Укрепрайон (СИ) - Романов Герман Иванович - Страница 19

Но все эти фугасы полбеды — стрельба шла со всех сторон, не прекращаясь ни на час. В первый день бронемашины и танки авангардов постоянно нарывались на засады, и горели от попаданий снарядов противотанковых пушек, умело замаскированных в засадах. А стоило колоннам растянуться по дороге, как они сразу же попадали под артиллерийский и минометный огонь, сильно мешавший продвижению и приносивший неоправданно высокие потери. Пришлось воевать по всем уставам, спешивая мотопехотные батальоны, выставляя сильные боковые дозоры, и выдвигая роты далеко вперед. И в лесах пошла беспощадная война, теперь большевикам пришлось не сладко — попадая под охваты и обходы, они были вынуждены пятится, пусть медленно, очень медленно, но отходить к Лепелю. Однако это не мешало им всячески пакостить — мосты уничтожались подчистую, броды минировались не только с двух берегов, но порой и само дно, а дороги всячески портились, становясь сплошным бездорожьем.

— Еще сутки такого марша, и мы все же вырвемся на оперативный простор, — пробормотал Гот, оглядывая вереницу чешских танков, замерших на марше длинной колонной. Постоянно воевала пехота и минометчики, саперы надрывались, восстанавливая дорогу, а танкисты терпеливо ждали своего часа, когда смогут, наконец, выкатится из бескрайних лесов и болот на своих машинах. Дожди помешали продвижению, машины вязли в грязи, но по большому счету спасли — русские несколько раз пытались поджечь леса, и страшно представить, если бы им это удалось совершить. При этом первые дни войны стояла очень жаркая погода, и страшно представить, чтобы произошло, если бы тогда большевикам пришла в голову мысль повсеместно поджигать сухие леса, каких по дорогам Литвы и Белоруссии множество.

Генерал снова отмахнулся от комаров, которые кружили над немцами неистребимыми полчищами. Выписанные из Германии средства, помогавшие от германских кровососов, почему-то не оказывали останавливающего действия на их белорусских «коллег», даже наоборот, вроде как притягивали. Спасались перекурами — в табачный дым комары не совались.

— Ничего, завтра еще сутки марша, затем два дня боев за Лепель — вряд ли дольше затянется сопротивление русских. А начиная с восьмого числа…

Гот не договорил, но разум уже сделан необходимые расчеты. Затем полсотни километров до Двины — еще одни сутки. Пара дней на подготовку к форсированию реки, не меньше — придется подтягивать тылы. Но с южного берега наступать можно сразу, обеспечивая с севера левый фланг танковой группы Гудериана. «шнелле-Гейнц» к этому времени, а пойдет одиннадцатое число, форсирует Березину тремя корпусами и устремится к Днепру полным ходом. Вряд ли сопротивление русских будет серьезным, их основные группировки уже разгромлены, началась массовая сдача — счет перевалил за сто двадцать тысяч пленных, такого потрясающего результата никто не ожидал. Ведь удалось разгромить четыре десятка дивизий и не менее дюжины танковых бригад — впечатляющая победа, за две недели войны только на Минском направлении уничтожить силу, лишь немногим меньше польской армии по людям, но по танкам равную всем вместе взятым панцерваффе.

Дальнейший план победоносной кампании уже будет достаточно легко воплотить в жизнь — его 3-я танковая группа зайдет на Витебск с севера, совершив глубокий обход, Гудериан постарается атаковать в лоб, и совместными усилиями можно будет прорваться дальше до Смоленска, открыв «ворота» на Москву. Конечно, кое-какие резервы большевики соберут, но это будет такая малость, и скорее всего пехота, которую можно будет без затруднений намотать на гусеницы наступающих танков…

Легкие танки Pz-38 (t) из состава 7-й танковой дивизии, зажаты колонной на лесной дороге в Белоруссии. Впереди идет бой, русские стараются поджигать леса, чтобы «выкурить» неприятеля, но уже прошли проливные дожди. Остановить продвижение врага никак не удается — немцы умеют воевать в лесах, и легко проламывают наспех выставленные заслоны…

Глава 21

— Я мало воевал, и слишком долго не воевал, чтобы не получить такой итог. Завтра немцы пробьют себе «коридоры», а там навалятся на Лепель с трех направлений, и вскроют укрепрайон как консервную банку.

