Влюбить дракона! С гарантией… (СИ) - Ромм Дарина - Страница 1

Дарина Ромм

Влюбить дракона! С гарантией…

Глава 1

«Стать воровкой — ужасно! Быть пойманной на месте преступления воровкой — ужасно вдвойне. Ещё хуже, когда украденное разрешают оставить себе, но с одним условием… И деваться мне некуда!» — билась в голове мысль, пока я тряслась под жутким взглядом схватившего меня мужчины.

Видимо, моё молчание ему надоело, потому что жуткий тип ухватил меня за воротник и с силой встряхнул. Яростно прорычал:

— Ну? Мне долго ждать ответа⁈

— Ахэ-э! — просипела я с трудом, потому что ворот камзола врезался в горло, не давая дышать. Задёргалась и впилась ногтями в мужские пальцы, пытаясь их разжать.

Поняв, что я вот-вот задохнусь, мужчина ослабил хватку. Бросил злой взгляд на дверь соседней комнаты, откуда доносился истеричные женские причитания, и рявкнул:

— Ты понял, чего я от тебя хочу, мальчик⁈

— Я девочка, — наконец смогла я выдать членораздельно. С отчаянием выдохнула: — Да, поняла. И… я согласна!

В ответ мужчина кровожадным взглядом прошёлся по моей фигуре в мешковатой мужской одежде, от спрятанной под шапку макушки до сапог на два размера больше нужного. Остановился на моем чумазом, покрытом сажей лице и зловещим голосом протянул:

— Де-евочка⁈ Что же, так даже лучше. Можешь приступать к своим новым обязанностям, девочка…

Несколько дней назад, замок «Северные Пределы».

Роксана

«Благородная леди в присутствии мужчины сидит с прямой спиной, плотно сжав колени и легко положив кисти рук одну на другую. Стопы стоят ровно, глаза слегка опущены, плечи расправлены. Голос ровный, негромкий — только таким может быть образ истинной аристократки».

Именно так я и выглядела, когда этим летним утром сидела со своим женихом Филиппом на диванчике в малой гостиной. Расстояние между нами был ровно метр — ближе этикет не дозволял жениху приблизиться к невесте, если они оставались в комнате наедине. Да, правила я знала и следовала им неукоснительно.

На мне было прелестное утреннее платье из светлого сатина с закрытым декольте, но зато с короткими рукавчиками — в летнее время такие фасоны позволительны. Тем более, руки скрывать мне нет нужды. Они у меня красивые, и взгляд жениха, то и дело скользивший по ним, наглядно это подтверждал.

Обсуждали мы с Филиппом нашу свадьбу — конечно, о чём ещё говорить жениху и невесте за год до назначенной даты, как не об этом? Не про любовь же, правда?

— Матушка предлагает провести праздник в нашем саду. Бал устроим там же, благо летняя погода позволяет. Гостей будет двести шестьдесят восемь человек, — размеренным тоном рассказывал Филипп, а я внимательно слушала.

— Замечательная идея, — похвалила. Надо же, уже знают, что будет ровно двести шестьдесят восемь гостей. И даже никаких «примерно» двести шестьдесят восемь!

— Мы знали, что тебе понравится, Роксана, — довольно произнёс Филипп и качнул аккуратно причёсанной светловолосой головой.

Из-под опущенных ресниц я рассматривала его крепкую фигуру. В нём всё было аккуратно от идеально начищенных сапог до кончиков тщательно подпиленных ногтей на не очень длинных пальцах. На светлых брюках ни пятнышка, хотя приехал он верхом, а не в карете. При том что добираться до наших «Пределов» из столицы округа не меньше часа по просёлочным дорогам. Но Филипп Бардольский всегда выглядел безукоризненно, выгодно выделяясь этим на фоне большинства мужчин.

И я тоже всегда выглядела безукоризненно, мда…

— Роксана, спрячь меня скорее! — дверь в гостиную с треском распахнулась и в комнату влетела Амели. В вихре розовых оборок и бантов слегка прихрамывая просеменила мимо нас. Юркнула за тяжёлую, плотную штору, прикрывающую комнату от яркого утреннего солнца, и затаилась. Только зашептала из своего укрытия драматичным голосом:

— Рокси, спаси меня от няньки, умоляю! Она хочет заставить меня поменять платье на другое, на серое!

