На границе Великого леса. Тетралогия (СИ) - Чайка Дмитрий - Страница 89

– Да что же они с тобой сделали, Марин, – мое сердце словно сжала ледяная рука.

Передо мной сидит женщина лет тридцати с плюсом, все еще очень красивая, но уже с первыми признаками увядания. Едва заметные «гусиные лапки» в углах глаз не могли появиться у той, кто совсем недавно окончил школу. И они вытравили меня из ее памяти. Она смотрит и не узнает.

– Девчонки, просыпаемся! – рявкнул я. – Война наверху! Подъем!

Никто из них не пошевелился. Только одна из них подняла на меня осоловелый взгляд и прошептала:

– Скоро нам велят идти спать. Мы должны много спать, чтобы высокие лорды были довольны.

– Да пошли вы со своими лордами! – Карина, не выдержав, подлетела к ней и влепила звонкую пощечину. – Очнись, дура! Тебя же тут в старуху превращают!

Девушка даже не моргнула. Только на щеке медленно наливалось багрянцем пятно от удара. В ее глазах абсолютная, почти стерильная пустота.

– Бесполезно, – выдохнул я. – Зелье все еще действует. Нужно время, чтобы оно выветрилось. Или антидот.

– Антидота у нас нет, – развел руками Амантиэль. – Процесс необратим. Их… их к прежнему состоянию уже не вернуть.

– Заткнись, урод, – оборвал его я. – Карина, свяжем пока этого типа. Принеси полотенца. С собой попытаюсь его взять. Как свидетель пойдет.

Карина не стала задавать вопросов. Она принесла полотенца и скрутила руки своему наставнику, который даже обрадовался такому исходу дела. Раз вяжут, значит, убивать не станут. Я же, пересчитав патроны в последнем магазине, понял, что это конец. Восемь штук. Негатор я, недолго думая, бросил в бачок унитаза. Это последнее место, где брезгливые эльфы станут его искать. Да и станут ли… Дворец огромный. Я мог оставить его где угодно.

Сверху донеслась автоматная очередь, потом крики на авалонском.

– Держите проход!

– Они в подвале!

– Девок не убивать! Это приказ!

– Птицы в замке!

Я выглянул в коридор. В самом его конце, у лестницы, мелькнули фигуры. Эльфы, но не в парадных камзолах, а в бронежилетах, с автоматами наперевес. И их много, больше десятка.

– Нашли, сволочи ушастые, – процедил я, вскидывая автомат. – Полковнику никто не пишет… Полковника никто не жде‑ет…

Первый выстрел лег неточно, выбив фонтанчик из стены. Эльф, которого зацепило осколками камня, зашипел от боли и спрятался. Второй выстрел получился лучше: один эльф упал, схватившись за горло, из которого толчками ударила алая кровь. Но они не отступили, а пошли один за другим, поливая коридор свинцом. Пули визжали, отлетая рикошетом от каменных стен, выбивая из них крошку и искры. Я отстреливался, понимая бессмысленность этого боя. Патроны таяли на глазах. Девчонки, вышедшие из транса, с плачем забились в угол. Все, кроме Карины, которая сидела рядом, упрямо прикусив губу.

– Четыре… – прошептал я, ранив еще одного. – Три… Два…

– Один, – усмехнулся я, нажимая на спуск. – Последний.

Клац! Затвор встал на затворную задержку. Пусто.

Эльфы, услышав, что автомат замолк, зашевелились. Они двигались медленно, уверенно прикрывая друг друга. Магической защиты у них не было, но бронежилет и без того работает отлично. Я прижался к стене рядом с дверью.

– Карина, – крикнул я. – Пистолет дай! Три патрона всего? Весело, однако…

Я бросил бесполезный автомат в сторону и вытащил из внутреннего кармана два последних зелья, которые пока так и не решился применить. Бирюзовое или черное? «Быстрая жизнь» или «Ярость берсерка»? Пожалуй, первое.

– Я их уложу, – сказал я Карине, – а потом поднимай этого урода и веди к двери. Я не смогу, еще буду на ускорении. Если что, вали его на месте.

– Подожди с этим, – процедила она, показав на зелье. – Еще не все. У меня лак для волос есть и зажигалка. Помоги!

– Затейно, – оценил я широту замысла, и отговаривать не стал. Что за девушка!

