Властный свёкр. Страсть в доме у озера (СИ) - "natlalihuitl" - Страница 2

— Готова? — безразличный голос свёкра вернул меня в реальность. — Пошли тогда.

Почему сейчас? Он же говорил об отъезде с утра. Сомнения, будто рой ос, снова закружились в голове. Я уже открыла рот, чтобы отказаться, запротестовать, но он опередил.

— Не бойся ты так, — сказал он, и в его низком голосе прозвучали нотки чего-то, отдалённо напоминающего утешение. — Не чужие же люди. Вместе отдохнём.

Вся моя обретённая на секунду смелость мгновенно испарилась. Я лишь молча кивнула, сжимая ручку своей жалкой сумки, и поплелась за ним.

На улице он внезапно остановился, будто что-то вспомнив. Развернулся, молча взял у меня сумку и так же молча понёс её к своей внушительной иномарке. Сердце колотилось в груди, словно хотело вырваться наружу. Почему это происходит со мной? Два страха боролись во мне, разрывая на части: первобытный страх перед неизвестностью с этим суровым, чужим мужчиной и знакомый, вымораживающий душу ужас остаться наедине с Женей. Сделав глубокий, прерывистый вдох, я выбрала меньшее из зол и побрела к машине.

Я так мало о нём знала, и сейчас я горько об этом жалела. Вся информация — это обрывки из прошлого, когда Женя ещё не считал меня пустым местом. В основном он рассказывал о железной воле отца, о том, как тот с нуля построил свою империю. Человек-скала, живущий по принципам. Он не просто победил конкурентов — он их уничтожил, и эта часть пугала меня больше, чем восхищала. Как именно он это сделал? Мозг, отравленный страхом, тут же рисовал мрачные фантазии: то он с холодной ухмылкой закатывает кого-то в бетон, то с деловым видом желает врагу приятно провести время на дне морском с грузом на ногах. Были и другие редкие истории — о его любви к покойной жене, матери Жени. Она умерла давно, но, судя по всему, была его единственной и самой большой слабостью. Единственный лучик человечности в этом монолите.

Я доплелась до машины, погружённая в свои мрачные мысли.

— Садись, — коротко бросил свёкор, уже занимая место водителя. Я подошла к пассажирской двери, и моя рука замерла на ручке. Он заметил мою нерешительность, наклонился и открыл дверь изнутри.

— Лиз, я понимаю, как тебе плохо, — его голос прозвучал приглушённо. — Но иногда нужно просто отбросить всё. И сомнения тоже. Я тебя не трону... — он сделал крошечную паузу, и в салоне повисла тишина, —...ну, если ты сама не попросишь.

Эта странная, двусмысленная фраза обожгла мне щёки. Мне показалось, что значение у неё может быть только одно, и от этого стало ещё страшнее. Но отступать было некуда. Я молча опустилась на кожаное сиденье, щёлкнула ремнём и развернулась к окну, словно застывшая тень.

Ворота перед нами бесшумно разъехались, машина плавно тронулась с места, увозя меня в совершенно пугающую неизвестность.

Глава 3

Мы ехали молча. За окном мелькали убегающие назад огни города, сменяясь затем тёмной грудой придорожного леса. Тишина в салоне была густой, тяжёлой, но уже не такой враждебной, как дома. Она была наполнена гудением мотора и громкими мыслями, которые, казалось, можно было почти услышать.

Игорь Сергеевич первым нарушил молчание, но его фразы были обыденными, не требующими ответа: «Машину надо будет на сервис отогнать», «Светофоры эти вечно перестраивают». Он изредка бросал на меня короткие взгляды, будто проверяя, как я. Один раз он попытался шутить, рассказав какой-то неуклюжий анекдот про бизнесмена и попугая. Я сидела, уставившись в окно, и мои губы даже не дрогнули. Он это понял, вздохнул почти неслышно и больше не пытался меня развеселить.

Так прошло, наверное, с полчаса. Страх понемногу начал отступать, уступая место жгучему любопытству и необходимости понять, что же происходит. Я набрала воздуха в лёгкие, словно собираясь нырнуть, и тихо спросила.

— Игорь Сергее…

Он резко оборвал, не дав договорить.

— Игорь.

Я повернула голову, встретившись с его взглядом, скользнувшим с дороги на меня.

— Сергеевич я был на работе, — добавил он, возвращая взгляд на шоссе. — А тебе я никогда не говорил обращаться по отчеству.

