункт первый: отдел безопасности, сорок две штуки, из них тридцать восемь в рабочем состоянии…

Петров подхватывает:

– … Согласно подпункту семь‑бэ статьи двенадцать городского устава, вывоз мусора с территорий, классифицируемых как…

Вера вступает:

– … Так вот, если брать у «Зернышка», то скидка десять процентов, но только при предоплате, а у «Урожая» – восемь, но с отсрочкой, правда, тара возвратная…

Гром складывает руки на груди и смотрит на меня усталым взглядом старшего сержанта.

Я пытаюсь создать сферу, но через минуту голоса сливаются в монотонный гул. Петров вдруг замечает, что Краг, сидящий в углу, начал засыпать.

– Краг! – шипит он. – Ты чего? Тоже тренируешься?

Краг открывает глаза и издает низкий звук. Ирина переводит:

– Он говорит, что ваше бормотание напоминает ему песнопения шаманов. У них это используется, чтобы усыпить врага перед битвой.

– О, – Гром оживляется, – значит, наш метод работает.

Еще как работает. Голоса сливаются в один монотонный, белый шум. Цифры, пункты, проценты, взгляд Грома. Все это не проходит мимо. Сознание хочет отключиться, ускользнуть, лишь бы не слушать этот поток бытовой бессмыслицы.

Воля начинает расползаться, как каша. Барьер теряет четкость границ, становится рыхлым. Я усиливаю концентрацию, пытаюсь найти опору.

Включаю «Чтение связей». Картина удивительная. Нити от всех, даже от Грома, вялые, серые, тягучие. Такое ощущение, что они сейчас не то, что перестанут давать энергию, а начнут ее высасывать.

Нужно иначе. Я впускаю этот поток. Не сопротивляюсь ему. Пропускаю через себя. Вера говорит о гречке? Пусть. Петров цитирует устав? Отлично. Лена вещает о батарейках? Принято. Я не слушаю смысл. Я воспринимаю это как звуковой ландшафт.

Мой разум все еще слегка плывет, но воля – уже нет. Сфера тут же уплотняется. Ощущаю ее теперь как тяжелую, вязкую и неподвижную массу. Если раньше она была похожа на надутый шар, готовый отскочить, то сейчас это скорее густая среда, которая, кажется, будет не отталкивать воздействия, а поглощать в себя, заставлять вязнуть в себе.

Проверяю «Чтение связей». Нити моей воли, которые обычно вибрируют, когда я применяю Дар, теперь неподвижны, они толще, матовее.

Пять минут истекают. Я отпускаю сферу. В зале воцаряется тишина.

– Ну? – спрашивает Лена.

– Держал, – говорю я, чувствуя легкую усталость. – Вывод: скука и бюрократия – не враги сферам. Мы только что создали самую скучную, самую бюрократическую сферу в мире. И, может быть, даже самую надежную. Но это не точно. Петров, можешь записать в протокол: «Установлена положительная корреляция между устойчивостью барьера и уровнем монотонности окружающего информационного фона». Возможно, стоит внедрить фоновое зачитывание отчетов в системе безопасности.

Петров, который уже вовсю строчил что‑то в планшете, поднимает голову. В его глазах снова горит заинтересованный огонек.

– Это… это же можно измерить! Коэффициент монотонности! Шкала скучности! Мы можем создать эталонный тест!

– Поздравляю, ты только что изобрел бюрократометр, – говорю я. – Работай далее, что тут еще сказать.

Вечером в столовой подводим итоги. Краг сидит с нами, его каменные пальцы перебирают лист с цветными точками. Он смотрит на пустой угол комнаты, где сходятся две стены и пол, его желтые глаза сужены в щелочки, будто что‑то высматривает.

– Он что‑то видит? – тихо спрашивает Ирина, следя за его взглядом.

Краг не отвечает. Он медленно поднимает руку и делает легкий, как бы отстегивающий жест пальцами в сторону того угла. Ничего не происходит. Но все смотрят в ожидании.

Потом он делает тот же жест, но уже резче.

Воздух в углу вздрагивает. По стене пробегает волна – с чем бы сравнить… будто кто‑то на мгновение сжал пространство в кулак и отпустил. И на секунду в углу появляется… окно. Небольшое, размером с ладонь. А за ним… тот самый лиловый свет и острые кристаллы, не кристаллы, хрен поймешь. Ну, то, что видели на территории «Энергии» давеча.

Окно тут же захлопывается с тихим щелчком. Воздух приходит в норму.

В столовой тихо, настолько, насколько не бывает в столовых. Даже Петров перестал шуршать планшетом. Все смотрят на угол, потом на Крага. Краг медленно опускает руку и издает короткий, гортанный звук, похожий на… удовлетворенное кряхтение. Будто только что почесал спину в труднодоступном месте.

– Что… что это было? – первой нарушает молчание Лена, ее голос звучит непривычно высоко.

– Это, – говорю я, – был Краг, открывающий дверь. Причем в соседнюю вселенную. Мизинцем. Без дополнительного оборудования. Просто потому что может.

В этот момент из коридора доносится грохот. Вбегает Вера:

– Что случилось? У меня духовка погасла! И свет моргает!

– Не волнуйся, Вера, – успокаиваю я. – Это Краг решил проветрить помещение. Скоро все наладится.

Вера смотрит на Крага, потом на окно, которое уже закрылось:

– Проветрить? У меня щи в духовке, а он тут порталы открывает! Если мои щи попадут в другой мир, я подам на вас в суд!

Краг виновато опускает голову и показывает жест: стучит себя по груди, потом по стене.

– Он говорит, – объясняет Ирина, – что закроет портал, как только щи будут готовы. И даже добавит туда щепотку эфирной пыли для вкуса.

Вера замирает:

– Эфирной пыли? А это не ядовито?