Смертельная жара (ЛП) - Бриггз Патриция - Страница 22

— Она так считает, да? Я очень благодарен вам за спасение Челси, мистер Корник. Но уверяю вас, я в порядке.

— Но Челси не в порядке, — вставила Анна.

— Челси, — сказал Кейдж. Жеребец боднул его головой, и он погладил его по лбу. Он огляделся и понизил голос, чтобы люди, работавшие вокруг них, не услышали его: — Ее мать внушила ей, что ведьмовская кровь делает ее грязной. И Хостин никогда не перестает об этом напоминать. Челси еще не поняла, что теперь она оборотень и должна подчиняться моему дедушке, с которым восемь лет враждовала. Но вскоре до нее это дойдет. И она никогда меня не простит.

— Если ты только поэтому переживаешь, то все будет хорошо, — уверила его Анна. — Если она действительно его не выносит, то переезжайте. Есть и другие стаи.

— А с твоей репутацией ты можешь устроиться на работу в любую конюшню с арабами в стране, — добавил Чарльз.

— Может быть, — сказал Кейдж. — Но Челси очень дорожит своей независимостью. Я изменил ее жизнь, не посоветовавшись с ней.

— Я не смог ее об этом спросить, — заметил Чарльз. — Я сначала попробовал. Если бы она действительно не хотела изменяться… Гораздо проще сдаться, Кейдж, чем бороться за свою жизнь.

— Сомневаюсь, что она будет видеть все в таком свете, — сказал Кейдж, но впервые с тех пор, как взял в руки телефон и услышал сообщения жены, он вел себя спокойно. — Вы думаете, она сама сделала бы такой выбор? Я не заставлял ее?

— Если бы кто-то и заставил ее, то это был бы я, — поправил его Чарльз. — Но нет. Если бы я думал, что она действительно была против, то не сделал бы этого, даже если бы ты меня умолял. Челси решила умереть за своих детей и решила жить ради всех вас.

— А что насчет моего отца? — спросил Кейдж. — Ты не смог бы изменить его, если бы он этого не хотел. А мы все знаем, что он этого не хочет. Так почему же Хостин все равно настаивает, чтобы ты изменил его?

— Потому что он видел, как мой отец заставил человека пройти через изменение. Тот человек не был против, просто не мог сопротивляться, а это разные вещи. Хостин думает, что я могу сделать то же самое, — объяснил Чарльз.

— А ты можешь?

— Челси нужна была небольшая помощь, но я не заставлял ее, — ответил Чарльз. — Она увидела шанс выжить и захотела его использовать.

Анна знала, что он не лгал. Но у нее внутри все сжалось от нехорошего предчувствия. Когда она сама пережила изменение, Джастин сказал, что она сама хотела того, что с ней сделали, и всего, что за этим последовало.

— Используй этот шанс, — обратилась она к Кейджу, — чтобы утешить себя, потому что ей пришлось бороться за свою жизнь. Но не говори ей об этом. Скажи ей, что ты любишь ее и нуждаешься в ней. Скажи ей, что она нужна детям. Скажи ей, что ты сделал выбор, который она могла бы сделать сама. Скажи ей, что ты думал, что она захочет, чтобы мы нашли фейри, который сделал это с ней, чтобы он больше никого не убил. Но не говори ей, что она выжила, потому что хотела этого, — Анна указала на себя, имея ввиду оборотня и все, что с этим связано.

Голос Кейджа звучал сочувственно.

— Говоришь из собственного опыта?

— Да. — Анна сделала глубокий вдох. — У правды много граней. Выбирай те, которые делают ее счастливой, а не те, из-за которых ей захочется тебя ударить.

— А ты счастлива? — спросил он.

— Да, — уверенно сказала Анна. — Но это заняло какое-то время. Ей тоже может понадобиться какое-то время.

— Да, — согласился он, но его голос звучал уже не так расстроенно, как в начале разговора. — Я думаю, что так и будет.

— Могло быть и хуже, — задумчиво произнес Чарльз. — Она могла умереть.

Кейдж кивнул.

— Да. Это было бы невыносимо. И жить трудно, но это лучше, чем смерть.

Глава 5

— Рынок растет, не так ли? — сухо спросил Чарльз, глядя на список лошадей на продажу, который передал ему Кейдж.

