Детектив с сеновала - Градова Элина - Страница 3

А в руке у него самый настоящий… ПИСТОЛЕТ!

Глава 3.

- Ма-моч-ки… - шепчу в ужасе, пытаясь скромно отползти к выходу. Три шага, и я на воле!

Но, как бросить несчастную старушку?

Однако, на лице Степановны ни один мускул не дрогнул,

- Ваня! Сколько можно говорить, что печка – не место для хранения оружия?

Нормальненько… Они заодно что ли?

- Лучшее место, - заявляет Ванька, запихивая пистоль себе сзади за ремень штанов, - заговорённое!

- Васильков, ты – бандит? - режу правду – матку!

Вот вам и первая зацепка, Марат Ренатович! Сразу с козырей! Где оружие, там и преступление!

- Господь с тобой, милая! – хохочет бабка. – Он их ловит! Местный участковый, - кажется, прилетела розовая птичка Обломинго… А счастье было близко! - Так что, куй железо, пока горячо! Внедряйся!

- На хрена мне такой помощник? – через губу фыркает представитель власти. – Под ногами путаться?

- Ва-ань… - буквально переступаю через себя, и в голове ни одной умной мысли, кроме того, что мне совершенно необходимо получить свою колонку в «Горячей неделе!»

А тут все средства хороши, и не важно, что хочется этому высокомерному шовинисту на башку надеть тот самый таз!

- Без паники, Алиска! – утешает Степановна. – Пока не внедришься, я его из дому не выпущу!

- Я сказал: нет! Значит, нет! – вот гад!

И не удостоив больше ни секундой внимания, уходит в дальнюю комнату, не забыв громко хлопнуть дверью.

Стою в полной растерянности. Это провал, Алисонька! Надо было сразу глазки строить дуболому, а не лаптем обзываться.

Кажется, задрожала губа! Сейчас ещё нос покраснеет! Надо сматываться, пока не зашмыгал!

- Я пойду, баб Кать. Нам с бабуЛетой ещё залу отмывать, - разворачиваюсь на выход.

Она ко мне и шепчет прямо в ухо,

- Не горюй, рыжик-пыжик, внедрим тебя этому невоспитанному поросёнку за милую душу.

- Я вам не поросёнок! – из-за дверей.

Фига себе слух!

Таращусь из-под очков на Степановну. Может, он ещё и мысли читает на расстоянии?

- А-то! – та гордо воздевает перст к потолку, - сыСЧик!

Ну тогда терять нечего,

- А, ты, значит, сидишь там и уши греешь? – нарочно стараюсь громче. - И почему это мои гороскопы тупые?!

- Потому, что фигня! – фыркает. – Стрельцы не плачут!

Чёрт! Кажется, в позапрошлом номере было.

- Посмотрим! – ухожу, и дверью ба-бамс!

Не ему одному! Я тоже умею хлопать! Да простит меня баба Катя.

И только на террасе, даю волю чувствам. Ещё немного, и задождит из глаз. У меня это быстро! По любому поводу. Хоть с горя, хоть с радости, хоть от умиления.

И почему никто не придумал, как конвертировать лишнюю влагу, например, в электрический разряд? Да я бы сейчас этого зазнайку шаровыми молниями закидала!

Откуда он знает про гороскопы?

Там ведь не написано, что составитель сей чуши Алиса Ромашкина! А самый что ни на есть потомственный астролог Алисия Кассиопейская. Бред, конечно, но зато как звучит!

Тем временем у Васильковых начинается разборка!

- Ты чего это на Алису взъелся? – отчитывает Степановна. – В кои-то веки девчонка к бабушке приехала! Вдруг подольше останется, ежели чего путёвого напишет в свою газету?

- Ой, ба! Не смеши!

- А ты меня не зли! Решил показать крутого мужика? Так разве ж в грубости мужская сила? Ты, Ваня, как этот таз! Грохота целая изба, а толку чуть, да маленько!

- Ну чё ты, ба? – интонации меняются. – Сама-то бригадиршу не включай! Двадцать лет на пенсии, а всё туда же!

- А как не включать? Весь в батьку пошёл! Такой же хамло! Девочку обидел! Э-эх! Не в дедову породу! Хоть и тёзка! У моего-то Ванюши характер – золото был!

- Опять старая песня, - досадливо. Видимо, Степановна часто дедом попрекает.

Слышу, приближается!

Сбегаю скорее за наш забор.

С каждым шагом крепнет решимость, что обойдусь безо всяких грубиянов при погонах!

