Имперский Хранитель. Тетралогия (СИ) - Ра Дмитрий - Страница 126

Леонид неподалёку, вижу его отсюда. Сидит под деревом, изображает чрезмерную занятость в смартфоне.

Ветров закуривает, выпускает дым, и я замечаю, что пальцы у него слегка дрожат – прям еле заметно, но видно.

– Спасибо, что пришли, – говорит он. – Извините за спектакль с беспилотником. Сложно было придумывать какие‑то другие способы, помимо тех, которые у меня всегда под рукой. У вас связи нет, посылать человека – долго и опасно. А дело срочное. – Он делает паузу, смотрит на меня, и в его взгляде мелькает что‑то вроде удивления. – Честно говоря, я не был уверен, что вы сможете прийти. Зная, что у вас там… – он кивает в сторону, – и всё же вы здесь. Я, конечно, надеялся, что вы как‑то найдёте способ, но признаюсь – рассчитывал больше на случай, чем на уверенность.

– Выход есть всегда, – пожимаю плечами. – Даже если все входы заперты.

Он усмехается, но усмешка выходит нервной.

– Вижу. И за это – отдельное спасибо.

Ветров затягивается, смотрит куда‑то в сторону. Потом поворачивается, смотрит в глаза.

– У меня к вам просьба. Личная. Дочь. Катя. Семнадцать лет. – Голос у него ровный, но я слышу, как он замирает на секунду перед именем. – Она аномал. Летает. Ну, не то чтобы летает, как птица – поднимается на три‑четыре метра, может зависать, перемещаться в воздухе понемногу. Слабый дар, но необычный. Стрижи её ценят, используют для тестов: дроны, артефакты, всё, что летает.

Я вспоминаю – не о ней ли Леонид рассказывал, когда только прибыл к нам?

– Я, вероятно, слышал о ней, – киваю.

Ветров тоже кивает, выпускает дым.

– Её там ценят. Но недавно Белов узнал о ней и о её даре. – Он делает паузу, и я вижу, как его пальцы сжимают сигарету. – Прислал людей, потребовал передать её в его распоряжение. Для «специальных проектов». Стрижи отказали, но Белов настаивает. Дали неделю, чтобы решить.

– Почему ты не можешь просто оставить её у себя? – спрашиваю. – Она же твоя дочь. Да и под защитой Дома.

– Потому что Белов – правая рука императора. – Он криво усмехается, тушит сигарету о край скамейки, хотя она ещё не докурена. – Если он прикажет – Стрижи отдадут, не посмеют не отдать. Не станут рисковать Домом ради одной девушки. Я слышал, как глава Дома обсуждал это за закрытыми дверями. Они ищут способ отказать, но, если Белов надавит – отдадут. А где, кому и как она будет служить… – Он замолкает, смотрит в землю. – Я ни на что не намекаю, но… Можете считать меня параноиком, но я пока крайней не уверен, что император Алексей, и его советник Белов – это хорошие парни. Как для меня, это вообще попахивает новым «Прометеем».

– А если, к примеру, я спрячу её? – спрашиваю. – Она будет в розыске. Ты – как отец – должен будешь её искать. Для видимости остальных.

– Буду. – Он кивает, и в этом кивке – что‑то тяжёлое, будто он уже сейчас взваливает на себя эту ношу. – Скажу, что сбежала сама. Испугалась, что её отдадут Белову. Скажу, что не знаю, куда. Буду играть роль, делать вид, что ищу. Родня поверит – они знают, что она была на грани, чуть не сорвалась. Белов может не поверить, но доказательств у него не будет. Мне лишь бы она была в безопасности.

– Ну, хорошо, допустим, ко мне. Но опять же, почему именно этот вариант? – спрашиваю, хотя догадываюсь, что он скажет. – У тебя самого есть связи, деньги, возможности.

– Потому что вы уже спрятали таких, как она, – отвечает он. – Вы знаете, как это делается. У вас есть место, опыт. И вы не выдадите. – Он смотрит на меня в упор, и что‑то в этом… Как будто он не просит, а взывает в отчаянии, которое при этом старается не показывать. – Мои связи – в Доме. Если Белов узнает, что я сам причастен к сокрытию дочери, он уничтожит и меня, и, возможно, весь наш дом, как уже почти уничтожил Дом Вол… Ну, об этом позже. Какие‑то более удалённые родственники? У меня их нет. Друзья? – он снова усмехается. – Знаете, что Белов уже успел сделать с теми, кто пытался прятать «неудобных» людей?.. Есть указание, актуальное по сей день – проверять всех, у кого есть дачи за городом, квартиры в других городах, знакомые в тихих посёлках. Сейчас за каждым чиновником, у которого есть родственники, уже следят. И когда патрули проверяют документы даже у дворников, прятать человека можно либо глубоко под землёй, либо… у тех, кого официально не существует. Вас я официально не знаю. Но вы уже вне системы. А кроме всего, я о вас наслышан, вы не используете людей. Вы даёте им выбор.

