Обещания в темноте (ЛП) - Винтерс Скарлетт - Страница 75

— Я подумала о том, что ты сказал раньше, — медленно начала она. — И я не думаю, что нам следует доверять Вайперу.

Мои уши навострились при этих словах.

— Ты думаешь, он продал нас нашему командиру?

— Нет, — быстро ответила она.

— Капитан ушел сразу после нашего разговора на секретное задание, или какую там чушь он несет каждый раз, когда хочет, чтобы мы сделали за него грязную работу. И я точно знаю, что Вайпер не может связаться с ним. Никто из нас не может.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Я потер виски, когда за ними начала формироваться головная боль. Комната, казалось, закружилась вокруг меня, когда ее слова погрузились в меня, как свинцовые гири в воду.

— Откуда ты это знаешь? — спросил я.

— Потому что я тут покопалась, Бродяга. У меня есть свои способы добывать информацию. И из того, что я выяснила, у нашего Капитана есть какое-то защищенное устройство связи, доступ к которому имеет только он. Это не связано с нашими обычными каналами, и даже у нас нет разрешения связаться с ним напрямую.

Я нахмурился, все еще не убежденный.

— Итак, что тебя напугало? — Настаивал я, нуждаясь в том, чтобы она перешла к делу.

Она выхватила бутылку у меня из рук и прислонилась к барной стойке, сделав глоток, прежде чем ответить прямо.

— Ну, это слишком гребаное совпадение, чтобы игнорировать тот факт, что каждый раз, когда у нас проваливалась миссия или мы теряли людей на поле боя... — Она сделала паузу для пущей убедительности, прежде чем тихо добавить: — Вайпера там не было.

Я забрал у нее бутылку, сделал еще один глоток и, наконец, увидел картину, которую она рисовала. Я подумал об этом, и картина стала яснее. Это было правдой — Вайпер был МИА[5] во время каждой неудачной операции, которую мы проводили в последнее время.

— Ты хочешь сказать, что он уклонялся от наших провалившихся операций? — Спросил я, передавая ей бутылку.

Рейвен кивнула, делая еще один глоток виски, прежде чем грохнуть бутылку с громким звоном, от которого у меня еще сильнее заболела голова.

— Похоже на то, — согласилась она.

С каждой минутой это становилось все отвратительнее.

— Продолжай копать, — наконец прохрипел я, в горле пересохло от слишком большого количества виски и недостатка правды. — Посмотри, что еще ты сможешь выяснить о причастности Вайпера. И если ты что-нибудь найдешь, обращайся прямо ко мне.

На лице Рейвен снова появилась улыбка, на этот раз наполненная удовлетворением, а не соблазном.

— Как скажешь, босс.

Я пренебрежительно махнул на нее рукой.

— А теперь убирайся к черту, — добавил я, подумав.

Она отсалютовала мне двумя пальцами, прежде чем повернуться, чтобы уйти. — О, — бросила она через плечо, уходя, — и, может быть, попробуешь хоть раз побыть трезвым?

Я показал средним пальцем на закрытую дверь, прежде чем снова потянуться

за бутылкой. Да, как будто это должно было случиться.

Похмелье было ужасным, но мне было чем заняться.

— Мое решение окончательное.

Рано утром следующего дня я нашел Рыжую в медицинском отсеке, она упаковывала припасы для миссии, как будто ничего не должно было измениться. Я знал, что то, что я собирался сделать, было чертовски эгоистично, но мне было все равно. Я не собирался терять ее, как потерял всех остальных. Я должен был убедиться, что она останется на месте.

Я устал терять людей.

Она даже не подняла глаз, продолжая собирать вещи.

— Это не тебе решать, Бродяга.

— Это сейчас, — спокойно сказал я, не желая вступать с ней в перепалку. — Ты не пойдешь на это задание.

Она бросила на меня взгляд, который мог прожечь сталь, когда ставила рюкзак, который держала в руках.

— Ты не мой начальник, — возразила она, стоя на своем.

Я слабо улыбнулся.

— Твой начальник мертв, — напомнил я ей, подходя ближе.

Да, это привлекло ее внимание. Она вздрогнула при упоминании доктора Придурка, но быстро пришла в себя.