Евдокимов усмехнулся, прошелся по комнате — в висках пульсировало, на затылок ощутимо надавливала боль. Иной раз в глазах темнело, и он начинал понимать, что в этом мире, и новом для себя теле, его пребывание продлиться недолго. И уже вполне серьезно рассчитывал на две недели максимум — настоящий Евдокимов погиб как раз где-то в начале второй половины июля, между 15 и 18 числами. Непонятно почему появился этот фатализм, но именно в таком исходе Василий Павлович уверился.

— Но сегодня началось пятое число, а немцы должны были быть в Лепели ровно сутки тому назад, а это значимо. Сегодня мы еще продержимся, а вот как раз завтра, уже завтра, — он машинально посмотрел на часы, стрелки отмечали половину третьего ночи, — все и начнется. Две танковые и моторизованная дивизии сила неимоверная, нас просто раздавят. Не сразу, конечно, мы дадим бой — все же из Витебска дивизии прибыли, пусть и с запозданием для моих расчетов. Просто война вносит свои коррективы, ее ход уже пошел по несколько иному сценарию — я все же внес изменения.

Василий Павлович устало опустился на диван, отпил остывшего чая из стакана, поморщился. Покосился на забитую окурками пепельницу — помотал головой, от курения во рту горчило. И немного посидев, прикрыв глаза, поднялся и подошел к столу, склонившись, посмотрел на оперативную карту. С западного направления немцы преодолели рубеж Березины в трех пунктах, и от реки уже прошли по двадцать с лишним верст. Отступавшая под напором 50-я стрелковая дивизия отчаянно отбивалась от противника, задействовав пушки и минометы, продолжая минировать все в подряд — из Стана везли ФАБы безостановочно. Их и ставили на дорогах — «сотки» и даже «катеньки», а так почему-то окрестили пятисоткилограммовые фугасы, взрывы которых были действительно устрашающими. Среди них было очень много бомб с переделанными и кустарными химическими или часовыми взрывателями, последние из которых, из необнаруженных вражескими саперами, взорвутся через трое суток. Немцы постоянно засыпали воронки, машин у них было много, стояли одна за другой, а под ними или на обочинах, постоянно что-то взрывалось, и только колеса с обломками вверх летели. Но перли вперед, на потери не взирали, видимо, Лепель им позарез требовался. А с другой стороны понятно — уже трое суток потеряли, возвращение обратно займет столько же времени, потребует массу усилий и топлива, и главное — может значительно принизить воинственный дух «зольдатен».

Не помогли знания из будущих времен, избыточный запас переделанных боеприпасов вместе с двумя саперными батальонами, которые все это «добро» и устанавливали. И при этом пограничники постоянно устраивали в лесах и болотах засады, дерзко нападали на вытянувшиеся по лесным дорогам автотранспортные колонны, вели боевые действия днем и ночью. Но мало их, а потому из полков отбирали добровольцев из промысловых таежников, да и местных жителей, ставших партизанами. Это ведь на вид «комариные укусы», но снайпера целенаправленно убивают офицеров, истребляют артиллерийские и пулеметные расчеты, высунувшихся из башен танкистов — а там какой-нибудь генерал под точный выстрел подставиться может. И в такой «малой войне» преимущество гитлеровцев в маневренности и опытности роли не играет, наоборот — потери не просто сопоставимые, у немцев их заметно больше. Особенно в первый день, когда нарывались на засады, в которых потеряли три десятка единиц бронетехники, а два танка чешского производства даже стали трофеями — не уползли с перебитыми гусеницами, а экипажи частью постреляли, а других взяли в плен. Танки доволокли до Лепеля тракторами и отремонтировали, прибывшие танкисты их изучали.