Имперский Хранитель. Тетралогия (СИ) - Ра Дмитрий - Страница 69

– Серпов? – Мужчина делает шаг вперед, его рука дрожит, когда он протягивает ее для рукопожатия. – Борис Новиков, глава исследовательского отдела. Спасибо, что приехали так быстро.

– Расскажите, что произошло, – говорю я, проходя мимо его руки к входу. – И где остальные ваши люди?

– Эвакуировали непрофильный персонал. С нами только дежурная смена – инженеры. – Борис поспевает за мной, его голос срывается. – Мы… мы вчера проводили пробный запуск нового резонатора. Гибридная система – магия воды плюс эфирные усилители на кристаллах Морозовых. Все шло по плану, пока…

Мы входим в цех. Воняет жестко паленой изоляцией. Итак, что у нас тут: несколько установок разобраны до основания, словно их вскрыли хирургически точными взрывами. Но в углу цеха тихо мигают несколько экранов, и слышно гудение.

– Пока не открылась эта… дыра. – Борис показывает на центр зала, где бетонный пол покрыт сеткой оплавленных трещин. – Из нее вышли двое этих… серебристых. Они не разговаривали. Просто уничтожили тут половину всего и ушли.

– А это что? – указываю на мигающие экраны.

– Это… – Борис переглядывается с одним из инженеров. – Мы запустили диагностику уцелевших систем. Чтобы понять масштаб повреждений. Хотели собрать данные до вашего приезда. Используем тот же протокол, что и при основном запуске, только на минимальной мощности.

Лена уже наводит анализаторы сначала на место разлома, потом на экраны. Ее лицо хмурится.

– Артем. Остаточный эфирный след на месте разлома и сигнал от их диагностики… они резонируют. Как будто одно – это слабое эхо другого.

– Вы что, снова запустили ту же самую систему, которая только что привлекла к вам гостей? – уточняю я, глядя на Бориса. – Хорошо, ладно, даже пусть и на минималках?

Борис бледнеет еще сильнее, скулы резко выступают под кожей – не аристократ, а доходяга какой‑то. Хотя сам аристократ.

– Мы думали… что это безопасно. Мощность мизерная. Протокол самодиагностики стандартный, он просто проверяет целостность контуров…

– Кто‑нибудь знает, как быстро можно это заглушить? Есть какой‑то рубильник?

Гудение оборудования вдруг срывается на высокую, визгливую ноту. На центральном экране появляется график – кривая резко взлетает.

– Диагностика вызвала резонанс в поврежденных контурах! – кричит Лена, глядя в свои приборы. – Эфирный всплеск, слабый, но чистый! Ох, сейчас начнется!

Воздух в центре цеха, на том самом оплавленном месте, начинает рваться.

Лена включает портативные генераторы помех. Но разлом уже формируется – пульсирующая дыра размером с дверь.

Из нее сразу выходят те же двое сильверов. На этот раз их движения резкие, без той плавной грации, что ранее была их я бы сказал характерной чертой. Они сразу смотрят на мигающие экраны. Их светящиеся глаза сужаются до тонких щелей.

Первый поднимает руку и делает резкое движение, будто отмахивается от всего вокруг.

– Они считают это наглым нарушением, – шепчет Ирина, прижимая руки к вискам. – Что‑то вроде «Мы предупредили, но вы продолжили».

Второй сильвер уже направляет руку в сторону экранов. Воздух вокруг его пальцев светится серебристым светом.

– Борис, вырубай! – ору я.

Борис мечется, находит на стене небольшой щиток, дергает рычаг. Экран гаснет. Гудение обрывается.

Но сильверы не останавливаются. Импульс уже послан. Тонкая серебристая молния вырывается из пальца второго сильвера и летит к экранам.

Я не успеваю создать полноценный барьер. Только локальный щит перед оборудованием. Молния бьет в него, рассыпается снопом искр, но часть энергии проходит. Оставшееся диагностическое оборудование взрывается клубами дыма и искр.

Сильверы замирают. Смотрят на дымящиеся развалины. Первый снова взмахивает рукой, который я мог бы расценить как «да, так сойдет».

Они переводят взгляд на нас. На мой пистолет, на Лену с глушителями, на Грома в дверном проеме. Оценивают. Видят, что мы не атаковали. Видят, что источник шума уничтожен – частично ими, частично нами.

Несколько секунд стоим молча и пялимся друг на друга.