Я замолчала, сбитая с толку этой простотой. Он же, не понимая причины моего молчания, спросил.

— Так что ты там хотела спросить, Лиз?

— Куда мы едем?

— В одно очень красивое и спокойное место. Тебе там понравится, — он говорил уверенно, как о чём-то само собой разумеющемся. — Природа, солнце, вода... Ты бы видела себя в зеркало. Тебе не хватает солнца и спокойствия. Женька тебя никуда не возит, засра... — он запнулся, с силой провернул руль, обгоняя фуру. — А я ему сколько раз говорил: женщине нужно солнце, отдых и... — он сделал едва заметную паузу, —...и мужик, который заставит её поверить, что именно этот момент в жизни — самый лучший. И не раз, и по многу раз.

От этих слов по моей коже пробежали мурашки, и щёки предательски вспыхнули. Он опять сказал что-то двусмысленное.

— А именно? — прошептала я, пытаясь вернуть разговор к моему вопросу.

— Ну, туда хрен попадёшь, если не знаешь нужных людей. А место... Я когда-то помог одному мальцу по бизнесу, вытащил его из серьёзной ямы. Так он мне в благодарность теперь там уголок выделил. В своей курортной зоне, у самого озера. Вода там прямо-таки прозрачная, воздух... Я теперь никуда больше и не хочу, только туда. Хотел вас двоих как-то позвать, да он мне сказал, что ты не хочешь. Ну, я и не настаивал.

— Я впервые об этом слышу, — честно призналась я.

Он резко повернулся ко мне, его брови поползли вверх. Лицо выражало такое искреннее изумление, что в нём нельзя было усомниться.

— Вот пиздюк! — он хлопнул ладонью по рулю. — Вот же ж... Ну ладно. Слово не воробей, но я своё забрал обратно. Мне Женька рассказывал, как ты не любишь, когда кто-то матерится. Так что так тому и быть — маты на время отдыха отменяются.

Он говорил со мной так просто, так по-человечески, что я переставала его узнавать. Это был не тот грозный мужик, чей взгляд заставлял съёживаться. Это был другой человек — с грубоватым, но своим обаянием. И от этого в салоне стало как-то теплее, почти по-домашнему.

— Ты не переживай, — продолжил он, и в его голосе прозвучали нотки неподдельной, хоть и суровой заботы. — Отдохнёшь, в порядок придёшь. Потом, глядишь, ещё раз меня попросишь свозить.

Он замолчал, сосредоточившись на обгоне, а потом, уже на прямой дороге, добавил.

— А там заодно и решим все ваши с ним проблемы.

Дальше мы ехали молча, но это молчание уже не было гнетущим. Оно было уставшим, наполненным гулом мотора и размытыми огнями за окном. Я почти дремала, когда он свернул на заправку.

— Нужно заправиться и кофе взять. Тебе что? — его голос вернул меня к реальности.

Я просто покачала головой. Он кивнул и вышел из машины. Наблюдая, как его мощная фигура уверенно движется к заправке, а потом к круглосуточному магазину, я ловила себя на мысли, что мой страх понемногу сменяется апатичной покорностью. Усталость брала свое.

Через некоторое время он вернулся с двумя бумажными стаканами и пакетом. Протянул один мне.

— Пей.

Я молча взяла стакан.

Пока он за рулем, одной рукой управляя автомобилем, другой он достал телефон и набрал номер.

— Алло? Мы уже скоро. Да, ничего не нужно, тихо заселимся. Спокойной ночи.

Разговор был коротким, деловым. Он всё контролировал, даже наше позднее прибытие.

Мы тронулись в путь, последний отрезок. Я смотрела в окно, но видела лишь черную пелену, изредка разрываемую одинокими огнями каких-то далеких усадеб. Прошло еще около двух часов и Игорь предупредил, что мы почти приехали. На часах было уже около трех ночи.

Впереди, в кромешной тьме, угадывались очертания массивных ворот и будка охраны. Подъехав, Игорь лишь опустил стекло и кивнул человеку в форме. Тот, узнав его, почтительно ответил кивком, и тяжелые ворота бесшумно поползли в стороны. Мы въехали на территорию, и даже в темноте стало понятно — это место для избранных. Дорога идеально гладкая, фонари мягко освещали извилистые аллеи, уходящие вглубь, в темноту, где угадывались внушительные контуры коттеджей, каждый на своем большом участке. Тишина и порядок были абсолютными.