Мое имя Огонь - Хан Авайс - Страница 2

Полицейские уставились на Айшу так, словно именно она виновата во всем, что бы тут ни происходило. Лишь через мгновение до Айши дошло, что на них, вероятно, произвело впечатление, как липнет к телу ее мокрая одежда. Вздрогнув, она протиснулась в кабинет, чтобы немедленно услышать душераздирающие стоны. Айша прижала ладонь к губам. На носилках лежала молодая женщина с перебинтованным лицом. На виду оставались лишь ее полные слез глаза. Айша сразу поняла, в чем тут дело. Ей уже доводилось видеть подобное прежде, и, увы, не раз, да только легче от этого не становилось. Страшно представить, какую боль испытывает сейчас эта девочка. Чем же ее так, кислотой? Ножом?

Шугуфта тоже была вся в слезах, как и родители пострадавшей, которые стояли по обе стороны носилок.

– В последний раз говорю: на ее мужа нужно немедленно заявить! – воскликнула Шугуфта. – Ради всего святого, это ведь моя кузина.

– Рабия, – тихонько прошептала Айша. Ну конечно! Айша уже несколько раз встречала тут пострадавшую. И видеть ее в таком состоянии теперь было невыносимо, сердце просто разрывалось на части.

– Важно сделать первый шаг, подать заявление. Почему бы не обратиться по месту жительства жертвы, ведь нападение предположительно произошло там? Или даже лучше сразу зафиксировать случившееся в отделении полиции. – Слова следователя звучали утомленно; можно подумать, он оказывает всем огромную услугу одним только своим присутствием.

Отец пострадавшей выступил вперед.

– Мы выдали дочь за ее двоюродного брата, думали, что она останется в одном доме с нами и поэтому будет в безопасности. – Он покачал головой, и слезы, скатываясь вниз, исчезали в его седой бороде. – И только посмотрите, что из этого вышло! В этой стране для наших девочек не найти ни одного безопасного места. Нам и в голову не приходило, что наш племянник превратится в такое чудовище. Он изрезал ей ножом все лицо. Надо упрятать его за решетку!

Мать рыдала, спрятав лицо в ладонях.

– Хайе[8], что же с ней теперь будет? Ее жизнь разрушена. Никто во всем Мултане никогда больше на ней не женится. Джи[9], вы только посмотрите на ее лицо!

– Должно быть, она чем-то провинилась, – с ухмылкой заметил полицейский. – Мужчины не кромсают своих жен без причин. Мне бы хотелось выслушать вторую сторону конфликта.

– Постыдился бы! – бросила одна из женщин-полицейских, и на лице у нее появилась гримаса отвращения. – Клевещешь на чужих дочерей! Помни, ты тоже в ответе перед Богом, как и все остальные.

Полицейский пожал плечами.

– Я всего лишь сказал, что нужно рассмотреть дело со всех сторон. Мы – полицейские, и это наша обязанность.

– Не забывай, твоя начальница – женщина. Хочешь, чтобы я передала ей твои слова? Не сомневаюсь, ей будет интересно узнать, как ты презираешь женщин.

Полицейский вспыхнул.

– Незачем ей это рассказывать.

Его коллега шагнула вперед.

– Чистой воды случай домашнего насилия. Ее мужу место за решеткой. Сейчас мы возьмем показания жертвы, а потом я объясню, что делать дальше. – Она махнула рукой в сторону мужчины-полицейского. – Забудьте про него. Таких, как он, двенадцать на дюжину. Неудивительно, что в стране творятся ужасные вещи.

Полицейский поскреб затылок.

– А зачем было вызывать нас сюда? Они должны были подать заявление в участок. Кроме того, мы должны поехать на место преступления и выяснить всю историю целиком.

– Замолчи, Ифтихар! По-твоему, они должны регистрировать дело в присутствии нападавшего и его семьи? Еще одно слово, и я звоню Амне Хабиб. – Она повернулась к родственникам жертвы и пробормотала: – Это наша начальница, заместитель суперинтенданта полиции. Но кому-то из вас все же придется проехать в участок. Без этого не обойтись.

Айша закатила глаза, поражаясь тупости мужчины-полицейского. Разве не очевидно, что заявить о нападении помешало давление со стороны семьи мужа жертвы? Полиция Пакистана иногда бывает непроходимо дремучей, хотя обычно деньги помогают лучшему пониманию ситуации. Но в данном случае отец хотя бы не отвернулся от дочери. Айша часто видела, как родственники бросают молодых женщин на произвол судьбы.

