Властный свёкр. Страсть в доме у озера (СИ) - "natlalihuitl" - Страница 1

Дарья Рoманова

Властный свёкр. Страсть в доме у озера

Глава 1

Всё было совсем иначе, когда мы только начинали. Он умел делать так, чтобы я чувствовала себя единственной и неповторимой. Его ухаживания были настойчивыми и такими обаятельными, что сопротивляться было невозможно. Я летела на этот свет, на эту страсть, как мотылёк на огонь.

Но всё перевернулось, когда его отец, Игорь Сергеевич, отошел от дел и передал бразды правления фирмой ему. Деньги, власть, ощущение безнаказанности — будто сорвало какую-то предохранительную заслонку в его душе. Мой обаятельный мужчина растворился, а на его месте появился чужой, грубый и холодный человек.

Впрочем, «появился» — громко сказано. Он просто исчезал. Сначала на час, потом на ночь, потом на целые выходные. Сначала были оправдания: «деловые ужины», «важные переговоры». Потом оправдания кончились. А потом я нашла в его пиджаке чек из ювелирного бутика — на колье, которое я в глаза не видела. Потом были духи с ароматом, которыми я не пользуюсь. А потом — два билета в Сочи на даты, когда он должен быть в командировке в Нижнем.

Я не была слепой. Я всё видела. Но каждый раз, когда я пыталась заговорить, он унижал меня словами: «Ты ничего из себя не представляешь без меня», «Кто ты такая, чтобы меня в чем-то упрекать?», «Сиди дома и радуйся, что у тебя есть крыша над головой». Я выбирала молчание, потому что да, работы у меня не было — он настоял, чтобы я ушла с позиции, которая мне нравилась, говоря: «Зачем тебе это? Я тебя содержу». Я понимала, что оказалась в ловушке, и искала выход, но страх остаться одной на улице без гроша в кармане парализовал меня.

Как-то он пришел домой под утро, от него пахло дорогим коньяком и чужими духами. Чаша моего терпения переполнилась. Всё, что копилось месяцами, вырвалось наружу.

Он стоял, расстёгивая рубашку, с тем же высокомерным презрением.

— Ну и что? — на его губах играла ухмылка. — Я изменяю, да. И что ты сделаешь? У тебя есть работа? Квартира? Ты полностью от меня зависишь, милая. Привыкай.

В воздухе повисла тяжёлая, гнетущая пауза. Внутри у меня всё закипало.

— Привыкать? — голос сорвался. — Привыкать к тому, что ты лжешь? К тому, что я для тебя больше не человек? Я не намерена привыкать.

Его ухмылка сползла с лица, сменившись раздражением.

— О, вот как? — он сделал шаг вперёд. — И куда ты пойдёшь? К родителям в однушку? Или к подружкам, которые тебе давно завидуют и некоторых из которых я трахнул?

После этих слов он стал для меня ещё более мерзким. Каждая его фраза была как плевок в душу. Я просто физически не могла больше находиться с ним в одной комнате, в одном доме, который он отравлял своим высокомерием. А он ещё вёл себя так, будто это я перед ним в чём-то виновата! На его лице застыла эта мерзкая, довольная ухмылка. Он был абсолютно уверен в своей безнаказанности, и это осознание добивало меня окончательно.

Всё внутри перегорело. Ярость вырвалась наружу, горячая и очищающая.

— Знаешь что? Пошёл ты! — мой голос, сорванный и хриплый, прозвучал неожиданно громко. — Мне противно на тебя смотреть!

Ухмылка сползла с его лица, будто её стёрли ластиком. Его глаза, ещё секунду назад полные презрения, вспыхнули чистой, неподдельной злобой. Ещё бы, его игрушка, его безропотная кукла вдруг осмелилась огрызнуться.

— Ты что себе позволяешь?! — рявкнул он, делая резкий шаг ко мне.

Я не успела ни отскочить, ни поднять руки. Короткий, хлёсткий удар тыльной стороной ладони обжёг щёку. Я ахнула, инстинктивно схватившись за онемевшую кожу. В глазах потемнело от унижения и боли. Всё, точка. Никаких сомнений. Надо убираться отсюда, куда угодно, лишь бы подальше. Разводиться и никогда больше не видеть это лицо.

Я уже развернулась, чтобы бежать, собрав всю свою волю, чтобы не разрыдаться тут же, но движение в дверях заставило нас обоих замереть.

Воздух в прихожей, и без того насыщенный ненавистью и предательством, вдруг стал густым и тяжёлым. Всё замерло. Даже моё отчаянное сердцебиение, казалось, затихло в груди.

