Убить буржуев - Дациери Сандроне - Страница 3

– Ну же, Каселли! Не упускайте стоящее предложение, заходите.

Коломба вздыхает. «Данте это не понравится», – думает она, входя в хромированную кабину.

3

Пятеро ребят из «Последнего поколения» сидят у подножия фонтана Четырех рек, размахивая плакатами и выкрикивая лозунги о глобальном потеплении. По мере того как пищевой краситель забивает фильтры очистки, струя воды, бьющая за их спиной, полностью чернеет. Вода пробудет мутной и грязной по меньшей мере несколько часов, и протестующие надеются, что кто-нибудь из зевак увидит их и поймет, что именно они хотят сказать.

Девушка из группы отошла от фонтана, чтобы раздать листовки, тайком распечатанные в школе, в которых по-итальянски и по-английски объясняются причины их действий. Она обходит столики баров, и, хотя многие настроены враждебно, листовки почти сразу же заканчиваются. Последнюю активистка пытается вручить мужчине в черном, привлекшему ее внимание с самого начала: он сидит, потягивая коктейль. Он не присоединился ни к тем, кто выкрикивает оскорбления, ни к тем немногим, кто, похоже, одобряет их акцию, и, в отличие от остальных, не фотографировал их на мобильник. Мужчина лишь с интересом наблюдал за происходящим, и на девушку, в свою очередь наблюдавшую за ним, произвел впечатление он сам. Высокий, под метр девяносто, худой, в пиджаке поверх футболки с принтом давно забытой рок-группы и шляпе, надвинутой на темные очки, он здорово смахивает на Дэвида Боуи. Или на вампира из «Сумерек», хотя навскидку она бы дала ему лет сорок. Как ни странно, одна его рука затянута в черную, прожженную угольками от сигареты перчатку. Когда мужчина в черном улыбается ей, сигарета в углу его рта подрагивает, осыпаясь пеплом.

– Спасибо, не надо.

– Не верите в глобальное потепление?

– Еще как верю. Я своими глазами видел, как раскалывается и тает многовековой ледник на Северном полюсе. Но я не верю в человеческий разум и тем более в то, что наш вид должен и дальше загрязнять Землю.

Девушка задумывается, уж не издевается ли он над ней, но он кажется искренним. Однако не успевает она ответить, подбегает злой как собака официант.

– А ну, пошла отсюда! Не смей беспокоить клиентов! – кричит он.

– Меня она не беспокоит, – резко произносит мужчина в черном. – А вот вы беспокоите, крича мне в уши.

Официант, ожидавший поддержки, разочарован:

– Извините, но нельзя же…

– Смотрите, вас там зовут, – говорит мужчина в черном, указывая за спину официанта. – Им нужен счет.

Официант отходит.

– Спасибо, – благодарит девушка.

– Если хочешь, можешь подсесть ко мне.

Девушка колеблется. В этом незнакомце что-то есть, но для нее он слегка староват.

– Я к тебе не подкатываю, просто пытаюсь помочь тебе избежать ареста.

Девушка оборачивается. В суматохе она не обратила внимания, что гул голосов вокруг превратился в тревожный ропот. Прибыла полиция. В толпу влетел десяток стражей порядка в шлемах и со щитами, первого парня уже вяжут.

Девушка замирает. Вступая в «Последнее поколение», она понимала, что ее могут задержать, и была к этому готова. Однако при виде того, как представители закона волочат ее друзей по брусчатке, ее решимость тает. Она не в силах ни подойти к ним, ни даже спрятаться. Пока она мешкает, все тот же официант, размахивая руками, указывает на нее полицейским. Двое спецназовцев отделяются от группы и бросаются к ней так рьяно, будто спешат предотвратить разбойное нападение.

– Пожалуй, уже слишком поздно, – говорит мужчина в черном. Затем неожиданно для девушки встает между ней и полицейскими. – Послушайте, она ничего такого не делает, вам не обязательно…

Полицейские отбрасывают его в сторону, как тростинку, и хватают девушку за руки.

– Пошевеливайся, – говорит один из них.

Мужчина в черном снова пытается встать между ними:

– Можно узнать, с чего вы так переполошились? Она раздает листовки, а не поджигает бар.

