Вечные Пески. Том 8 (СИ) - Сухов Лео - Страница 22

Почему я был так спокоен? Потому что шептунов нельзя посадить в тюрьму без одобрения совета шептунов. И я об этом отлично помнил, когда меня утром брали под арест, но говорить не стал, чтобы самому попасть в места не столь отдалённые и разобраться в ситуации.

Разобрался.

Вот только топор и щит было жалко до слёз. Я очень надеялся, что Мариатидис сумеет быстро поставить весь Ферунд на уши. И юный регой не подвёл.

Разбудили меня довольно скоро. Один из военных в моей камере растолкал и сообщил шёпотом, что в коридор заходят какие-то люди. Я сразу же отозвал последнего «нашёптыша» и вновь сделал вид, что сплю.

— Угорели, подлюки! Ну это ж надо!..

— Где эта камера?

— Вот… Тут она! Кто тут воевода Ишер? — перед нашей решёткой остановился незнакомый регой и двое новых тюремщиков.

— Мои приёмные часы уже закончились! — повернувшись лицом, но не вставая с лежанки, сказал я. — Следующий приём после завтрака…

— Что, совсем никак нельзя? — уточнил регой, под удивлёнными взглядами тюремщиков.

— Совсем… Не положено! — отозвался я.

— А к… Когда у них завтрак? — обернулся регой к двум опешившим служителям тюрьмы.

— Да у них… Это… — первый тюремщик замялся и покосился на второго.

— Их один раз в день кормят, в обед! — без лишнего смущения пояснил второй.

Врут, бессовестно врут. Обед нам вчера тоже забыли принести.

— Вы что, совсем тупые? — возмутился, между тем, регой.

— Так нет же…

— Завтрака….

— Так сделайте его!!! — заревел регой, принявшись гнать тюремщиков пинками куда-то за пределы моей видимости. — Прямо сейчас!!! Живо, идиоты!!!

Я понятия не имею, откуда эти ребята так быстро взяли еду и флягу с кисловатым пивом… Сильно подозреваю, что кто-то из них пожертвовал перекусом. Но, главное, завтрак прибыл в моё распоряжение очень скоро.

— Воевода, пожалуйте! — вежливо, для разнообразия, сообщил один из тюремщиков.

— Ага, — я радостно отобрал флягу, еду и, оценив объём, предупредил: — В таком случае приёмные часы начнутся через полчаши.

— А побыстрее можно? — нетерпеливо спросил регой.

— Так и быть, пусть начинаются сейчас… — отозвался я, запихивая остатки еды в рот и запивая пивом. — Если очень надо, всегда готов пойти навстречу.

Сам собой, выпустили пока только меня. Но лиха беда начало. Я был почти уверен, что ситуация сложится в мою пользу. Надо было только завиноватить всех вокруг так, чтобы расплатиться не могли.

И первым делом я потребовал вернуть моё имущество. А именно: топор стальной с гравировкой вдоль лезвия, кошель с нужной суммой монет, печать наёмника и щит стальной с усилением, он же подарок одного знатного человека.

Естественно, мне принесли железный топор, горсть меди с серебром и квадратный щит, сколоченный из грубых досок. Всё ровно по описи. Под которой, само собой, не было ни моего давешнего комментария про враньё, ни мало-мальски похожей на мою подписи.

И тогда мне срочно потребовался «иух помойный», который эту опись составлял.

Составитель описей ещё был на работе. Однако это оказался совсем другой человек. Совсем не тот, который принимал у меня имущество. Пришлось немного надавить на этого другого, чтобы выдал, кто ему приказал опись составить. Вот тогда и всплыло имя чиновника.

— Воевода, а, может, ты и так со мной пройдёшь? — нетерпеливо вопрошал регой на каждом этапе поисков.

— Ну и как я с тобой в таком виде-то пойду? — я указывал на свою не самую чистую одежду, от которой вдобавок ощутимо несло.

— Так, может… Найдём тебе оружие, одежду, доспех! — предлагал регой.

Но я терпеливо повторял, что топор — семейная реликвия, заговорённая и могущественная. Щит — подарок очень важного регоя из Междуречья. А деньги — вообще дело чести. Меня же ограбили! А доспех — и вовсе штука неповторимая. Просто работает исключительно на мне, видимо.