— Даже если и так, капитан Коллинз не предупредил меня, чтобы я не летала.

— Ну, Капитана, блядь, здесь нет, чтобы утверждать обратное, не так ли? — Спросил я, пытаясь звучать твердо, но чувствуя себя диктатором. — И как руководитель группы...

— Ты не возглавляешь медицинскую бригаду, — горячо перебила она.

—...как руководитель группы, — продолжил я, несмотря на ее протесты, — ты должна прислушиваться к моим приказам.

Выражение ее лица в одно мгновение сменилось с разъяренного на ядерное.

— Зачем ты это делаешь?

Я вздохнул, ущипнув себя за переносицу. Я не мог сказать ей настоящую причину — что я хотел, чтобы она осталась, чтобы быть в безопасности. Я не мог смириться с мыслью о том, что потеряю ее.

— Поскольку во время последней миссии погибло много наших солдат и врачей, нам нужен кто-то, кто остался бы на базе.

Это была не совсем ложь, но и чертовски точно не правда.

Она сделала шаг вперед, уперев руки в бедра.

— Почему это должна быть я? — настаивала она, не давая ему уйти.

Я небрежно пожала плечами, хотя каждая клеточка моего существа кричала: «потому что ты моя», или «потому что ты ценна», или «потому что ты заставляешь меня чувствовать себя живым». Но я бы скорее проглотил стекло, чем сказал это вслух.

— Потому что я так сказал, — грубо заметил я.

Эти слова прозвучали раздражающе даже для моих собственных ушей. Рыжая так энергично замотала головой, что несколько выбившихся прядей волос выбились из-под ее конского хвоста и упали на лицо.

— Это не аргумент, — парировала она, отворачиваясь от меня и хватая другую аптечку, ведя себя так, словно могла просто отмахнуться от меня.

Ее слова ранили, потому что были правдой.

— Нет, это не так. Это прямой приказ.

Я немного постоял в дверях, просто наблюдая за ней. Ее рыжие волосы идеально обрамляли лицо, а бледная кожа казалась почти прозрачной в свете флуоресцентных ламп. Она была прекрасна, даже когда злилась.

Мне было почти больно смотреть на нее, зная, что я должен был сделать.

— Это злоупотребление властью! — смело заявила она.

Она испытывала свою удачу, и я начал уставать от ее отношения.

— Черт возьми, Док, хоть раз сделай, что тебе говорят! Я делаю это для твоего же блага.

Она скрестила руки на груди, глядя на меня сверху вниз, как на какого-то придурка — и, возможно, так оно и было.

— Не притворяйся, что это из-за меня, Бродяга. Ты используешь свое положение, чтобы получить то, что ты хочешь.

Я сократил расстояние между нами, схватив ее за шею и сжав ровно настолько, чтобы подчеркнуть свою точку зрения. Ее кожа была мягкой под моими пальцами, и на мгновение жар нашего спора был затмеваем сильным, нежеланным желанием, которое я испытывал.

— Послушай, милая, — прошипел я, чувствуя, как участился ее пульс. — Ты будешь делать то, что я скажу, потому что я здесь главный. Тебе это не нравится? Крутое дерьмо.

Ее лицо побелело от гнева, глаза вспыхнули, как угли, когда она вырвалась из моей хватки.

— Ты не имеешь права решать за меня, — сказала она тихо, но со сталью в голосе, которая заставила мой член дернуться.

— У меня есть полное право, — сказал я ей, игнорируя желание прикоснуться к себе. — И мое решение окончательное.

— А что, если я откажусь? — с вызовом спросила она, вызывающе вздернув подбородок.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Я издал снисходительный смешок, и моя хватка на ее горле рефлекторно усилилась, ровно настолько, чтобы послать ясный сигнал.

— Тогда я прослежу, чтобы ты не покидала базу, — категорически предупредил я ее.

Ее лицо побледнело еще больше, но она не отшатнулась от меня, как сделало бы большинство людей. Вместо этого она твердо выдержала мой взгляд, призывая меня выполнить свою угрозу.

Бог.

Я почувствовал, как немного преякуляции вытекло из моего пульсирующего члена, и мне пришлось сжать ноги вместе, чтобы она не просвечивала через штаны.