Вот найду какой-нибудь преступный след и уликами не поделюсь! Сама раскрою! И ты ещё пожалеешь, сукин сын! Припомню улитку на колёсиках!..

Пока отмываю шкафчики, полёту мысли ничто не мешает, и вскоре я уже воплощаю в жизнь свой супер-план.

В пять часов вечера на площади перед сельпо, как и раньше, полно народу. На стихийном рынке идёт бурная торговля.

Среди лотков с огурцами и помидорами, располагаются рыбные прилавки. И тут по богатому!

Огромные сомы, остроносые судаки, серебристыми кучками густёра, широкие, как лопаты, лещи, краснопёрка и… никакого криминала.

- А, как насчёт стерляди? – вкрадчиво интересуюсь у одного из продавцов.

- Да, что ты, милая! Стерлядка?! Нынче и слово-то такое забыто!

- Ну, хоть белорыбицу можно купить? – спрашиваю у другого.

- Возьми толстолобика, - подвешивает на крюк безмена увесистую тушку, - не пожалеешь.

Ещё пара рыбаков пожимают плечами и уходят в полную несознанку, предлагая кто щуку, кто сазана.

И все совершенно честно хлопают глазами.

В общем, опять мимо.

Зайдём с другого конца.

Ни у одной рыбины не видать повреждений, что это значит?

Сети! И вот тут, господа рыболовы-любители, не отвертитесь!

Ещё с босоногого детства помню, где на заливе самые клёвые места!

Дело к вечеру. Скоро сумерки.

Переодевшись в неброскую одёжку, вооружившись спреем от комаров и камерой со вспышкой, шагаю на свою репортёрскую рыбалку.

БабуЛета была против, чтобы я шла в такое время на залив, но я ж только погулять по местам былой славы.

Пошатавшись по берегу, поностальгировав о прошлом, заглубляюсь в густой ивняк. Верное щучье место! А, может, не только щучье.

Вон какая тропа вытоптана, сучья подрублены и выложены наподобие лаг, а в воду дорожка из камней. Значит, я здесь не первая.

И почти сразу находка!

С камушка на камушек, туда, где торчит почерневший куст! Явно он там не растёт. Метка.

Потянув за него, получаю награду: крепкая капроновая сеть!

Тяжёлая! С уловом!

Кажется, порадую Вас красивыми фото, господин шеф-редактор!

Едва не свалившись со скользкого камня, отщёлкиваю несколько кадров окрестностей и главную улику! Перебросив ремень через голову, закидываю за спину камеру и примеряюсь, как поудобней встать, чтобы вытянуть сеть целиком и не свалиться в неё самой.

- Ты кто? – рык в спину!

От неожиданности чуть не падаю! Сердце ниже пяток!

Оборачиваюсь, цепенея от ужаса.

Два здоровяка в пятнистых робах и болотных сапогах, а в руках у них по большому металлическому садку.

За уловом явились голубчики!

- Ту-тури-ист, - заикаюсь, пытаясь изобразить безмятежность, - при-природ-ду снима-маю…

- Это не природа! Это сети! – один амбал наступает в лоб.

Второй с тыла обходит,

- А ну-ка, гони камеру, юннатка!

- Ай! Мамочки! – отскакиваю. Только не камера! Это почти мой годовой доход! – Нет! Я на неё три года копила! – пытаюсь пустить слезу. Но, как на грех, в глазах сухо!

- А потеряешь за минуту! – гогочут.

Отступать некуда, на последнем камушке скольжу! Скольжу и… соскальзываю в воду!

- Ты куда, рыжая!

Весело им! А мне пояс! И водичка не очень! Камеру успела вверх поднять! Торопливо отщёлкиваю противные лыбящиеся рожи, слепя вспышками. Но они всё ближе, а я всё глубже!

- Сейчас мы тебя сами сфотографируем!

- В разных позах!

Это конец!

Глава 4.

Враги наступают, а я отступаю и отступаю, но вода уже до пояса. Ещё пара шагов, будет до груди, а там и по шею.

Да и фиг бы с ним. Плавать я умею и подолгу не дышать тоже. Здесь же на заливе научилась, когда с ребятами с вышки прыгали, и на спор, кто дольше, сидели под водой.

Но камера! Это можно сразу самой утопиться вместе с ней! Зарплата начинающего журналиста в СМИ районного масштаба – копьё. Ещё раз насобирать на новую… Проще почку продать. Тянуть с родителей? Я – взрослый самостоятельный человек.