– У меня дроны над головой, – говорю. – Блокада. Ты предлагаешь везти дочь в место, которое могут разбомбить в любой момент?

Он молчит. Выпускает дым, смотрит на свои ботинки. Потом говорит, медленно, взвешивая каждое слово:

– Дроны уберу. Завтра же. Отчитаюсь, что нужна перегруппировка, что держать там силы нецелесообразно, придумаю что‑либо. Он не станет перепроверять – у него другие заботы. За наземные войска ничего сказать не могу, но беспилотников не будет.

– А если он узнает? – настаиваю.

– Не узнает. – Ветров говорит это твёрдо, и я слышу, как он при этом сам себя убеждает. – Я отвечаю за воздух в этом секторе. У меня, если на то пошло, вообще есть право менять дислокацию без согласования. Я рискнул, чтобы связаться с вами. Рискну и чтобы вытащить дочь. Не подведите.

– Где она сейчас? – спрашиваю.

– Дома. Под присмотром. Могу вывезти сегодня ночью.

– Если я откажусь?

Он пожимает плечами, и этот жест выходит каким‑то жестом обречённого.

– Тогда попытаюсь сам. Но шансов мало. И вы потеряете не только информацию, но и шанс на союз со мной.

Думаю. Смотрю на него, на мокрые деревья, на серое небо. Леонид из‑под дерева смотрит на меня, ждёт сигнала. Киваю ему, мол, пока всё спокойно.

– Хорошо. Сегодня ночью. Где?

– Мост через Яузу, у Курского вокзала. В полночь.

– Договорились.

Он встаёт, протягивает руку. Пожимаю – рука сухая, крепкая, и я обращаю внимание, как он сжимает мою ладонь чуть дольше, чем нужно.

– Спасибо, – говорит. – Я не подведу.

Разворачивается и быстро уходит вглубь парка. Я провожаю взглядом удаляющуюся фигуру, а сам думаю: что за Дом он имел в виду, который почти уничтожили? Неужели Волкова? Ну уж только не её. Таких чтоб уничтожить, сто императоров не осилят. Шутки шутками, но если новый император начал чистить старые связи…

– Ну что? – спрашивает Леонид, присаживаясь на место Ветрова.

– Ещё раз встречаемся с ним ночью, – отвечаю я.

– До ночи ещё прилично. Пойдём куда‑нибудь, смысл сидеть тут под дождём?

Я достаю телефон, кручу его в руке.

– Надо бы с Волковой связаться. Давно не выходили на связь. Как бы чего не случилось.

Набираю номер. Гудок, второй, третий…

– Абонент временно недоступен, – констатирует Леонид, когда я убираю трубку от уха.

– Не берёт. – подтверждаю. – Может, номер сменила. Или на самом деле прижали её.

– Или она просто не хочет разговаривать, – замечает Леонид. – Всё, что угодно. Может, её вообще сейчас нет в городе. А зачем тебе вообще Волкова? Княжна Варвара – твоя старая знакомая?

– Ага, типа того. – я убираю телефон и стараюсь выглядеть, как и всегда, спокойно и уверенно, даже равнодушно. Но мысли, будем честными, лезут в том числе и гораздо более упоротые. – В последнее время от неё ни слуху, ни духу. Я уже несколько раз пытался дозвониться, и всё без толку. Попробую ещё раз позже.

Идём с Леонидом к выходу. Оба постоянно зыркаем по сторонам на предмет патрулей.

– Мы съездим к ней. – останавливаюсь я от собственной неожиданной идеи. – Вдруг застанем. Хотя бы посмотрим, что с её особняком. Если охрана на месте – значит, ещё не всё потеряно. Если пусто – будем думать дальше.

– А если она там, но не захочет открывать? – вбрасывает Леонид очередную дозу пессимизма. Но нам‑то такие настроения не близки, не так ли?

– Хотя бы попытаемся, – пожимаю плечами.

Леонид встряхивает куртку, сбрасывая дождевые капли.

– Ладно, я ж не против. Пошли. Заодно посмотрим, как княжна поживает при новой власти.