На пороге, заполнив собой весь дверной проём, стоял Игорь Сергеевич. Он был здесь, в нашем доме, с прошлого вечера, но я и думать о нём забыла в пылу ссоры. Его внушительная фигура отбрасывала на пол длинную тень. Тяжёлый, испытующий взгляд скользнул по моему лицу, по горящей щеке, а затем медленно, неспешно он перевёл его на сына. В его молчании была такая грозовая мощь, что даже Женя, только что рычавший как зверь, мгновенно сдулся и замер, будто школьник, пойманный на шалости.

— Отец… — выдавил он, и в его голосе прозвучала неуверенность.

— Что-то не поделили? — его голос, низкий и глухой, прозвучал не как вопрос, а как требование отчёта.

Я молчала, сжав кулаки. Стыд, ярость и отчаяние боролись во мне. Я не нашла слов. Вместо этого я рванулась к выходу, туда, где стоял он, решив, что просто проскочу мимо. Но его рука, огромная и тяжёлая, легла мне на плечо. Её вес был не просто физическим — он был актом подавления воли. Я замерла, уставившись на него в недоумении. Вырваться? Это было бы так же бессмысленно, как пытаться сдвинуть с места бетонную стену. Женя, при всей его спортивной форме, казался подростком рядом с этой мощной фигурой.

— Собирай свои вещи, — сказал он, глядя прямо на меня.

Он поймал мой недоумевающий взгляд и добавил.

— Хотя, не надо. Просто новое купим.

— Отец, ты о чём? — Женя нашёл в себе силы удивлённо спросить. Он явно потерял нить происходящего.

— Лиза поедет со мной отдыхать, — Игорь Сергеевич произнёс это так, будто объявлял решение совета директоров. — Думаю, ей не помешает освежиться. Да и вам, как я понял, нужно друг от друга немного отдохнуть.

— Да всё нормально, пап! — Женя попытался вернуть себе контроль, его голос снова стал натянуто-уверенным. — Мы просто немного поспорили. Это несерьёзно.

Игорь Сергеевич медленно, будто с некоторым усилием, повернул голову в сторону сына. Он не сказал ни слова. Просто посмотрел. Тяжёлым, холодным взглядом, в котором читалось всё: и разочарование, и презрение к этой жалкой попытке лжи, и безраздельная власть. Этого взгляда хватило. Женя сразу смолк, опустив глаза. Он не посмел продолжить.

— Ничего я с ней не сделаю, не переживай, — равнодушно бросил свёкор, уже снова глядя на меня.

— Да делайте что хотите! — сдавленно выкрикнул Женя, отмахиваясь. Он был побеждён, и ему оставалось только демонстративно надеть маску безразличия.

Я же стояла в ступоре. Мои мысли путались, не успевая осознать этот резкий поворот. Я хотела возразить, сказать, что никуда не поеду, что мне нужно просто уйти. Но в этот момент Игорь Сергеевич наклонился ко мне чуть ближе, и его голос прозвучал тише.

— Не переживай, — повторил он, и в этих словах странным образом сочетались и приказ, и какое-то грубое утешение. — Но я думаю, тебе действительно нужно развеяться. Так что иди и собери необходимое.

Глава 2

Я собралась на автомате, вложив в маленькую дорожную сумку лишь самое необходимое. А что, собственно, являлось необходимым? Я понятия не имела, куда мы едем. Единственная зацепка — свёкор иногда уезжал в некое место, чтобы отдохнуть. И сейчас он решил навестить нас перед поездкой — зачем, оставалось загадкой.

Но самый главный, оглушающий вопрос висел в воздухе: а зачем я вообще это делаю? Зачем послушно собираюсь в поездку с человеком, которого почти не знаю? Мои представления о нём состояли из рассказов Жени, из которых следовало одно: с этим человеком лучше не спорить. Но разве это причина позволять ему помыкать собой? Даже если я там «развеюсь», как он выразился, возвращаться будет некуда. Этот дом с его предательством и унижением перестал быть моим домом.

С сумкой в руке я вышла в коридор. Игорь Сергеевич ждал меня с тем же каменным, непроницаемым лицом. Рядом стоял Женя — напуганный, съёжившийся, но при моём появлении его взгляд снова наполнился привычным презрением. Он молчал, лишь когда мы уже направлялись к выходу, бросил в спину отца: «Хорошо отдохнуть!» А проходя мимо меня, так, что его губы почти коснулись моего уха, прошипел: «Мы ещё не закончили». От этих слов по спине пробежали ледяные мурашки, и я почувствовала почти животное облегчение от того, что сейчас убегу, даже если неизвестно куда и с кем. Вдруг его отец — такая же тварь, просто более холодная и расчётливая?