— Вроде бы да, — ответил Кейдж. — Лошадей высшего класса, тех, что побеждают в Скоттсдейле, на национальных скачках или в Париже, покупают так же дорого, как и всегда. Может, даже дороже. В прошлом году жеребца продали в Саудовскую Аравию за пять миллионов долларов, но он был уникальным. Но с лошадей второго класса, с хорошей родословной и симпатичных, но не самых лучших, продать и получить прибыль с них сложнее. — Он ухмыльнулся Чарльзу. — Именно их я собираюсь вам показать. Но прежде чем мы начнем, вы заметите в этом списке Хефзибу.

— Да, — сказал Чарльз, и его глаза весело заблестели. — Рядом с ее ценой стоит минус. Значит ли это, что он заплатит мне за то, чтобы я забрал ее?

Кейдж рассмеялся.

— Я никому ее не продам. Это Хостин включил ее в список. Моя жена любит эту кобылу. И это единственная лошадь, на которой Хостин так и не смог прокатиться. Думаю, именно поэтому Челси она нравится. Слишком сумасшедшая, чтобы ее продать, и слишком здоровая, чтобы усыпить. Она настолько красива, что однажды мы все же решим пустить ее в разведение. Но я никогда не видел более злой лошади. Она милая и добрая, пока не набросится, — он посерьезнел. — Она отправила двух наших конюхов в больницу и чуть не убила третьего. Теперь с ней могут работать только Хостин или я. Она коварная. Насколько мне известно, все лошади от ее отца были с добрым нравом. Ее мать была старой кобылой, которую мы купили, и Хефзиба была единственным ее жеребенком.

К ним подошел латиноамериканец.

— Эй, Кейдж. Это те люди, которые хотели посмотреть на лошадей?

— Матео… — начал представлять его Кейдж и замолчал. — Где Тери?

— Она седлает первую лошадь. Ты хотел, чтобы они были на маленькой арене, верно? Вы идите туда, а мы приведем лошадей к вам.

— Хорошо. Матео и Тери будут присматривать за лошадьми, пока я буду заниматься продажами. — Кейдж ухмыльнулся. — Мы будем использовать маленькую арену, потому что большую готовят для шоу. Матео — наш старший тренер, но, как и все мы, он помогает там, где нужен. Тери — одна из наших учениц, и она выступает на шоу.

— Сейчас на вас работает много людей, — сказал Чарльз.

Кейдж кивнул.

— Это потому что мы занимаемся всем: разведением, тренировкой, продажами. И мы участвуем в выставках разных классов. Это значит, что у нас много сотрудников, но мы диверсифицируем бизнес. Сейчас больше всего денег приносят лошади для выездки, но Хостин считает, что слишком большое уклонение в одно русло может навредить бизнесу.

И Хостин всегда будет управлять этим местом, никогда не состарится и постепенно передаст бразды правления своему внуку. Анна задумалась, беспокоит ли это Кейджа.

Пока они шли к меньшей арене, лошади, стоявшие вдоль прохода, высовывали головы из стойл, которые были более чистые и красивые, чем номера во многих отелях, где останавливалась Анна. Пока они шли, Кейдж непринужденно болтал с Анной, Чарльзом и с лошадьми.

— Мы тренируем как своих лошадей, так и чужих. Привет, Боунз, тебя достаточно кормят? Большинство лошадей, которых я собираюсь вам показать, наши. Но парочка лошадей принадлежат другим людям. Привет, моя девочка, какая ты прелестная сегодня. Моркови нет, извини. Вам не нужна дорогая лошадь. Хорошие выставочные лошади стоят дорого, так что в основном я собираюсь показать вам лошадей, которые не подходят для выставочной арены. Но Хостин включил в список несколько выставочных лошадей, просто на всякий случай. Кто моя хорошая, замечательная зверушка? Да, это ты.

Это оказалась круглая маленькая арена примерно в четверть размера большой арены, мимо которой они прошли ранее. Забор был сделан из фанерных листов, покрытых вмятинами и царапинами, но все еще прочных. Кейдж провел их внутрь и закрыл ворота, когда на арену вышла миниатюрная женщина в кожаной одежде, ведя за собой небольшую гнедую кобылу, уже оседланную западным седлом, украшенным серебром.

— Это Хани Бэй Би, — сказал Кейдж. — Ей двенадцать лет. В годовалом возрасте мы выставляли ее на региональных соревнованиях по выездке, а затем год готовили как фьючери-лошадь под охотничье седло. Она больше не подходит для разведения, поэтому мы еще год тренировали ее и теперь продаем как перспективную лошадь для любителей.