Знакомого уже чиновника доставили где-то через полгонга. Вместе с ним в тюрьму привезли мой топор и щит. Сбыть их он не успел, как сказали конвоиры. Деньги мне тоже обещали возместить. А вот доспех… Доспех, к сожалению, ушёл очень быстро. Хорошие доспехи всем нужны. Орда ведь наступает.

Пропажу мне обещали вернуть. А пока просто дали переодеться в чистое и вывезли из тюрьмы. Куда именно меня везут, я не знал.

Но, судя по направлению, это был первый круг Ферунда.

Глава 182

В первом кольце Ферунда живёт знать. Каждый дом здесь — это маленький дворец. Я сумел по достоинству оценить эти красоты, выглядывая в окно возка. Всё вокруг дышало роскошью и богатством. Мрамор трёх цветов, редкие породы древесины, бронзовые ограды… Если одну такую разобрать, можно целое войско копьями обеспечить — честное слово.

Ровные мостовые, густые заросли деревьев и кустов в садах, позолоченные элементы на фасадах, большие застеклённые окна. Всё здесь прозрачно намекало, что в столице Приозёрья живут очень состоятельные люди. Я никогда не был в городах Междуречья, но подозревал, что там будет ещё дороже и богаче.

Возок заехал на земли одного из таких маленьких дворцов. Дальше мы с регоем, вытащившим меня из-за решётки, пошли одни, а работники тюрьмы отправились обратно. Охрана дворца, стоявшая на входе, вытянулась при виде моего сопровождающего. Один из охранников немедленно постучал молоточком, висевшим у двери. Не прошло и пяти ударов сердца, как нам открыли, и мы с регоем прошли внутрь.

Что могу сказать? Внутри тоже было и дорого, и очень богато. На мой взгляд, слишком. Местами роскошь была до неприличия кричащей. Однако в Вечных Песках умеренность в таких вопросах — не в чести.

Комната, куда меня привели, была не слишком большой, зато уютной. Два окна на стене, между ними камин, в котором горел огонь — хотя утро было тёплым. И это, кстати, чувствовалось. Особенно когда ветер врывался в комнату через открытые окна, развевая лёгкие занавеси. Жуткое транжирство, если вдуматься. Зато огонь добавлял уюта.

В центре помещения стоял круглый стол. Он был идеально круглым, будто подчёркивая, что сидящие за ним люди должны быть равны. Тем не менее, я отлично видел, что все они принадлежат к разным слоям населения. И чувствуют себя за столом очень по-разному.

Свободнее всего держался могучий регой в очень дорогой, стальной, но с золотым тиснением, броне. И наверняка ещё очень тяжёлой. Тем удивительнее было, что регою она совершенно не мешала. Вёл он себя так свободно, будто не в сталь закован, а одет в удобный халат.

На вид ему было лет сорок, но с аристократами никогда не угадаешь. Совсем другой уровень жизни. С тем же успехом ему могло оказаться и шестьдесят. Волосы уже были тронуты сединой, но ещё удерживали насыщенно-чёрный цвет. Широкое смуглое лицо выглядело настолько спокойным, будто выточено из камня. И только глаза на нём были яркие и живые. И стоило мне войти в дверь, как они сразу же впились в меня взглядом, ощупывая с ног до головы.

Рядом с этим регоем, по левую руку, сидел жрец. Судя по символам, служил он Отцу Песков. И вот жрец себя чувствовал здесь не в своей тарелке. Нервничал, то и дело вытирал пот со лба и косился на регоя. А может, ему просто было слишком жарко — этого тоже не стоило исключать. Тем более, жрец достиг уже почтенного возраста, пусть и выглядел бодро.

По правую руку от регоя сидел аристократ. Чтобы это понять, пришлось к нему приглядеться — всё-таки человек был без доспеха. Однако манеры не позволяли обмануться. Безупречное поведение, владение эмоциями и лицом. Этого человека нельзя было назвать молодым. И, тем не менее, сидящему рядом регою он в возрасте уступал.

Кроме того, за столом обнаружились Ситранис и Мариатидис. Правда, рядом с каждым из них присутствовали люди постарше. Ситранис пришёл со статной женщиной в богатых одеждах. Дама не сегодня распрощалась с молодостью, однако выглядела обворожительно. К слову, участие женщины на таком собрании как бы намекало, что личность она неординарная.