Карина уже приготовилась, высекая огонек из одноразовой пластмассовой безделушки. В проеме показался ствол автомата, за которым угадывался несущий его эльф. Все же зачистке этих людей не учили. Они маги, а не СОБРовцы. Я задрал ствол автомата вверх, а Карина с истошным визгом выпустила струю пламени прямо в красивое, почти женское лицо воина. Эльф завыл и упал на землю, катаясь и закрывая глаза. Аэрозольная взвесь вцепилась в нежную кожу, мгновенно превратив надменное личико в уродливую маску.

Бестолковый свинцовый ливень прошил дверной проем, но мы уже стояли по бокам, прижавшись к стене. У меня три пули. Я смогу выстрелить, если какой‑нибудь дурак сунется в комнату. Но эльфы не спешат. Они боятся мага огня, спрятавшегося за дверью. Судя по перебранке, они в недоумении. Эльфы не понимают, почему они лишены магии, а колдун за дверью нет. Они мыслят в парадигме волшебства, и думать по‑другому просто не умеют.

– Камень трещит, – прошептала вдруг Карина. – Мне страшно, Вольт.

– Это Хтонь, – успокоил я ее. – Великий лес идет сюда. Он любит разрывать корнями кладку. Если мы отсюда не выберемся в самое ближайшее время, то этот замок рухнет нам на головы.

– Наверное, нас все‑таки убьют раньше, – невесело сказала Карина.

– Ты все еще хочешь посмотреть мир? – спросил я. – И как он тебе? Нравится?

– Да, насмотрелась по горло! Я уже согласна на пеленки, – усмехнулась в ответ она. – Пей свое зелье, Вольт. Я выведу в безопасное место девчонок, а если этот козел нас обманул, прострелю ему башку.

И ведь прострелит, – я внимательно посмотрел на прелестное личико, искаженное в яростной гримасе. – Пистолет она, правда, держит, неуверенно. Но ничего, в нашем сервитуте это быстро пройдет. Надо будет поставить ее в известность, что она переезжает в Воронеж…

Глава 18

Бирюзовое зелье провалилось в пищевод, а реальность привычно пошла крупной рябью. Люди вокруг застыли в нелепых позах, а звуки растянулись в протяжный, тоскливый вой. Я выскочил в коридор, огибая эльфов, словно лыжник в гигантском слаломе. Слащавые красавцы встретили лбами каменную кладку и уснули, а я стал богаче на автомат и несколько бк. Хорошо‑то как! Я сбегал наверх, немного пострелял там, а потом впустил в боковую дверь стадо боровеев, которые с радостным хрюканьем зацокали копытцами по роскошной мозаике пола и разбежались кто куда в поисках вкусненького.

Я вернулся в подвал, где Сильмараныч все еще открывал заднюю дверь, а нервная Карина стояла рядом, била его по спине рукоятью пистолета и орала:

– А ну, быстрее, королева армянская! Или я тебе сейчас мозги вышибу! И не трясись мне тут. Не слышишь, как камень хрустит? Нам этот сарай скоро на головы завалится. Вот выйдем отсюда, я тебе припомню это турне по Авалону, глиномес дырявый! Хорош уже дрочить пинцетом! Шевелись давай, чепушила!

Вскоре насмерть перепуганный сибирский эльф дверь все‑таки открыл, а Карина решительно поволокла на улицудевчонок, которые понемногу приходили в себя, но до сих пор соображали довольно слабо. Им тоже изрядно досталось. Карина гнала на улицу девушек, двигавшихся, словно зомби, и получалось у нее это из рук вон плохо. Ей пришлось мотивировать их пинками, тычками и матерными словесами, льющимися прямо из глубины души.

– Да шевелись ты, шаболда, в мозг трахнутая! На выход! Быстрее, если жить хочешь! Резвее переставляй батоны! Пошла, манда самоходная! Пошла! Пошла! Не спать, рогатки проблядонские! Не то подохнем тут все к херам! А мне подыхать никак нельзя, я уже почти что вышла замуж и родила кучу спиногрызов.

– Ах, какая женщина! – искренне восхитился я.

А я и подумать не мог, что эта прелестная, хрупкая фея такие слова знает. Надо будет записать для памяти. Какие, однако, оригинальные лингвистические конструкции она выдает! Вот что хорошее воспитание с девушкой из снага‑хай делает. Какому‑нибудь быдлу нипочем так изящно свои мысли не выразить. У них только «нах» и «в рот». А тут такой изысканный букет!

– Ой, Вольтик! Ты здесь? А я тебя не заметила. Прости, у меня нервы шалят…