На границе Великого леса. Тетралогия (СИ) - Чайка Дмитрий - Страница 88

– Ни берега, ни дна. Все начинать сначала, – мурлыкал я, ранив какого‑то человека. Это явно не эльф. Скорее всего, это кто‑то из наших, предателей.

– Кто такой? – рявкнул я.

– Я граф Оссолинский, – простонал тот, зажимая кровоточащий бок. – Ты не имеешь права так со мной обращаться! Пся крев! Матка боска! Больно‑то как!

– Сколько сеансов прошел? – рявкнул я наугад, не имея о процедуре омоложения ни малейшего представления.

– Один! Только один! – заверещал тот, закрывая голову руками. – Не убивай! Я тебя озолочу!

– Да мне деньги без надобности, – с сожалением ответил я, нажимая на спусковой крючок. – Я ведь уже умер, одна видимость, что живой. Минут через десять это исправят. Нужно только негатор спрятать как следует.

– Вольт! – услышал я до боли знакомый голос.

– Карина? – удивился я, в упор разглядывая девушку. Она смотрела на меня, как на привидение. – Нет, ну я, конечно, знал, что ты здесь. Но на такую быструю встречу не рассчитывал. Значит так! У меня две задачи. Первая: нужно такое место, где можно спрятать маленькую коробочку. И второе: надо найти девчонок.

– Ах, вот ты где, негодная девка! А ну, пошли назад! Да как ты посмела удрать, зеленая тварь!

Карину догнал и схватил за руку знакомый эльф с чудным именем. Как его? Эммануэль? Нет, это легкая эротика для пионеров восьмидесятых. Паганель? Тоже нет, это имя чудака‑географа из Жюля Верна. Колонель? А это вообще военное звание. И отчество у него дурацкое. Я его тоже забыл.

– Эй ты! – навел я ствол. – Охерель Баранович! Отпустил девушку и отошел на два шага. Руки на затылок. Дышать по команде. Я парень из сервитута, внезапный, как сочинский понос. Дернешься, завалю на месте. Мне это как два пальца. Ферштейн, угребище тоскливое?

– Яволь, – почему‑то ответил он и сделал два шажка назад, соорудив умильную мордашку. – Я могу помочь, сударь. Вы же, наверное, за девушками пришли. Так я вас провожу.

– Врет! – свела бровки Карина и нервно затараторила. – Он такой гад, оказывается! Он нас сюда на верную смерть вез! Он…

– Да знаю я всё, – нетерпеливо прервал ее я. – Веди, Сусанин. Если сделаешь резкое движение, я тебя убью. Попробуешь убежать, я тебя убью. Решишь меня обмануть… Ну, ты понял. У меня с фантазией плохо, а тебе сегодня нужно будет очень сильно постараться, чтобы просто остаться в живых. Пошел!

– Пулеметы! – испуганно вздрогнула Карина, услышав грохот за окном. – В кого они стреляют?

– Летят журавли, Карина, – улыбнулся я. – Сюда летят журавли из Шервудского леса. Не обманул Хозяин. А это значит, что у нас появился крошечный шанс. Вдруг им всем здесь хоть немного будет не до нас.

– Холодная война, и время, как вода, – пробормотал я, из‑за спины эльфа в розовых штанах выстрелив в какого‑то авалонца. Тот упал, с глухим звяканьем уронив на изысканную мозаику пистолет.

– Карина! Пистолет взять, запасные обоймы найти! – скомандовал я, и девушка молча подчинилась. Только расширенными глазами смотрела на лужу крови, которая расплывалась на полу.

– Ты убил его? – сибирский эльф даже остановился побледнев. Он уставился на тело и прошептал, не веря своим глазам. – Ты убил благородного эльдара?

– А ты думал, с тобой тут шутят? – я пинком придал ему ускорение, и эльф по инерции пролетел несколько шагов. – Веди давай, сволочь!

– Какой ужас! – Карина, которая шла немного впереди, застыла у окна. – Мама!

– Ого! – я тоже впечатлился.

За окном разверзся форменный ад. И дело было даже не в том, что на каменные стены Ильмарина обрушилась стая чудовищ, способных перепугать самого Моргота. Просто магия замка, питавшая оборонительные линии и дававшая эльфам их проклятую силу, внезапно умерла. Негатор сработал как надо, превращая блистательную твердыню в груду бесполезного, хоть и очень красивого, камня.