Первый сильвер медленно опускает руку. Они отступают к разлому. Их светящиеся глаза последний раз осматривают нас, взгляд задерживается на мне. Затем оба разворачиваются и шагают в пульсирующую дыру. Разлом схлопывается.

Борис Новиков, потомственный маг воды и глава исследовательского отдела, медленно сползает по стене на пол. Просто сидит, уставившись в пустоту, его пальцы бессильно шевелятся, будто пытаясь что‑то зачерпнуть из воздуха – свою магию, свою уверенность, свой статус.

– Ваша попытка «собрать данные»… – начинаю я, но меня перебивает Лена.

– В первый раз они, по ходу, не просто ушли, а каким‑то образом оставили метку. Поэтому появились повторно так быстро.

А ведь да. Это может быть похоже на правду. Они закрепляют за зоной инцидента нечто вроде маячка. Смело возвращаются потом. И уже контролируют территорию. Ах ты ж какие хитрованы!

Смотрю на Бориса, который все еще сидит на полу.

– Вот этой вашей долбаной диагностикой вы показали им, что им эту территорию нужно мониторить постоянно. А они‑то, наверное, и рады! Поздравляю. – Записываю аудиосообщение Петрову: – Петров, меняем калькуляцию. Добавляем статью: «Компенсация за необратимое ухудшение межвидовой обстановки и установление режима постоянной угрозы на объекте клиента». Коэффициент – икс‑пять.

Возвращаемся в «Черный Воронок». Идем через столовую – там Краг сидит на полу. Перед ним разложены разноцветные маркеры и наши распечатанные отчеты с фотографиями разломов. Он усердно раскрашивает снимки, заштриховывая области вокруг разломов разными цветами. Вера стоит рядом, смотрит и качает головой.

– Говорит, видит цвета, – поясняет она, пожимая плечами. Типа, ауру. Я маркеры принесла из канцелярии. Пусть рисует.

Краг закрашивает область вокруг разлома на «Прометее» темно‑красным. Площадь – желтым. Порт – зеленым. Смотрит на свою работу, ворчит, тычет толстым пальцем в красную зону, потом проводит линию к желтой, потом к зеленой. Получается что‑то вроде радужной полосы на карте.

Ирина стоит в дверях, наблюдая.

– Определенно, он что‑то видит на этих разломах. Но что конкретно, пока сказать не может.

– Ладно. Значит, у нас есть каменный гуманоид, рисующий фломастерами. Петров, как это монетизировать?

Петров, наверное, впервые не достает планшет или калькулятор. Он сидит за столом, пьет кофе и смотрит на Крага с непроницаемым лицом. Краг сосредоточенно закрашивает красным зону вокруг завода «Энергия».

Тишина длится ровно столько, сколько нужно, чтобы чайник Петрова остыл на пять градусов.

– Алексей, – осторожно говорю я, – ты как?

Он не отвечает. Просто сидит и смотрит, как каменный гуманоид выводит фиолетовые спирали поверх фотографии портала.

Наконец он ставит чашку.

– Нет.

Все смотрят на него.

– Что «нет»? – уточняю я.

– Нет, я не буду это считать. Это уже… – он ищет слова, – сюр. Чистый сюр. Мы спасаем миры, общаемся с пришельцами, а теперь у нас инопланетянин раскрашивает фотографии. Я не бухгалтер для этого. Я… сдаюсь.

В столовой повисает тишина. Даже Краг перестает водить маркером.

– Алексей, ты в порядке? – спрашивает Лена, ее голос мягче обычного.

– Да! Нет! Не знаю! – Петров вздымает руки. – Просто подумайте. Мы считаем копейки на туалетной бумаге, пока этот в соседней комнате рисует портал в иное измерение. Это абсурд. Я устал от абсурда. Я хочу… нормальных цифр. Сложных, но нормальных. А не «амортизации фломастеров для внеземного сенсорного восприятия»!

Смотрю на Грома. Гром смотрит в потолок. Лена делает вид, что очень занята планшетом.

– Алексей, – говорю я максимально мягко, – хочешь, я дам тебе выходной? Или отпуск?

– Зачем? – глухо спрашивает он. – Чтобы я пришел домой и там тоже был абсурд? У меня раньше даже сосед сверху решил, что он переустановил розетку, хотя на самом деле просто соединил фазу с нулем через люстру. Я уже нигде не спрячусь.