Я с трудом удержалась от улыбки: ох уж эта вечная борьба младшей сестрёнки с суровой няней за право носить розовые платья! Гвена была убеждена, что десятилетние девочки должны обряжаться в серое, коричневое или синее — немаркое. Но у Амели на этот счёт имелось своё мнение, которое она не уставала отстаивать.

— Идёт сюда! Не выдавайте меня! — снова зашептали из-за шторы. Дверь неспешно открылась, и на пороге застыла сухопарая седовласая женская фигура в неизменном чёрном платье.

— А, господин Филипп, как приятно вас видеть! — пропела Гвена, обнаружив рядом со мной гостя. Строго сведённые к переносице брови мгновенно разошлись, хмурый лоб разгладился, а на губах заиграла любезная улыбка — Гвена обожала Филиппа. Старая нянька никогда не уставала его нахваливать, раздражённо буркая себе под нос, что «досталось же сокровище такой никчемучке».

Никчемучка — это я, старшая дочь барона Валейского, здравствуйте.

Глава 2

— Не видели эту егозу Амели? — сладко пропела Гвена, одновременно рыская подозрительным взглядом по комнате. — Опять нарядилась в розовое, стоило мне отвернуться!

— Видели. Она забежала на секунду и скрылась, — ответила я честно, краем глаза замечая, как напряглись челюсти Филиппа.

— Вот ведь охл… шалунья, никакого слада с ней, даром что увечная. Ладно, пойду ловить и переодевать эту парш… девочку. Всего доброго, господин Филипп, — Гвена растянула узкие губы в улыбке и вышла за дверь. Когда шаркающие шаги няни стихли, из-за шторы высунулся короткий носишко, а затем выплыло всё розовое облачко по имени Амели Валейская.

— Спасибо, Рокси, ты меня спасла! — зашептала она, обнимая меня за шею. Чмокнула в щеку, мило улыбнулась Филиппу и, помахав нам рукой, прихрамывая, вышла через балконную дверь в сад.

В комнате повисла тишина, и я просто кожей чувствовала витающее в воздухе недовольство Филиппа. Наконец, он кашлянул и произнёс с заметным осуждением:

— Роксана, ты меня… удивила. Не ожидал, что такая прекрасно воспитанная девушка, как ты, может лгать и выгораживать непослушную девочку. Амели должна подчиняться требованиям няни. И это её вечное «Рокси»! Она обязана звать тебя полным именем, потому что, после смерти родителей ты старшая в семье, наследница титула. Знаешь, я решил, что когда мы поженимся, сам займусь воспитанием твоей сестры.

— Филипп, я не произнесла ни слова лжи, если ты заметил, — поправила я его мягко, стараясь не обращать внимания на остальные высказывания. Подалась вперёд и на миг, не дольше, прикоснулась к его рукаву примиряющим жестом. — Ты ведь знаешь, Амели и так ослаблена, а вчера у неё снова был приступ. И хотя он быстро и без последствий прошёл, я хочу, чтобы девочка почаще радовалась. Цвет платья — это такая мелочь, но доставляет ей удовольствие. В её ситуации иметь хорошее настроение — это очень важно и полезно. Жаль, Гвена этого не хочет понять.

Несколько секунд Филипп молчал, только желваки ходили на скулах. Наконец, смягчившимся голосом произнёс:

— Ты очень добра, Роксана. Уверена, для наших детей ты будешь заботливой матерью. Но имей в виду, баловать их не позволю.

— Конечно, я буду любить наших детей, но бездумно баловать — ни в коем случае, — искренне пообещала я и облегчённо выдохнула — слава Небу, разговор не свернул туда, куда не следует.

Глава 3

На губах Филиппа мелькнула довольная улыбка, и он участливо поинтересовался:

— Что говорят целители о здоровье Амели?

— Ничего нового, — я непроизвольно дёрнула плечом, совсем не аристократично. — Заклятье продолжает действовать. Всё, что они могут — это поддерживать сестру целебными отварами и лечебными артефактами.

— Неужели нельзя снять его? — удивился Филипп так искренне, словно мы не говорили об этом много раз.

— Оно очень серьёзное, и никто не может ничего сделать, — терпеливо повторила я в десятый или двадцатый раз. Интересно, Филипп, и правда, мгновенно забывает мои ответы, или здесь что-то другое?