Внезапно в эту тишину ворвался крик, похожий на все что угодно, но только не на нежное курыканье. Хтонические журавли – это вам не изящные птицы из заповедника под Воронежем. Эти твари были как будто скроены из мрака. Их двухметровые крылья не имели перьев. Вместо них тянулись тугие, похожие на кожицу летучей мыши перепонки, прошитые багровыми жилами. Клювы – словно метровые наконечники копий. Они широкие, как лист, и усеяны множеством мелких зубов. И глаза. Шесть пар глаз на маленькой, словно сплюснутой голове, и каждый горел голодным огнем. Неужели и тут постарался неутомимый скорпион? Если доживу, обязательно проясню этот вопрос. Я хочу узнать у этого парня, в чем его секрет. Может, он курсы пикапа ведет? Я бы взял пару уроков.

– Великий лес не шутит, – выдохнул я, глядя на двор замка, залитый слепящим электрическим светом. Эльфы включили множество прожекторов. Вот на моих глазах журавль, разворачиваясь, снес пулеметную точку на восточной башне. Пара эльфов, не успевших даже вскрикнуть, просто исчезли в облаке кровавых брызг. Их атаковал целый десяток птиц, разорвавших их в мелкие клочья.

– Илюватар, Господин неба! Помилуй детей своих! – прошептал Амантиэль Сильмаранович, внезапно вспомнивший о боге. Он выглядел таким испуганным, что я даже не стал его пинать. Не бывает атеистов в окопах под огнем.

Эльфы, лишенные магии, оказались не так беспомощны, как я надеялся. Они были настоящими аристократами этого мира. Они умели сражаться. На стены выкатили еще два станковых пулемета, старинных, судя по грубым, надежным формам. Очереди забили в чернеющее е небо, прошивая перепонки журавлиных крыльев. Одна из тварей, набрав высоту, рухнула вниз, обрушив при падении изящный балкончик. Эльфы не сдавались. Они палили в небо из пулеметов и автоматов. Журавли падали десятками, но их было слишком много. Весь двор покрылся тушами хтонических тварей, но и эльфы несли потери. То и дело журавль пикировал с неба, прошивая насквозь какого‑нибудь самонадеянного стрелка. Или раненая птица притворялась мертвой, а потом, внезапно ожив, намертво вцеплялась в ногу проходившего мимо воина.

– Бежим, пока они заняты, – я дернул Карину за рукав.

Мы мчались по коридорам, а за окнами гремела битва. В узкую амбразуру стрельчатого окна я увидел, как один журавль, схватив эльфа, взмыл с ним в небо, а потом просто разжал лапы. Кричащее тело мелькнуло в свете луны и пропало где‑то за деревьями. А вот огромная птица приземлилась на плиты двора, а совсем юный эльф расстрелял ее в упор, всадив в грудь целый рожок. Пока он стрелял, следующая спикировала с неба и разорвала когтями его шею. Другого, уже мертвого, журавля эльфы в бессмысленной ярости искрошили очередями, превращая его тело в кровавую кашу. Но убитым птицам на смену летели все новые и новые.

– Сюда, – просипел Амантиэль, сворачивая в неприметную дверь без привычных резных изысков и бронзовых деталей. Наша компания изрядно удалилась от парадных покоев.

– Там часовой, – предупредила Карина, и я коротким ударом в челюсть отправил эльфа в нокдаун.

– Еще одна ошибка, – пообещал я, – и пуля твоя.

– Не убивай! – заныл Сильмараныч, сплевывая кровавую слюну. – Я вывести из замка могу. Я код от задней двери знаю. Не убивай!

Мы скатились по каменным ступеням в подвал. Здесь, в недрах замка, коридоры освещались только тусклыми светильниками под потолком. В нос ударил запах дешевой парфюмерии, каких‑то лекарств и страха. Видимо, даже зомбированные девчонки начали понимать, что что‑то идет не так. Их учили беспрекословному подчинению, и не более того. Часового на посту не оказалось. Видимо, он убежал на звук выстрелов, оставив дверь запертой на засов.

– Там, – Амантиэль ткнул дрожащей рукой в конец коридора.

Мы вбежали в просторное помещение, служившее спальней. Оно было заставлено кроватями, на которых сидели или лежали девушки. Все как на подбор – красивые, почти идеальные, с пустыми глазами кукол. Я их помню. Всего несколько месяцев прошло, как открывали эту проклятую школу моделей. Маринка сидела в углу, обняв колени руками. Она покачивалась, не обращая на нас никакого внимания. Просто мазнула равнодушным взглядом, и все. Она меня даже не узнала.