Шугуфта потянулась к своей сумочке и попросила всех выйти из кабинета. Заметив Айшу, она подошла к ней и повлекла за собой в коридор.

– Слушай, мне так жаль… – начала Айша, но начальница прервала ее.

– Спасибо, но, сама видишь, я тут буду какое-то время занята. Это ведь моя кузина. Проклятые уроды! И муженек ее, и этот канджар-полицейский[10]. – Она смахнула со щеки слезинку. – Мне нужно, чтобы ты взяла на себя сегодняшнего благотворителя.

Айша посмотрела сперва на нее, потом – на собственную до нитки мокрую одежду и сделала шаг назад.

– Шугуфта, я не смогу. Это твоя прерогатива. Я никогда раньше ничего такого не делала. Я же только бухгалтерию веду да на встречах помогаю. С благотворителями в жизни не беседовала. И посмотри на мою одежду!

– Ты сможешь и все сделаешь. Только постой сперва под потолочным вентилятором, и одежда просохнет. – Шугуфта взяла ее руку, сжала. – Я в тебя верю. Нашего посетителя зовут Раза Масуд, он придет со своим юристом. Такие богатеи любят делать пожертвования напоказ, так что все должно быть довольно просто. Поводишь его по кабинетам, по нашему центру и получишь денежки. Они нам нужны.

– Можно хотя бы Саиру тоже подключить?

Шугуфта поколебалась.

– Ты же знаешь, я люблю Саиру, но она иногда такая непредсказуемая! К тому же я надавала ей поручений, так что придется тебе все делать самой. Ты же присутствовала на десятках подобных встреч, Айша. Если кто-то может справиться с такой задачей, то это ты.

Айша сглотнула. Одно дело – вести счета благотворительной организации и сопровождать Шугуфту, когда та проводит встречи с потенциальными жертвователями, и совсем другое – заниматься этим самостоятельно. Но потом ей вспомнились слова, с которыми когда-то обратился к ней отец:

– В тебе, Айша, гены семьи Хаквани. А мы можем добиться всего, чего только захотим.

И поцеловал ее в лоб. Воображая, будто он делает это прямо сейчас, Айша направилась к кабинетику в дальнем конце коридора, который они делили с Саирой, мысленно готовясь к встрече.

Она едва успела просушиться, когда кто-то вошел и коснулся ее плеча. Это был один из младших сотрудников.

– Мадам Айша, прибыл кортеж сахаба Разы.

Айшу охватила паника. Полиция еще не уехала. Несчастная раненая девушка вместе с родней до сих пор в кабинете Шугуфты. Что подумает важный гость?

– Уже? – Она с сожалением глянула на испорченные шальвары, затем обновила помаду на губах и провела по волосам расческой.

Когда Айша вышла из офиса, во внутреннем дворике действительно уже стоял сияющий «бимер», по бокам от которого припарковались два пикапа с вооруженными охранниками в черном.

Первым ее приветствовал юрист Разы, низенький лысеющий человечек в сером костюме. Если он и удивился, когда Айша пожала ему руку – большинство женщин в Мултане обходились без рукопожатий, – то не подал вида.

– Рад знакомству, – сказал он. – Меня зовут Наим Сиддики, и я – представитель семьи Масудов, которая на самом деле не нуждается в рекомендациях.

Айша очень старалась не рассмеяться, пока коротышка, вопреки собственному заявлению, в цветистых выражениях расписывал, как именно семья Масудов облагодетельствовала Мултан. Посреди его монолога она вытянула шею и поинтересовалась:

– Разве сахаб Раза не с вами?

Наим моргнул, обернулся и увидел, что за спиной у него никого нет, лишь в пикапах виднелись некоторые охранники Разы.

– О, он был со мной. Понятия не имею…

Появлению Разы предшествовал чрезмерно сильный запах одеколона. От ядерной смеси мускуса и сандала у Айши заслезились глаза. Она обернулась и увидела, что к ним направляется высокий мужчина в черном шальвар-камизе[11]. Вот, значит, куда, подумалось ей, подевались остальные вооруженные охранники: пятеро шли следом за Разой, держа пальцы на спусковых крючках пистолетов. Айшу передернуло. Ничего себе благотворительность! О чем они только думали, связываясь с этим человеком?