Руса. Архипелаг надежды (СИ) - Гринчевский Игорь Леонидович - Страница 62

— На верёвке! — недовольно пробурчал царь. — Она не даёт подняться выше, чем на стадию.

— Извини, великий царь, но иначе нас может отнести в море, а подбирают в этом случае далеко не всегда. Согласись, глупо будет, если мы с тобой утонем, как пара слепых котят. Зато ты сам можешь убедиться, что наблюдатель с подзорной трубой видит достаточно далеко, враг не подкрадётся незамеченным…

— Это только на ровном месте, днём и в ясную погоду! — ворчливо возразил он, и тут же переменил тему. — К тому же, главное ты упустил!

— Ты о чём? — в корзине шара мы были вдвоём, так что говорить могли просто, без славословия.

— Этот твой Астролог не просто так тебе приятное решил сделать. Он не верит, что карфагеняне удержат Сиракузы. Понимаешь? Если элита полиса в такое не верит, долго ему не продержаться! — и тут же снова переключился: — Значит, в столицу ты не поедешь?

— Не хочу дедушку бросать, а врачи говорят, что путешествия он не перенесёт ни по суше, ни по морю. Поэтому отправимся мы вверх по реке.

* * *

— Не понимаю я этого! — недовольно пробурчал Филон Александриец. — Только-только добились того, что мотор заработал. Так надо его дальше совершенствовать, зачем принцип менять? Переход от двухтактного к четырёхтактному — это серьёзное усложнение, ломаться будет чаще, а стоить — дороже.

— Тебе-то что до того, мудрец? — насмешливо отозвался Микаэль. — Найти деньги — моя забота. А изготавливать моторы и ремонтировать будут мастера наших производственных потоков. Твоя задача — лишь думать да указания раздавать.

— Всё равно не понимаю. Зачем спешим?

— Русе мотор для кораблей нужен, большая война с Карфагеном вот-вот разгорится. Вот он и торопится, — пояснила София. — Твой мотор легче паровиков и эффективнее.

— Зато паровики ломаются реже! — ревниво проворчал Поликрат-гефестид. — И на воде уже испытаны.

— Пока только на реке! — напомнил Филон. — Но ты прав, мой мотор и этим не может похвастаться.

— Я думаю, — тихо сказала София. — Руса собирается испытать именно на море, причём в ходе настоящей войны.

* * *

Ветер стих внезапно, и в неподвижном воздухе редкие для начала весны тридцать четыре градуса тепла ощущались как настоящая баня, что только усугублялось почти стопроцентной влажностью.

Перед навархом небольшой флотилии, перевозившей оборудование «Выставки механических чудес» в столицу, встал вопрос выбора из двух равно неприятных вариантов: либо страдать и терпеть, дожидаясь, когда закончится штиль, либо отдать команду идти дальше на вёслах.

Вопрос этот не так уж прост. С одной стороны, нет ничего хуже бездельничающих экипажей, страдающих от жары, духоты и скученности. Между моряками то и дело возникают свары, вспоминаются старые обиды… А с другой стороны, при такой погоде пот с гребцов так и льёт, запасов воды надолго не хватит. Самое же неприятное, когда кто-то из моряков свалится от теплового удара. Весло, на котором он сидел, замедлится, столкнётся с веслами соседей, тут и до травмы недалеко.

Но основная проблема была в «Гефесте», новенькой моторной шхуне, переоборудованной из пятисоттонной лавраки, и по совместительству — одном из экспонатов выставки. Вёсел на ней не оставили вообще, зато установили четыре котла и три паровых машины. Предполагалось, что до Евфрата корабль доберётся под парусами, а там запустит свои паровые машины, зарядит аккумуляторы и по реке уже пойдёт под мотором.

«В конце концов, волны почти нет, так что можно запустить паровики и сейчас» — решил про себя наварх. — «Топлива хватит, чтобы дойти до порта, да и с водой проблем не будет, как меня уверяли».

— Передать всем кораблям, дальше идём под вёслами. «Гефесту» разводить пары, пойдёт под двигателем, пока ветер не появится.

* * *

— А кочегарам придётся повышенную долю платить! — пробормотал под нос Алкей, командир «Гефеста». — Или вообще рабов на них ставить.