Один из двух полицейских бьет его в лоб дубинкой. Мужчина в черном падает на столик, опрокидывая бокал с коктейлем и салфетницу. Официант в отчаянии вопит что-то об ущербе, другие полицейские, прибежавшие на подмогу, хватают мужчину в черном, с которого слетели шляпа и очки. Он сохраняет спокойствие, пока не понимает, что его толкают к бронированному фургону на краю площади, куда одного за другим пинками и оплеухами загоняют остальных ребят. Он начинает неистово, судорожно выворачиваться, и ему почти удается вырваться, но тут прибывает подкрепление. Его поднимают над землей, собираясь забросить в фургон. Мужчина в черном не видит ничего, кроме темной пещеры, которая вот-вот его поглотит. Ни фургона, ни полицейских и ребят вокруг… Он даже не осознает, что все еще в Риме. Видит лишь пещеру без света и воздуха, где его запрут через считаные секунды.

– Нет! – кричит он. – Нет! Нет! Нет!

– Не бойся, они тебе ничего не сделают, – говорит девушка, хотя ей самой за него страшно.

Но мужчина ее не слышит. У него обезумевший взгляд. Он упирается ногами в дверцу фургона, сопротивляясь, словно живая пружина. Полицейские усмиряют его ударами дубинок и бросают внутрь. Он падает на спину в кузов, набитый ребятами, которые тут же склоняются над ним, чтобы помочь подняться. Но мужчина в черном их не замечает. Он видит что-то невидимое для других, что-то страшное.

Последний полицейский забирается в кузов вслед за ним и с глухим стуком захлопывает дверцу. Фургон отъезжает, неспешно маневрируя между машинами. Взвывает сирена. Мужчина в черном сворачивается калачиком, обхватив тонкими руками колени и продолжая смотреть лично для него снятый фильм. Он уже не здесь, не с ними. Он уже не взрослый, а испуганный ребенок во власти кошмара.

– Этого придется отвезти в больницу, – говорит один из спецназовцев.

В тот же миг инспектор с бородой, как у Итало Бальбо[3], приглядевшись к лицу мужчины, хлопает себя по шлему.

– Вашу мать! Идиоты, вы что, не знаете, кто это? – обращается он к остальным.

– Нет… – отвечает кто-то из полицейских.

– Вы ведь в курсе, кто такой Отец? Маньяк, который похищал детей? Или вас даже этому не учили?

– Да, конечно… – мямлит другой.

– Так вот, одним из этих детей был он. Когда он вырос, то нашел Отца, и именно благодаря ему того убили. И это не единственное, что он сделал.

Самый молодой спецназовец снова присматривается к свернувшемуся калачиком мужчине:

– Это случаем не Данте Торре?

– Браво.

– Вот черт.

Данте Торре отвозят обратно на ту же площадь, выносят из фургона и оставляют на скамейке.

Там его через час и находит Коломба. И не выпускает его из объятий, пока он не перестает дрожать.

4

Наконец к Данте возвращается дар речи. Спустился июньский вечер, в китайском ресторане позади них приступили к жарке, площадь опустела, а потом снова наполнилась. Местных жителей сменили подростки со всего южного Рима и буржуазные пары постарше, направляющиеся в этнические рестораны.

– Привет, КоКа, – говорит он, сфокусировав на ней взгляд.

– Привет, придурок. Ты подался в манифестанты?

– В этом нет необходимости, само мое существование – манифест… Но среди них была девушка, и мне стало ее жаль.

– Ах вот оно что, тогда все ясно. Ты хотел сойти за крутого.

– Ты не так поняла.

– Ну да, как же…

На самом деле Коломба подкалывает его только затем, чтобы потянуть время, не зная, как сообщить ему новость. Она покупает два спринг-ролла и возвращается к нему. Не доверяя тому, что написано в меню, Данте тщательно обнюхивает свою порцию, на случай если в ней содержатся продукты животного происхождения.

– Спасибо, что приехала за мной. Но как ты меня нашла?

– Мой номер висит на коммутаторе в полиции, и, если ты вытворяешь херню, они звонят мне.

Данте осторожно откусывает чуть-чуть. Он почти ничего не ест, и Коломба недоумевает, как в нем еще душа держится.