Температура в трюме перевалила за сорок градусов и продолжала расти.

— А может, специальную перегородку поставить, чтобы жара на весь трюм не расползалась? — спросил заместитель. — А то сейчас все, кроме истопников и машинистов на палубу убрались. Если жара ещё хотя бы градусов на десять повысится, истопники начнут сознание терять

— Зато сейчас мы от остальных не отстаём. Будем чаще людей менять! — решил Алкей. — А там ночь наступит, похолодает… Или ветер поднимется.

— Хорошо бы! А то мне начинает казаться, что даже в Аиде, и то лучше!

* * *

— Ну и жара, и это в начале весны! Как тут вообще люди живут? — пробормотал Гайк, бригадир буровиков.

— Так тут они и не живут, пустыня же! — весело ответил сопровождающий их слуга царя Сабеи. — Зато тут ходят караваны с товаром, вот для них вода и нужна.

— Вода! — пробурчал айк. — Будет вам вода. Завтра, а может, что и сегодня. Электричество не обманывает, есть она тут…

— Гайк! — громко позвал его кто-то из подчинённых. — Вода-а-а пошла-а-а! Только она чёрная совсем и пахнет странно.

— Ну что же, пошли посмотрим, что там за вода такая странная, — решил бригадир. — М-да-а, действительно, чёрная. И запах… Стоп! Глуши мотор! Огня не зажигать, все приборы обеспечить!

Он остановился, а потом куда тише пояснил:

— Это не вода, а нефть! Загореться может от любой искры, а горит, как керосин!

— Так что же, ошиблась ваша разведка? — неожиданно съехидничал сабеец.

* * *

Разумеется, разведка не ошиблась, электрическое поле вообще не умеет врать. Сырая нефть всегда содержит в себе взвесь из капель солёной воды, а в найденном месторождении эта смесь частично расслоилась, и под сырой нефтью образовался слой солёной воды, его наши приборы и обнаружили.

Царь Сабеи поначалу расстроился, но когда наши специалисты посчитали, сколько денег ему даст совместная с нами разработка нефти, моментально утешился.

Я тоже горевать не стал, нефть Апшерона от нас отрезать куда проще, чем аравийскую. Да и вообще, два источника всегда лучше одного.

Но неожиданно много положительных новостей в конце этого года поступает: то механики Сиракуз стараются подружиться, то наши буровики на Аравийском полуострове нефть нашли, то Арам Оружейник сообщил, что 100-мм миномёт готово к испытаниям. А теперь ещё внук «дяди Изи», Исаак-младший неожиданно быстро сообщил, что нашёл уголь.

* * *

Пятница заканчивалась, до заката оставалось не больше пары часов, и Исаак уже подумывал закрыть лавку, перед наступлением шаббата[3] он всегда заканчивал работать пораньше, но тут бронзовые колокольчики на входной двери звякнули, и в комнату, галдя, ввалилась стайка местных ребятишек.

— Уважаемый, готовь деньги, мы камни принесли! — громко заорал явный заводила, но тут же прикусил язык. Исаак-младший уже успел внушить клиентам, что любит тишину.

— Принесли? Ну и молодцы! — улыбнулся он. — Условия все помнят? Если такого камня в моей коллекции нет, плачу тетрадрахму, если же уже имеется, но сам камень мне нравится — то вчетверо меньше. Белые камни и прозрачные не беру, только цветные, серые и чёрные. Если у кого-то ничего не принял, могу дать премию за старание, но решение о её размерах я принимаю сам. Всё понятно? Отлично! Там в углу стоят чаши, складывайте добычу туда.

Немного посуетившись, они разложили принесённое по тарелочкам и стали ждать вердикта.

— Говорил же, что белых камней не беру! И охота вам лишнюю тяжесть таскать? — добродушно проворчал хозяин лавки. — Кто там сказал, дескать «вас, колдунов не разберёшь»? Выгоню сейчас! Сколько раз повторять, я не колдун, а увлекаюсь петрографией, на эллинском наречии это означает «описание камней».

Мальчишки зашушукались, их вожак отвесил пару подзатыльников, после чего воцарилось почтительное молчание.